Музеи в центре Москвы, которые скрыты от взглядов большинства, но более чем достойны посещения

Редакция Клео.ру предлагает маршрут по неочевидным музеям центра столицы.

автор Евгений Елисеев

Сегодня редкая арт-институция не заявляет о себе: акции, партнерства, посты в соцсетях… Кажется, что карта музейного мира города изучена вдоль и поперек. Однако место удивлению все-таки остается: некоторые музеи обнаружить не так просто, они не заявляют о себе во весь голос – и тем особенно привлекают внимание!

Музей «Огни Москвы» (0+)

Армянский переулок, 3–5, строение 1

Низкие дома, узкие улицы, много людей… Китай-город всегда был оживленным районом. Зато в его переулках легко спрятаться от суеты, побродить, даже потеряться на некоторое время. В одном из таких «рукавов» Китай-города, Армянском переулке, расположился музей «Огни Москвы». Музей был основан жителями дома в 1980-х и до сих пор существует благодаря стараниям добровольцев.

Узкие улицы Китай-города словно зовут на прогулку. Фото: Юлия Крышевич

О том, как освещалась столица на протяжении веков, можно узнать из музейной экспозиции, которая, к слову, начинается уже во внутреннем дворике. Фонари – масляный, керосиновый, электрический – встречают посетителей перед входом в обитель музея – боярские палаты XVII века. Здесь же можно почитать об известных «соседях», проживавших в разные годы в Армянском переулке. Среди них – актеры и режиссеры кино, писатели и переводчики. Часть экспонатов «Огней Москвы» интерактивная, так что детям точно будет интересно.

«Квартира на Большой Пресне». Музей-квартира Владимира Маяковского (6+)

ул. Красная Пресня, 36, стр.1, кв. 24

Поэт-революционер Владимир Маяковский много путешествовал по России, был в Европе и в Америке. Кроме его известного романа с «музой авангарда» Лилей Брик, Маяковский вступал в десятки непродолжительных любовных связей. В результате двух из них родились дети: сын Глеб-Никита появился на свет в Москве, а дочь Патрисия (русское имя – Елена) – за океаном, в семье эмигрантки Элли Джонс.

Фрагмент экспозиции в Музее-квартире Владимира Маяковского на Красной Пресне. Фото: Юлия Крышевич

Стен одного даже просторного здания вряд ли бы оказалось достаточно, чтобы охватить богатую биографию поэта. Хорошо, что Государственный музей В. В. Маяковского не ограничивается выставками на своей основной площадке на Лубянке (которая, к слову, временно закрыта). Экспозиция в музее-квартире поэта на Красной Пресне (именно здесь его семья снимала жилье в 1913–1915 гг.) повествует об «американском периоде» в жизни Маяковского: встрече с Элли Джонс, рождении дочери, атмосфере США 1920-х годов. Дочь Маяковского, Патрисия Томпсон, лично участвовала в подготовке экспозиции.

Музей «Подпольная типография 1905–1906 гг» (7+)

ул. Лесная, 55

Планы по свержению монархии в Российской империи не появились в одночасье. Идеи о революции вынашивались настроенными на протест гражданами во время камерных обсуждений на кухнях, в подвалах, посреди безлюдных переулков. Одним из таких мест для встреч «тайного сообщества» стала типография на Лесной улице, умело прикрытая от глаз чиновников вывеской «Оптовая торговля кавказскими фруктами Каландадзе».

Фрагмент постоянной экспозиции в Музее "Подпольная типография 1905–1906 гг.". Фото предоставлено пресс-службой Музея

Хотя типография просуществовала всего год, за время ее работы было напечатано пять номеров газет и множество листовок. Интересно, что деятельность подпольной типографии до ее закрытия так и не была рассекречена. Уже в начале 1920-х партийный журналист Василий Соколов выступил с инициативой создать музей типографии на ее историческом месте. Открытие состоялось в 1924 году.

Подробности посещения музеев ищите на сайте площадок.

Модный образ — виджет Клео.ру

«Попович»: роман о церкви, вере и взрослении

Роман Сергея Шаргунова «Попович» получил премию «Ясная Поляна» в номинации «Современная русская проза».

автор Алексей Тарасов

Обложка романа Сергея Шаргунова «Попович» на графическом фоне

«Попович» — это роман о вере, о церкви и о людях церкви. Тема для воплощения сложнейшая: она требует от автора особого знания и особенного такта.

Томас Манн как-то называл русскую литературу святой — за глубокий нравственный поиск и максимализм. Однако русская литература, даже имея за спиной такое духовное понятие, как «Святая Русь», почти не касалась темы церкви напрямую. Опосредованно — да.

Но священник, матушка, их дети, прихожане — этих героев редко встретишь на страницах произведений русских писателей. Из ярких книг — «Соборяне» Н. Лескова, «Братья Карамазовы» Ф. Достоевского, «Архиерей» А. Чехова, «Отец Сергий» Л. Толстого. Ну, по большому счету, и все. Почему так? «Нынешнее наше духовенство отстало. Хотите знать причину? Оно носит бороду, вот и все. Оно не принадлежит к хорошему обществу», — как-то написал об этом явлении А. Пушкин.

