В кино: «Все, что нам кажется светом» Паял Кападиа. Медленно о неуловимом

Мумбаи — один из крупнейших городов мира, куда едут на заработки со всей Индии. Режиссер-документалист Паял Кападиа рассказывает историю женщин, живущих в мегаполисе, в новом художественном фильме.

автор Евгений Елисеев

Фильм
напоминает городской скетч Мумбаи с детальной прорисовкой фигур первого плана – индийских женщин Ану и Прабхи,
которые работают в одном госпитале и снимают вместе жилье. Пестрая,
искусственно ускоренная жизнь индийского мегаполиса пролетает на фоне
медленных, ритуальных в своей рутинности будней двух медсестер. Поезд до
больницы, утренние сплетни с коллегами, работа, время от времени – просмотр мелодрамы женским
коллективом. «Большой город крадет время, наверное в жизни так и должно быть», – размышляет закадровый голос. 

Кадр из фильма "Все, что нам кажется светом" (2024), реж. Паял Кападиа

Огни Мумбаи, разноцветные сари на рынке, толпы суетящихся людей – перед зрителем предстает предельно реалистичное изображение города (здесь вспомним об опыте режиссера в документалистике). В личную историю двух индианок нас возвращают пронзительные взгляды, паузы, короткие, но глубокие диалоги героев и, конечно, съемка лиц крупным планом, которая является ведущей в фильме. Такие разные по сути, главные героини всегда готовы поддержать друг друга. Ответственная и сдержанная Прабха пытается наставлять младшую Ану в вопросах взрослой жизни, не осмеливаясь пересмотреть собственные экзистенциальные принципы. Легкая сердцем Ану стремится следовать своим желаниям, но пока не очень различает миражи от реальности.

Кадр из фильма "Все, что нам кажется светом" (2024), реж. Паял Кападиа

Картина
сообщает нам некоторые факты из прошлого медсестер: например, что Прабху выдали
замуж за человека, которого она впервые увидела на своей свадьбе. Позже муж
героини уехал в Германию на заработки и с тех пор почти выходил на связь с
супругой, разве что прислал ей дорогую рисоварку в качестве подарка-извинения.
Прабха отклоняет ухаживания доктора Маноджа, коллеги из больницы, ссылаясь на
замужество. Из уст Ану мы узнаем, что семья девушки ни за что не одобрит ее
связь с мусульманином – Шиаз,
новый возлюбленный героини, исповедует ислам. Ану продолжает встречаться с
Шиазом, тщательно скрывая свидания от Прабхи и других медсестер, но тайное
долго оставаться тайным не может.

Кадр из фильма "Все, что нам кажется светом" (2024), реж. Паял Кападиа

Казалось
бы, такие противоречивые факты способны заложить лихой вираж сюжета. Но не тут-то
было: работа Кападиа не целится обескуражить зрителя или даже его в чем-то
убедить. Безусловно, режиссер документального кино не обходит стороной такие
острые темы, как социальное неравенство. В фильме этому посвящен эпизод
выселения жильцов старого дома под предлогом отсутствия у них необходимых
документов, по факту – ради
строительства жилого комплекса премиум-класса. В список выселяемых попадает и
коллега Ану и Прабхи, повариха Парвати, что приводит троих к временному
переезду из шумного Мумбаи в деревню на берегу Аравийского моря. Пребывание в
глуши, на природе помогает Прабхе переосмыслить мучающие ее вопросы, а Ану – открыться своим желаниям.

Кадр из фильма "Все, что нам кажется светом" (2024), реж. Паял Кападиа

И
все же картина «Все, что нам кажется светом» стремится не анализировать, а
зарисовать жизнь такой, какая она есть – сегодня, в больших городах Индии. В фокусе камеры – обычные индианки, социальный статус
которых ограничен по признаку пола. Индианки, которые ищут свою дорогу против
безумного бега времени в мегаполисе. У настоящего прошлое за плечами существует
только в виде истории, а будущее – как
надежда на возможность. Паял Кападиа не обещает «завтра» для своих героинь, но
рисует свет, который освещает их жизненный путь.

Мировая премьера фильма «Все, что
нам кажется светом» состоялась в мае 2024 года. В российский прокат фильм вышел
20 февраля 2025-го.

Возрастное
ограничение: 18+

Открывая искусство душевнобольных: музей «Гараж» представляет перевод книги Джона Макгрегора

В конце сентября издательская программа музея «Гараж» презентует перевод книги канадского историка искусства Джона Макгрегора.

автор Юлия Крышевич

Книга называется «Открытие искусства душевнобольных» (на англ. The Discovery of the Art of the Insane). Труд вырос из докторской диссертации автора и стал одним из первых исследований в области творчества «безумцев». Макгрегор изучал рисунки пациентов психолечебниц, работая на стыке искусствознания и психоанализа.

