Интервью, Искусство

24 мая

Мигель – о перезапуске шоу «Вернувшиеся»: «Одно из главных впечатлений для зрителя в иммерсивном театре – ощущения от прикосновений»

Мигель – о новых "Вернувшихся", запахе настоящего танцора и мечтах о "Лолите".

автор Катерина Кулагина

3 968

В Москве в центре «Протанцы» на Саввинской набережной не протолкнуться — более полутора тысяч человек пришли на кастинг в «Вернувшиеся», одного из самых громких и необычных театральных проектов Москвы.

Шоу создал режиссер, хореограф, продюсер и актер Мигель. В 2016 году иммерсивное шоу по пьесе Генрика Ибсена «Привидения» было впервые представлено публике и вызвало большой интерес. За несколько лет его посетили более 140 000 зрителей из 13 стран мира, а в 2018-м «Вернувшиеся» были номинированы на «Золотую маску» как «Лучший спектакль в эксперименте». Тогда на сцене вместе с танцорами появлялись актеры Кристина Асмус, Дарья Мороз, Кирилл Нагиев, Анна Хилькевич и Глафира Тарханова. В этот раз «звездный состав» держится в секрете.

Клео.ру побеседовал с Мигелем, который сам прошел путь от юного танцовщика в мюзикле «Метро» до одного из самых востребованных хореографов страны, о возвращении проекта, кастингу «по запаху» и новых планах на «Лолиту» Набокова.

– Что вы ждете от возвращения «Вернувшихся» сегодня?

– Главная идея – дать возможность человеку погрузиться в совершенно другое измерение, в абсолютно новое для него пространство – атмосферу старинного особняка. Раствориться в этом всем, забыть на время о том, что окружает извне, убежать от негативных мыслей. В этом наша миссия. Иммерсивный формат – жанр свободный и для режиссера, и для актера, и для самого зрителя, который становится соавтором. Здесь важен процесс, а не конечный результат типа: «Я увидел все сцены, галочки поставлены». Сделать так, кстати, просто невозможно, поэтому надо расслабиться и наслаждаться процессом. Это спектакль без сцены и зрительного зала. Вместо них – четыре этажа старинного особняка и 240 сцен, которые идут одновременно, сплетаясь в единую картину. Зрители надевают белые маски, перестают говорить и получают свободу перемещения по особняку с привидениями. На мой взгляд, это самое полное воплощение текста Ибсена, и за три часа, что идет представление, мы максимально развернуто показываем то, что, собственно, хотел сказать писатель.

– Вы отметили, что кастинг в этот раз серьезный – из такого количества желающих будут отобраны всего 5-6 человек.

– Честно говоря, я пока не очень доволен. Народа, да, много, качества нет. Подготовка не очень. Самое для меня большое расстройство, что люди не умеют слушать и слышать, что я от них хочу вообще. Поэтому и моя работа как режиссера сомнительна, потому как актеры просто не понимают, что от них требуется. У нас вообще сложилась уже крепкая труппа, все, кто хотел вернуться, вернулись, не зря такое у спектакля название (смеется). Но хочется «свежей крови». У нас два состава, и их надо «разбавлять».

– А по какому принципу вообще актеров отбираете? Сложно отсеивать?

– Вообще нет. Мне такая работа уже привычна. Я не собираюсь говорить, мол, ты такой хороший молодец, но чего-то не хватает. Говорю сразу, как есть. Кто еще это за меня сделает? Это, по крайней мере, справедливо.

Многие артисты, кстати, возмущаются, не понимают, почему им отказали. Я прошу: входите и просто пройдитесь по залу. Не надо петь, танцевать, трюки какие-то показывать – ходите. В течение нескольких минут я наблюдаю, как человек ощущает пространство вокруг себя, себя в пространстве, и по его поведению можно понять многое: каким он себя видит, как подает, что может сделать. Затем подхожу вплотную. Энергетика, запах – это все максимально важно. Притягательность человека, чтобы к нему хотелось подойти ближе, на «макроплане», как в кадре, разглядеть мельчайшие детали.

Барьера между зрителем на шоу у нас нет, расстояние измеряется сантиметрами, любая фальшь видна сразу. Одно из главных впечатлений для зрителя в иммерсивном театре – ощущения от прикосновений, и наши актеры живут свои роли без права на ошибку. У каждого нашего персонажа своя линия, свой пластический язык и свой маршрут.

– Мигель, а вы сами на кастинги часто ходили? Как реагировали, если вам отказывали?

– Меня утверждали всегда! Один раз всего «зарубили» в «Ромео и Джульетте». Посмотрели, что человек отличается не только цветом кожи, но и своим характером, и решили, что «безопаснее» будет отправить меня во второй состав. В итоге я воспринял ситуацию агрессивно, и меня выгнали. А так лет до 22 я часто на кастинги ходил. В 16 прошел танцором в мюзикл «Метро», потом в качестве солиста балета в «Нотр-Дам де Пари» стал участником пятого сезона «Фабрики звезд». Знаете, у меня такое впечатление, что кастинги раньше сильно отличались от того, что сейчас творится. «Выжимка» была посильнее.

– А можете дать совет зрителю: как все-таки избавиться от ощущения, что упускаешь самое интересное? Как лучше всего действовать в рамках такого формата, когда «иди куда хочешь и смотри что успеешь»?

