Дебют актрисы и продюсера Риз Уизерспун в роли писательницы стал одним из самых обсуждаемых книжных релизов года. Ее первый роман Gone Before Goodbye, созданный совместно с Харланом Кобеном, стремительно возглавил список бестселлеров The New York Times и разошелся по десятку стран еще до выхода переводов. Однако внимание читателей привлек не только тандем авторов, но и выбор локации: почти весь сюжет разворачивается в России, на знаменитой Рублевке, среди героев с огромными состояниями и сложными моральными дилеммами.
В центре истории – Мэгги Маккейб, военный хирург, чья жизнь рушится после трагедии и потери профессиональной лицензии. Оказавшись в долгах и без перспектив, она соглашается на рискованную работу за границей. Героине предстоит выполнить пластическую операцию для возлюбленной влиятельного российского магната и получить за это внушительное вознаграждение. Так Мэгги оказывается в Москве, а позже – в мире элитных резиденций, закрытых сделок и роскоши, которая всегда скрывает обратную сторону.
Персонаж миллиардера Олега Рагоровича стал одним из ключевых элементов обсуждения. Образ «обаятельного, но опасного» олигарха, а также детально прописанные интерьеры его роскошных домов на Рублевке вызвали бурную реакцию в соцсетях. Зарубежные читатели активно обсуждают атмосферу романа, а некоторые критикуют авторов за использование российской элиты как художественного фона. Украинские издатели и вовсе отказались выпускать перевод, сославшись на нежелание публиковать произведение, связанное с образом российских олигархов. Ряд читателей также назвал роман «романтизацией» страны и ее богатых представителей.
Несмотря на критику, в США книга получила высокие оценки. Рецензенты отмечают динамичный сюжет, напряжение, яркую атмосферу закрытого мира сверхбогатых и тщательно прописанную эмоциональную арку героини, которая пытается восстановить карьеру и разобраться в собственных мотивах. Отмечается и профессиональный бэкграунд Уизерспун: актриса не впервые работает с историями, где личные драмы пересекаются с крупными конфликтами – раньше она успешно продюсировала проекты «Исчезнувшая», «Дикая» и «Большая маленькая ложь».
Идея для романа возникла у Риз Уизерспун после знакомства с книгой «Подделка» Кирстен Чен и рассказов врачей, которые выполняли операции за границей. Эти детали легли в основу триллера о женщине, вынужденной соглашаться на опасные условия и сталкиваться с чужими правилами игры, когда на кону – профессиональная репутация и шанс начать жизнь заново.
Открывая искусство душевнобольных: музей «Гараж» представляет перевод книги Джона Макгрегора
В конце сентября издательская программа музея «Гараж» презентует перевод книги канадского историка искусства Джона Макгрегора.
автор Юлия Крышевич
45
Книга называется «Открытие искусства душевнобольных» (на англ. The Discovery of the Art of the Insane). Труд вырос из докторской диссертации автора и стал одним из первых исследований в области творчества «безумцев». Макгрегор изучал рисунки пациентов психолечебниц, работая на стыке искусствознания и психоанализа.
За рубежом книга Макгрегора увидела свет в далеком 1989 году, с тех пор она была переведена на три европейских языка, а также на японский. Факт выхода книги на российский рынок – настоящая удача, ведь изначально писатель не планировал переводить свое детище на русский язык. Команда музея «Гараж» посвятила работе над изданием более двух лет.
Фрагмент книги «Открытие искусства душевнобольных» Джона Макгрегора. Предоставлено пресс-службой музея «Гараж»
Структура книги состоит из 16 глав: в первых двух Макгрегор знакомит читателя с ролью творца в меняющихся жизненных обстоятельствах – теряющий рассудок живописец в противостоянии с лечащей его системой, а также с самим собой. Затем автор переходит к конкретным фигурам, таким как художники Адольф Вельфли, Джонатан Мартин, Уильям Нойес, критик искусства душевнобольных Марсель Режа, психиатр и коллекционер Ханс Принцхорн и другие. Не обходит вниманием писатель и художественные направления, связанные с состоянием безумия: экспрессионизм, ар-брют, сюрреализм – на протяжении веков искусство отражало и впитывало настроения не только отдельных людей, но и времени, наполняющих его событий, страхов и надежд. Книга изобилует иллюстрациями, права на включение которых любезно предоставили известные арт-институции.