Безусловно, некоторая обособленность служителей церкви от остального общества есть, она чувствуется, как и робость светских людей по отношению к священнослужителям. Поэтому знать эту среду изнутри — ключевое условие для написания такого романа. Сергей Шаргунов тему знает: он сам сын священника, то есть попович. Он не только изобразил эту тему в романе, но и прожил ее сердцем. Так что «Попович», скорее всего, несет и большой налет автобиографизма.

В центре романа — 17-летний Лука Артоболевский, сын московского священника. Он нормальный подросток в «ненормальной» — в смысле строгой церковной — семье. Он посещает службы, держит пост, знает все церковные праздники и молитвы. Но при этом он и сын своего времени: хочет играть в компьютерные игры, ходить на школьные вечеринки и встречаться с одноклассницей. Отец прочит ему церковную карьеру, а Лука хочет учиться на филфаке и стать писателем. Именно на этом стыке — внутренний мир патриархальной христианской семьи и внешний, светский мир; мир старого доброго детства и мир новой жесткой юности — начинается разлад Луки и с семьей, и с самим собой.

Именно этот разлад и поиск собственного «я» являются главной темой романа. В этом смысле это классический «роман воспитания», как его назвали немцы еще в XIX веке. Поэтому герой Сергея Шаргунова идет по дороге, уже пройденной многими в его возрасте: ссора с родителями, уход из дома, скитания, приключения — и классический финал: возвращение блудного сына в семью. Лука разрушает в моем сердце святыни (семью, церковь), чтобы потом вернуться к ним с покаянием. И в этом смысле роман С. Шаргунова прямолинеен, выстроен по шаблону: как известно, хэппи-энд превращает любую трагедию в мелодраму. «Ай-ай! Веди себя хорошо!» — говорят взрослые мальчику-плохишу, и мальчик перевоспитывается. С другой стороны, именно такими простыми мелодрамами часто и полна наша жизнь.

В романе постоянно сталкиваются два мировоззрения — религиозное и секулярное. Где «особенному» Луке найти друзей, таких как он? Как сделать так, чтобы одноклассники понимали его? Как убедить родителей быть мягче к тому внешнему миру, который начинает входить в жизнь подростка? Как в современную эпоху совместить взгляд человека церкви с идеалами современной жизни? Да и какие они — и те, и другие идеалы?

Но за этими горькими вопросами и тяжелыми духовными испытаниями Луки встает и другая — обыденная жизнь. Сергей Шаргунов подробно показывает сложную внутреннюю жизнь церковного прихода: как общаются прихожане с батюшкой и друг с другом, как вовлечены они в дела храма, как обижаются на священника или ссорятся, как шушукаются за спинами и интригуют, но и как любят и отдают себя вере. Как сложно складываются отношения внутри священнической семьи и т. д. Этот быт (уместно ли здесь это слово?) имеет свои особенности, и миряне плохо его знают, поэтому читатели найдут в романе о церковной жизни много важного и интересного.

Кроме того, Сергей Шаргунов не боится описывать «внутренний» грех, иногда намеренно покрываемый самим институтом церкви: ряженых монахов, священников-пьяниц, священников-развратников и т. д. Тема для церкви больная. Ведь человек церкви часто идеализируется. Мы просто забываем, что он человек, и слабости его человеческие. Да, спрос с согрешивших священников, как известно, вдвое, если не втрое выше. Но и бесы их сильнее искушают. Чтобы поднять такие вопросы, от автора, конечно, требуется мужество.

Но вот беда: роман написан крайне неровно. Художественно неровно. Многие сцены — сексуальные игры с подругой-школьницей, потеря девственности с алкоголичкой, борьба с подростковым онанизмом или борьба с мухами — читаются через силу, кажутся натужными.

То же самое со стилем. Любой профессионал знает, что великие тексты не пишутся стилистически правильно. Они как раз пишутся неправильно. И Шаргунов как профессионал это прекрасно знает, ищет свой неправильный стиль и правильно делает. Но получается ли? Процитируем наугад: «Свет яростно залил комнату, не давая темени ни малейшей надежды укрыться под кровать, или забиться в уголок, или притаиться в складке одеяла». О чем это? И таких «стилистических» несуразностей много. Автор старается быть намеренно неправильным, но, на мой взгляд, перегибает, перебарщивает и получается обратный эффект.

Роман С. Шаргунова «Попович», безусловно, must read в наш технологичный век. Он заставляет задуматься о том, что такое религия в наше время, как жить вместе людям с религиозным и светским сознанием, могут ли люди разных убеждений найти в себе понимание другого, можно ли преодолеть этот раскол в наших сердцах. Читайте поповичей — они хорошо знают, о чем пишут. Именно из поповичей вышли Лесков и Булгаков, Шаламов и Замятин и др.

Модный образ — виджет 290 px

Алексей Тарасов

Главный редактор

Фото: Magnific.com, издательство Елены Шубиной, генерация ИИ
Источник: Клео.ру