— Нет, он ей был просто другом.

— Ну-ну, другом, говоришь? Что-то не сильно верится в такую дружбу.

— А она в него влюбилась как настоящая стопроцентная дура.

— Дура и есть, а он-то что?

— А он — а он продолжал теребить ручку ее сумки при встрече. Улыбался, едва завидев ее. Смотрел в глаза. А она каждый раз думала, что у нее разыгралось воображение.

— И что же было дальше?

— Дальше? Началась ее влюбленность осенью. Зимой она поняла, что не может без него жить. Весной, когда он пропал на два месяца, она поняла, что медленно умирает. А в апреле, как только он поднял телефонную трубку, она тут же сходу придумала какой-то повод, чтобы встретиться с ним.

— Зачем, интересно? Ой, дай, я угадаю — она решила в любви признаваться? И что же? Слабо оказалось?

— Да нет, не слабо. После того, как они отгуляли положенную друзьям прогулку, обсудили жизнь, и настал момент прощания, ее нервы не выдержали, и она, преглупо хихикая, сказала ему примерно следующее: «Помнишь, я тебе сегодня сказала, что я кое в кого влюбилась? Так это я влюбилась в тебя». Ее щеки запылали (на репетициях этой сцены перед зеркалом в течение предыдущих двух месяцев она оставалась хладнокровно-сдержанной и вполне нравилась себе), она поняла, что переступила черту, за которой может потерять настоящего друга и получить взамен душевную рану, которую потом будет долго, очень долго залечивать. Но было уже поздно. Поэтому все, что ей осталось — это заглянуть в его глаза и убедиться в том, что сказано все зря… или все-таки не зря? Но его глаза утонули в волнах смущения. Спустя несколько утомительно долгих минут он сообщил ей, что ему очень приятно, он не знает, что ей сказать, потому что никогда не оказывался в такой ситуации и ему нужно время. Она даже обрадовалась, несмотря на то, что в мечтах эта встреча заканчивалась как минимум пылким поцелуем. И как ни в чем не бывало они дошли до ее подъезда, точно так же распрощались — вежливо и теперь уже с ноткой некоторой натянутости.

Всю следующую неделю она ждала его звонка, живя в обнимку с телефоном, прогуливая всевозможные занятия во многострадальном институте. Он позвонил. Они долго гуляли вместе. Теперь их встречи стали регулярными. Через месяц они поцеловались. Еще через месяц они стали близки. Через полгода они поженились.

— Ну и как потом? Они жили долго и счастливо? И умерли в один день?

— Нет, совсем не так. Влюбленность медленно скончалась ко второму году брака, их связывала привычка, общие интересы, но привычка стала образом жизни. К третьему году она стала все чаще вспоминать свою первую любовь, он все больше проводил времени за компьютером (свадебным подарком, кстати). Когда оставалось несколько месяцев до четырехлетия их семейной жизни, они развелись.

— Что же послужило поводом? Кто-то кому-то изменил?

— Нет, до этого не дошло, да и вряд ли бы могло дойти. Слово «развод» сначала упоминалось ими обоими в качестве угрозы, потом эта угроза стала привычной, а потом, «в один прекрасный день», он пришел домой и сообщил ей, что уже подал на развод. Целый месяц он ждал, что она станет его умолять, плакать, просить. Она ждала этого дня, пребывая в полной уверенности в том, что он не придет на церемонию расторжения брака, а появится у ворот ЗАГСа с букетом цветов и виноватой улыбкой. Они оба оказались теми еще упрямцами. И переупрямить друг друга им не удалось.

— М-да, тяжелый случай. И чем же все это закончилось?

— Даже и не знаю, закончилось ли? Живут теперь они каждый сам по себе, только вот когда закончились веские причины для встреч, они изобретательно придумывают новые, встречаются, через полчаса начинают ругаться, винить друг друга во всех смертных грехах и упрекают «загубленной молодостью»… А, извини, кто-то пришел… Открою дверь и продолжу, хорошо?

Привет. Проходи. Ты пришел забрать кассеты? Какие кассеты? Ты же забрал их на прошлой неделе. Да-да, я ничего не путаю. Ладно, пока… Так на чем я остановилась?

Анна КУЗНЕЦОВА