26 марта в Москве прошла первая пресс-конференция нового директора Пушкинского музея Ольги Галактионовой. Она озвучила ряд ключевых инициатив, определяющих будущее развитие одного из главных культурных учреждений страны. В их числе – запуск масштабной ревизии приобретений последних лет, формирование нового кадрового состава и обновленная выставочная политика.
Среди заявленных изменений – переоценка ряда произведений, поступивших в фонды музея ранее. Некоторые экспонаты вызвали споры в профессиональной среде и общественном пространстве. Галактионова отметила, что практика повторной экспертизы и возможного исключения спорных объектов – это нормальная процедура, принятая в музейной работе по всему миру.
Также планируется реструктуризация коллектива. При этом новый директор подчеркнула, что массовых увольнений не будет: акцент будет сделан на эффективное распределение ресурсов и поиск перспективных специалистов.
Говоря о будущих экспозициях, Галактионова отметила, что уже в апреле откроется выставка «Подвиг музея», приуроченная к 80-летию Победы. Посетители увидят, как музейные работники в годы войны сохраняли культурное наследие страны. Среди других проектов – экспозиции, посвященные пейзажной живописи, искусству рококо и творчеству Марка Шагала. Также в числе будущих событий – показ коллекции князей Барятинских, в которую входят произведения таких мастеров, как Дюрер, Рембрандт и Фридрих.
Новый директор Пушкинского музея также сообщила о создании выставочного комитета и введении должности менеджера по выставкам. Эти шаги направлены на повышение качества подготовки экспозиций и формирование четкого плана мероприятий к 2026 году.
Назначенная в январе, Ольга Галактионова пришла на смену Елизавете Лихачевой. Новый курс Пушкинского музея нацелен на системность, открытость и международный уровень культурного диалога.
Как кринж стал частью культуры: от уроков этики до художественного беспредела
Юджин Бринкем недавно порассуждала об этом феномене в материале Art in America.
автор Юлия Крышевич
57
Исследовательницу литературы и медиа Юджин Бринкема, давно и счастливо работающую с искусством, откровенность, неприкрытая материальность последнего ни разу не смущает. Бринкема помнит, как художница Джуди Чикаго использовала менструальную кровь в своих работах, а ее более молодая коллега Инна Поп представила сыр, сделанный из собственного грудного молока (конечно, это был арт-объект). Ко всему этому легко привыкнуть, считает Бринкема, пока дело не доходит до… кринжа в художественных произведениях – ощущения неловкости и стыда за действия героя, которые переживаешь как собственные.
Характерный пример такой ситуации автор видит в фильме Кристоффера Боргли «Вот это драма!» (18+), вышедший на российские экраны весной 2026 года. Речь идет о сцене, где вечером за бокалом вина беседуют четверо друзей – Эмма (играет Зендея), Чарли (играет Роберт Паттинсон), Рэйчел и Майк. Герои по очереди рассказывают истории из жизни, где они проявили себя с не лучшей стороны. Внимая рассказу о курьезах приятеля, остальные больше не могут это «развидеть», разрываясь между чувством «испанского стыда» за услышанное и желанием оправдать друга. Впрочем, как бы ни старались молодые люди, они с трудом скрывают собственное смятение за столом, а узнав историю Эммы, и вовсе теряют самообладание.
Бринкема резюмирует: персонажи фильма испытывают смесь стыда за происходящее и одновременно – позыв проявить сочувствие друг к другу. В повседневной жизни мы с высокой вероятностью будем кринжевать в следующих ситуациях: видя, что с кем-то обращаются несправедливо и бесчестно, но не имея возможности на это повлиять, став невольным свидетелем камерной беседы или очень уязвимого состояния незнакомого человека. И хотя словосочетание «умереть от стыда» – всего лишь метафора, оно часто ощущается правдоподобно.
Состояние кринжа истории знакомо давно: экономист и философ Адам Смит в 18 веке толковал известное христианское изречение «Поступай с другими так, как хочешь, чтобы поступали с тобой.» с позиции светской этики. Смит призывал вжиться в страдания другого, на мгновение представив себя на его месте. У многих людей это происходит физиологически, за счет развитой эмпатии, другим же приходится подключать когнитивные усилия.
Во многих языках мира есть выражение, соответствующее этому ощущению. Например, немецкое Fremdschämen дословно означает «чужой дискомфорт», шведское skämskudde – подушку, в которую можно спрятать лицо, чтобы не наблюдать чей-то публичный провал, а японское mite irarenai – невозможность смотреть на неловкую ситуацию. Прародителю этого термина, староанглийскому глаголу to cringan, филологи приписывают следующее значение: падать ниц, уступать, сотрясаясь от страха. И если от ужаса у человека обычно цепенеют конечности и сводит желудок, то у кринжующего аналогичным образом напрягаются мускулы лица, может даже начаться дрожь.
Юджин Бринкема убеждена: состояние кринжа включает в себя несколько слоев реакций. Индивидуальны ли они? По мнению автора, да и нет одновременно. Мы с легкостью распознаем испытывающего кринж со стороны, но внезапно оказавшись в его положении, вероятно, проявим личные особенности в переживании эмоции. Сегодня «переносчиками» кринжа становятся продукты виртуальной реальности – видео, рилсы, посты с комментарии в интернете, без которых мы более не представляем свою повседневность. Кринж окружает нас повсюду, или, как напутствовала Тейлор Свифт выпускников в 2022 году, нам всем необходимо учиться жить с кринжом.
Однако сказать легче, чем сделать, прямое подтверждение чему есть в сцене фильма Боргли. Рассказ Эммы вызывает протест: приятели обвиняют девушку в том, чего она не делала. В свою очередь, мы, зрители, начинаем переживать за Эмму, ведь ее компания вместо сочувствия проваливается в отвращение, активно отрицая собственные промахи. И пока герои на экране ищут соринку в чужом глазу, очередь кринжевать наступает у аудитории. Такое способно застать врасплох даже авторитетного арт-критика.
Клиники