За рубежом книга Макгрегора увидела свет в далеком 1989 году, с тех пор она была переведена на три европейских языка, а также на японский. Факт выхода книги на российский рынок – настоящая удача, ведь изначально писатель не планировал переводить свое детище на русский язык. Команда музея «Гараж» посвятила работе над изданием более двух лет.

Фрагмент книги «Открытие искусства душевнобольных» Джона Макгрегора. Предоставлено пресс-службой музея «Гараж»

Структура книги состоит из 16 глав: в первых двух Макгрегор знакомит читателя с ролью творца в меняющихся жизненных обстоятельствах – теряющий рассудок живописец в противостоянии с лечащей его системой, а также с самим собой. Затем автор переходит к конкретным фигурам, таким как художники Адольф Вельфли, Джонатан Мартин, Уильям Нойес, критик искусства душевнобольных Марсель Режа, психиатр и коллекционер Ханс Принцхорн и другие. Не обходит вниманием писатель и художественные направления, связанные с состоянием безумия: экспрессионизм, ар-брют, сюрреализм – на протяжении веков искусство отражало и впитывало настроения не только отдельных людей, но и времени, наполняющих его событий, страхов и надежд. Книга изобилует иллюстрациями, права на включение которых любезно предоставили известные арт-институции.

Клео.ру поговорил с научным редактором издания, Ксенией Квашниной о новинке, актуальности темы, «русском Принцхорне» и триумфе иррационального в искусстве.


– Книга Джона Макгрегора была издана на английском в конце 1980-х. В чем актуальность разговора об искусстве душевнобольных сегодня?

– Мне кажется, здесь важно разделять актуальность самой книги и актуальность темы, которой она посвящена. Когда The Discovery of the Art of the Insane вышла в 1989 году, издательство представляло ее как первое систематическое историческое исследование искусства душевнобольных. Но Макгрегора больше интересовала история открытия «безумных» рисунков обществом: как произведения, которые долгое время игнорировали, уничтожали или рассматривали исключительно как симптомы заболевания, постепенно стали восприниматься как самостоятельные визуальные высказывания. Именно влияние творчества больных с психиатрическим опытом на профессиональное искусство, прежде всего на экспрессионизм и сюрреализм, остается одной из важнейших линий книги.

Фрагмент книги «Открытие искусства душевнобольных» Джона Макгрегора. Предоставлено пресс-службой музея «Гараж»

Несмотря на то, что работа Джона Макгрегора вышла в 1989 году, она не устарела. Изменилась оптика ее чтения. Книга «Открытие искусства душевнобольных» необходима для понимания того, как вообще возникла наша способность видеть искусство там, где прежде видели исключительно патологию. Именно эту сложную историю превращения медицинского документа в эстетический объект Макгрегор реконструирует на протяжении всей книги.

– Упоминает ли Макгрегор в своей работе искусство русских художников? Какие моменты в книге, на ваш взгляд, могут показаться узнаваемыми или просто особенно заслуживающими внимания у русскоязычного читателя?

– В структуре книги последовательно рассматриваются Великобритания, Франция, Италия, Германия, Швейцария, затем экспрессионизм, сюрреализм, психоанализ и Жан Дюбюффе. Отдельной главы о России или отечественной психиатрической и художественной традиции нет. Однако доктор Макгрегор упоминает русского психиатра Павла Ивановича Карпова, который коллекционировал работы душевнобольных.

Отсутствие материалов о России особенно интересно, потому что позволяет исследователю обнаружить удивительно близкие процессы и провести важные параллели. Не зря Павла Карпова называют «русским Принцхорном».

– Согласитесь ли вы с точкой зрения автора о том, что в последнее время в искусстве иррациональное возобладало над рациональным, был наконец найден баланс между архаическим и традиционно приемлемым? Можем ли мы здесь говорить об обретении зрелости (психической и художественной) участников процесса?

– Я бы согласилась с доктором Макгрегором лишь отчасти. В искусстве XX века действительно резко расширилась область допустимого: авангард, сюрреализм обращались к бессознательному, автоматизму, детскому рисунку и творчеству душевнобольных. Но говорить о победе иррационального над рациональным или об окончательно найденном балансе, на мой взгляд, слишком категорично.

Фрагмент книги «Открытие искусства душевнобольных» Джона Макгрегора. Предоставлено пресс-службой музея «Гараж»

Не стала бы я заявлять и о «психической зрелости» участников процесса: художественное произведение не позволяет судить о психическом здоровье или зрелости автора. О художественной зрелости можно говорить только применительно к конкретному художнику и развитию его собственного языка.

Если здесь и уместно понятие зрелости, то скорее в отношении культуры восприятия: мы постепенно научились видеть в таких произведениях не симптом и не курьез, а самостоятельное художественное высказывание, не сводя автора к его диагнозу.

Возрастное ограничение: 18+

Юлия Крышевич

Редактор раздела «Искусство»

Фото: предоставлено пресс-службой музея «Гараж»
Источник: Клео.ру