Учебный год восьмые классы начали очень и очень неплохо. Не зря таки я их гоняла весь прошлый год, — Елена Александровна задумчиво обвела теплым взглядом притихший, склонившийся над тетрадками класс и отошла к окну. А сколько было сначала проблем! Неуспеваемость, жалобы учеников, возмущенные выступления родителей на собраниях, сводившиеся к критике методологии и требованию уменьшить нагрузку на детей.

Факультативные занятия с более способными после уроков, бессонные ночи в поиске индивидуального подхода к отстающим — все это, слава богу, теперь уже позади. Вот только разве что Коваленко Наташа… Она отсутствовала на занятиях вот уже вторую неделю. Никто из одноклассников не знал, что с ней. Попытки дозвониться к ней домой, чтобы поговорить с мамой, результатов не принесли — дома никого не было. Коваленко — старшая и раньше-то никогда не праздновала своими визитами школу. Потом появился в школе двоюродный брат и сообщил, что Наташа в больнице, заболела, врачи обещают поднять ее на ноги не раньше, чем через месяц. Бедная! Ей так придется много догонять… Сейчас идет такой трудный материал…

Во дворике, громко просигналив, под самыми окнами школы остановился темно-синий BMW с тонированными стеклами. Дверцы распахнулись. На сиденье водителя развалился бритоголовый детина в спортивном костюме. Он достал сигарету, задумчиво обвел взглядом окна, чиркнул зажигалкой и закурил.
— Что он здесь забы…, — начала Елена Александровна, да так и не успела додумать свою мысль. То, что она увидела потрясло, возмутило ее настолько, что несколько секунд она просто стояла, остолбенело уставившись в окно, отказываясь поверить своим глазам. На заднем сиденье была Наташа. Господи, в каком виде! Распущенные волосы, яркая косметика, колготы сеточкой, туфли на высоком каблуке превращали ее во … взрослую девушку. Коленки торчали вверх, узкая полоска задравшейся юбки почти ничего не закрывала. Последним штрихом была чья та рука, обнимавшая ее за плечи, гладившая небольшую, но уже вполне оформившуюся, грудь. Елена Александровна вылетела из класса.
— Да что же это такое… Четырнадцатилетняя девочка… Какая наглость! Больная…, — в голове была полная каша, пока она бежала по ступенькам, стараясь не споткнуться и не сломать каблуки.

— Немедленно выйди из машины! — потребовала учительница: — Кто это? Да что ты себе…
— Воспитанные люди сначала говорят «извините», — заметил, иронически разглядывая ее, детина.
— Я не собираюсь с…
— И потом, — неторопливо выговаривая слова, снова перебил ее водитель: — Сначала надо поздороваться с девушкой, прежде чем что-либо требовать.
Наташа глупо хихикнула, глядя на нее снизу вверх маленькими осоловелыми блестящими глазками. Елену Александровну кинуло в жар. Всей своей спиной она чувствовала десятки любопытных глаз.
— Она моя ученица! — возмущенно произнесла учительница.
— Да?? Да ты забыла, похоже, как зовут собственную ученицу, — сквозь зубы процедил второй парень, сидящий рядом с Наташей. Теперь его рука игралась с волосами девочки.
— Ну-ка. Давай попробуем еще раз — «Наташа, извините…» Ннуу…
— Не вам меня учить! Хамы!!! — она уже пожалела о своем инстинктивном порыве. Ей было ужасно стыдно продолжать этот бессмысленный разговор с приматами. Она посмотрела почему-то по сторонам.
— А ведь ее действительно надо подучить манерам. Слышь, коза! Сегодня на пустыре, перед твоим домом… или завтра… Вечерком. Любишь интим? — он оскорбительно заржал.
Кровь отхлынула от лица. Елена вспомнила, что последние недели возвращается домой всегда затемно — день стал коротким. Город экономил электричество, фонари на ее улице никогда не включали. Она вспомнила этот этот безлюдный пустырь, заваленный так и неубранным за три года строительным мусором и ей стало плохо.
Бритоголовый с первого сиденья смерил ее взглядом с головы до ног, задержав оценивающий взгляд на нижней части тела. — Какие ножки! Слушай, а ведь она ничего…

Елена Александровна, задыхаясь, бежала вверх по ступенькам, а вслед звучал обидный смех, гигиканье и всякая похабщина. Она первый раз в жизни не знала, что делать.

Ольга АЛЕКСАНДРОВА