Жан Люк Амслер неравнодушен к России

Жан Люк Амслер неравнодушен к России: премьеру своей новой коллекции он провел в Москве. Стиль Амслера очень лаконичен: спокойные линии, костюмы-двойки, облегающие силуэты. Дизайнер отдает предпочтение авангардным материалам — вплоть до компьютерных нитей, которые придают вещам металлический оттенок и заставляют слегка светиться. Хромовые халаты и алюминиевые платья — одежда для женщин, живущих будущим. В моду […]

Жан Люк Амслер Жан Люк Амслер неравнодушен к России: премьеру своей новой коллекции он провел в Москве.


Стиль Амслера очень лаконичен: спокойные линии, костюмы-двойки, облегающие силуэты. Дизайнер отдает предпочтение авангардным материалам — вплоть до компьютерных нитей, которые придают вещам металлический оттенок и заставляют слегка светиться. Хромовые халаты и алюминиевые платья — одежда для женщин, живущих будущим.


В моду Амслер пришел в 18 лет, став студентом знаменитой школы ESMOD. Но его собственное видение моды отличалось изрядной оригинальностью, и со школой прищлось расстаться. Чуть позже дизайнер отправился в Стамбул, где работал в дорогом ателье. Экономные турецкие заказчицы в большинстве случаев просили сделать копии моделей из коллекций каких-нибудь знаменитых домов. Амслер умудрялся воспроизвести их максимально близко к оригиналу. Позднее дизайнер признавался, что это было отнюдь не легко.


После ателье Жан Люк был приглашен на фабрику, выпускающую спортивную одежду для экспорта в Германию. Во время стамбульской эпопеи дизайнер многому научился и сделал вывод: работа в области моды одновременно требует независимости и дает ее.
Вернувшись в Париж Амслер в поисках работы обходит знаменитейшие дома моды — Ив Сен Лорана, Куррежа, Жан-Луи Шеррера. Умудряется продать им несколько своих эскизов. Шеррер принимает его на работу в качестве стилиста — и отправляет доучиваться в школу Chambre Syndicale. Там Амслер совершенствуется в искусстве кроя. Все складывается удачно, однако после двух лет работы у Шеррера Жан Люк решает изменить свою жизнь. Пробует себя в качестве живописца, создает иллюстрации для журналов, разрабатывает новые модели мебели, ставит показы для Ив Сен Лорана и Диора, экспериментирует с трикотажем для Дома Роша. В 1997 году придумывает униформу для мексиканских полицейских, затем форму для женской команды Формулы-1 Renault. Далее следуют дизайн японского ресторана, презентация марки Daewoo во Франции, дизайн часов Swatch. Кроме того, Жан Люк создает музыкальные ремиксы.


Жан Люк Амслер В 1992 году Амслер решает увенчать свою пеструю творческую биографию созданием собственной марки одежды. Организаторские эксперименты заканчиваются к 1996 году, когда Амлсер заключает контракт с производителем одежды Аланом Мишелем. Свое творческое кредо Жан Люк Амслер определяет так: экспрессия, но строгая и основательная. Такой подход вполне оправдывает себя: несмотря на использование необычных, порой откровенно странных материалов, коллекции Амслера коммерчески успешны. Этот успех можно объяснить увлечением определенного круга людей высокими технологиями — увлечением настолько сильным, что они хотят носить не просто экстравагантную, а совершенно необычную одежду.

Конец эпохи бодипозитива: «оземпиковый шик» вернул в моду экстремальную худобу

Фармацевтика диктует новые стандарты красоты.

автор Анна Дубинина

Мода на худобу возвращается.

Еще несколько лет назад бодипозитив был безоговорочным лидером в мире моды и культуры. Принятие разных типов тел, разнообразие размеров в коллекциях и массовое появление моделей plus size на подиумах казались новым этапом, который навсегда изменит стандарты красоты. Но в 2026 году весь этот период выглядит скорее как короткий эпизод, а не как новая норма. Разговоры о разнообразии тел стихают, а на их место возвращается мода на экстремальную худобу, которую еще недавно считали вредным пережитком прошлого. Этот процесс происходит настолько быстро, что возникает вопрос: почему идеи принятия тела так легко уступили место жестким стандартам красоты?