Клео.ру поговорил с научным редактором издания, Ксенией Квашниной о новинке, актуальности темы, «русском Принцхорне» и триумфе иррационального в искусстве.
Ксения Квашнина, искусствовед, аспирантка Государственного института искусствознания. Из личного архива
– Книга Джона Макгрегора была издана на английском в конце 1980-х. В чем актуальность разговора об искусстве душевнобольных сегодня?
– Мне кажется, здесь важно разделять актуальность самой книги и актуальность темы, которой она посвящена. Когда The Discovery of the Art of the Insane вышла в 1989 году, издательство представляло ее как первое систематическое историческое исследование искусства душевнобольных. Но Макгрегора больше интересовала история открытия «безумных» рисунков обществом: как произведения, которые долгое время игнорировали, уничтожали или рассматривали исключительно как симптомы заболевания, постепенно стали восприниматься как самостоятельные визуальные высказывания. Именно влияние творчества больных с психиатрическим опытом на профессиональное искусство, прежде всего на экспрессионизм и сюрреализм, остается одной из важнейших линий книги.
Фрагмент книги «Открытие искусства душевнобольных» Джона Макгрегора. Предоставлено пресс-службой музея «Гараж»
Несмотря на то, что работа Джона Макгрегора вышла в 1989 году, она не устарела. Изменилась оптика ее чтения. Книга «Открытие искусства душевнобольных» необходима для понимания того, как вообще возникла наша способность видеть искусство там, где прежде видели исключительно патологию. Именно эту сложную историю превращения медицинского документа в эстетический объект Макгрегор реконструирует на протяжении всей книги.
– Упоминает ли Макгрегор в своей работе искусство русских художников? Какие моменты в книге, на ваш взгляд, могут показаться узнаваемыми или просто особенно заслуживающими внимания у русскоязычного читателя?
– В структуре книги последовательно рассматриваются Великобритания, Франция, Италия, Германия, Швейцария, затем экспрессионизм, сюрреализм, психоанализ и Жан Дюбюффе. Отдельной главы о России или отечественной психиатрической и художественной традиции нет. Однако доктор Макгрегор упоминает русского психиатра Павла Ивановича Карпова, который коллекционировал работы душевнобольных.
Отсутствие материалов о России особенно интересно, потому что позволяет исследователю обнаружить удивительно близкие процессы и провести важные параллели. Не зря Павла Карпова называют «русским Принцхорном».
– Согласитесь ли вы с точкой зрения автора о том, что в последнее время в искусстве иррациональное возобладало над рациональным, был наконец найден баланс между архаическим и традиционно приемлемым? Можем ли мы здесь говорить об обретении зрелости (психической и художественной) участников процесса?
– Я бы согласилась с доктором Макгрегором лишь отчасти. В искусстве XX века действительно резко расширилась область допустимого: авангард, сюрреализм обращались к бессознательному, автоматизму, детскому рисунку и творчеству душевнобольных. Но говорить о победе иррационального над рациональным или об окончательно найденном балансе, на мой взгляд, слишком категорично.
Фрагмент книги «Открытие искусства душевнобольных» Джона Макгрегора. Предоставлено пресс-службой музея «Гараж»
Не стала бы я заявлять и о «психической зрелости» участников процесса: художественное произведение не позволяет судить о психическом здоровье или зрелости автора. О художественной зрелости можно говорить только применительно к конкретному художнику и развитию его собственного языка.
Если здесь и уместно понятие зрелости, то скорее в отношении культуры восприятия: мы постепенно научились видеть в таких произведениях не симптом и не курьез, а самостоятельное художественное высказывание, не сводя автора к его диагнозу.