Мода на инклюзивность

Вторая половина 2010-х годов была временем оверсайза. Про джинсы-скинни тогда быстро забыли. Передовые дизайнеры того периода, в частности Vetements и Balenciaga, выпускали экстремально объемные худи, куртки и брюки, в которых фигура буквально терялась. На этом фоне расцвел и бодипозитив: если одежда скрывает форму тела, то и рамки стандартов автоматически размываются.

Индустрия реагировала на общественный запрос очень быстро. Adidas в 2019 году запустил линейку больших размеров, а у Nike к тому моменту уже активно продавались коллекции с размерами до 3XL. Ким Кардашьян построила бренд Skims на концепции белья «для каждой фигуры». Это сработало: покупатели впервые увидели в рекламе тела, которые были похожи на их собственные.

Тогда казалось, что индустрия изменилась навсегда. Но у моды короткая память, и сейчас маятник качнулся в противоположную сторону.

«Оземпиковый шик» как новый маркер статуса

Сегодня тренд на худобу подпитывается не только диетами, но и развитием фармацевтики. В моду вошло явление, получившее название Ozempic chic (оземпиковый шик), когда препараты для лечения диабета стали использоваться для быстрого похудения. При этом в официальных инструкциях указан внушительный список побочных эффектов: тошнота, проблемы с желудочно-кишечным трактом, а также высокая вероятность возвращения веса после окончания курса. Тем не менее риски для здоровья не останавливают тех, кто стремится к быстрому результату.

Поскольку подобные препараты дорого стоят и требуют постоянного медицинского наблюдения, резкая потеря веса стала восприниматься как признак высокого социального статуса. Экстремальная худоба, которую демонстрируют на красных дорожках такие знаменитости, как Деми Мур, Ариана Гранде, Белла Хадид и многие другие, считывается как маркер привилегированности и финансовой состоятельности. В результате стройность стала ярлыком элитарности и богатого образа жизни.

Что происходит на подиумах

Модная индустрия быстро отреагировала на эти изменения. На неделях моды сезона осень-зима 2026/2027 процент моделей размера plus size достиг исторического минимума за последние годы. Бренды, которые еще недавно отличались разнообразием типажей, теперь практически полностью отказались от репрезентации разных типов фигур.

Изменился и сам крой одежды. Balenciaga, Gucci, Alexander McQueen ушли от оверсайза, заменив его силуэтами «в обтяжку», которые выигрышно смотрятся только на очень худых фигурах.

Окончательно новый курс зафиксировала коллекция Gucci 2026 года. На подиум вышла Кейт Мосс — живая легенда эпохи «героинового шика». Вместе с ней модели нового времени, включая музу зумеров Габриэтт, демонстрировали облегающие кожаные костюмы, латексные платья и вещи, которые плотно сидят по фигуре. Такая одежда не прощает лишних сантиметров, она буквально требует от человека определенного телосложения.

Почему мы снова на это попались?

Психологи объясняют этот феномен очень просто. Мы живем в максимально нестабильном мире: экономические кризисы, геополитическое напряжение, тревожные новости каждый день. Когда человек понимает, что не может контролировать абсолютно ничего вокруг, он инстинктивно пытается взять под контроль хотя бы свое тело. Жесткая диета или инъекции препаратов дают ложное, но очень сильное ощущение власти над своей жизнью.

Индустрия моды отлично зарабатывает на этой тревоге. Люкс по своей природе не может быть инклюзивным, его задача — продавать элитарность. Как только обычные человеческие тела с их естественными складками и формами стали нормой, индустрия лишилась элемента эксклюзивности. В ответ на это дизайнеры вернули стандарт, который сложно поддерживать без значительных финансовых затрат и жестких ограничений.

Для тех, кто только начал принимать себя и учиться любить свое тело, этот откат назад может казаться личным поражением. Но в этой гонке за постоянно меняющимся идеалом важно помнить, что реальное здоровье и психологический комфорт весят гораздо больше, чем требования изменчивой моды.

Анна Дубинина

Редактор раздела «Мода»

Фото: архив бренда Gucci / gucci.com
Источник: Клео.ру