– Во-первых, как я уже говорил, не стоит «отрабатывать свои деньги за билет» и пытаться пробежать по всем этажам и комнатам. Универсальных правил посещения нет, каждый визит индивидуален, тем, собственно, и ценен иммерсивный формат. Это всегда встреча с самим собой, со своими фантазиями и потаенными желаниями.

У нас, например, был зритель, который раз 40 приходил. Выбирал себе комнату, садился в нее и начинал чувствовать себя полноценным собственником особняка. Он принимал «гостей», позволяя действию разворачиваться вокруг него, наблюдал за актерами, меняющимися зрителями в масках. Это был его личный спектакль, его история.

Многие зрители выбирают путь следования за любимым героем, хотят увидеть сюжет его глазами и через призму его восприятия. Новички предпочитают следовать за большинством, но я бы посоветовал искать более уединенные места, чтобы прочувствовать момент. Здесь же главное – внутренний путь, путь переживаний, чувственности. Я, признаюсь, стал фанатом этого жанра, когда в Нью-Йорке увидел знаменитый Sleep No More. Вышел, помню, под таким впечатлением, что дня три ни с кем вообще не разговаривал – думал о том, что пережил.

– Дата премьеры уже назначена?

– Планируем на 6 августа. Так что ждем всех, и особенно тех, кто уже смотрел нас в 2016-м. Поменяется практически все, кроме Ибсена, конечно. Но и пьесу мы во многом пересмотрели, изменили сюжетные линии персонажей. В обновленном шоу их больше, как и раза в два больше декораций и невероятного количества реквизита. Это будет настоящая машина времени! Садишься в нее и путешествуешь.

– В мечтах что бы еще подобное хотели поставить?

– Уже не в мечтах, а в конкретных планах – новогодняя, рождественская история. Очень хочу поставить в особняке Диккенса. А еще… «Лолиту» Набокова в новых реалиях.

Интервью, Искусство

23 июля

Актриса Мария Волкова: «Узнав, что играть Анну Каренину доверят мне, я обо всем забыла»

Артистка рассказала о роли Анны Карениной, предложении руки и сердца на сцене и планах в кино.

автор Татьяна Бутурлина

1 650

Свой театральный сезон «Покровка.Театр» решил отметить масштабно, кульминационно, выпустив «первый мультимедийный драматический спектакль в России». «Анна Каренина» в постановке художественного руководителя театра Дмитрия Бикбаева стала довольно громко поставленной точкой на стыке исторического романа Льва Николаевича Толстого и «оживающих» современных технологий. Главную роль – Анну Каренину – исполнила молодая, но уже успевшая стать лауреатом «Золотой маски», актриса Мария Волкова. Более того, завершение сезона стало для нее началом новой жизни. Буквально. Прямо на сцене, в окружении зрителей, ее коллега, артист Олег Парфенов, который сыграл графа Алексея Вронского, сделал Марии предложение руки и сердца.

– Мария, признайтесь, такой романтичный шаг был запланирован и ожидаем или это чистый экспромт со стороны Олега?

– На самом деле – «два в одном»: и ожидаемо, и неожиданность. Мы с Олегом уже довольно давно в отношениях. Крепких, надежных. И я, собственно, понимала, что рано или поздно такое предложение прозвучит, но считала, что всему свое время, никак не торопила и не нервничала даже. Последнее время мой вектор внимания был целиком и полностью направлен в другое русло. Анна Каренина! Такая карта выпадает один раз в жизни, и ее нужно было разыграть максимально грамотно. Это такая радость и актерская, и человеческая одновременно! Признаться, да, обо всем забыла, узнав, что играть Анну доверят мне.

– С вас же, собственно, все и началось? Помнится, художественный руководитель театра Дмитрий Бикбаев признавался, что у него были разные «планы на классику», но когда он увидел вас на сцене, то четко понял: будет Анна Каренина.

– Да. Так и было. Это и лестно, и безумно ответственно одновременно. Сразу поняла, что предстоит колоссальная работа. Важно было оправдать ожидания, и мы репетировали ежедневно, до позднего вечера, до самой премьеры.

– А вот почему именно вы?

– Наверное (а это замечают и режиссеры, и фотографы), за врожденный аристократизм. Внешняя составляющая поспособствовала. Плюс я «сработала» не одна, а в «связке» с Олегом. Мы вместе репетировали «Москва. Сумерки», и в одной мизансцене финальной, где мы были в паре, Дмитрий вдруг встает и как раз произносит: «Я знаю, что мы будем ставить дальше». Увидел типаж не только во мне, а в нас. В «Сумерках» мы с Олегом играем брата и сестру главной героини. И кстати, мы очень внешне похожи — оба высокие, темноволосые, кареглазые.

– Признайтесь, работать на одной сцене с любимым человеком сложно?

– С женихом? Будущим мужем – счастье!

– Дату свадьбы уже назначили?

– Честно говоря, я еще не отошла от «Карениной». Такая буря просто эмоциональных событий — дайте отдышаться, прийти в себя.

– К «буре событий» можно отнести и «Золотую маску», лауреатом которой вы стали буквально накануне.

– На самом деле, так получилось, что этот спектакль «Перед рассветом», ставший лауреатом 32-й национальной театральной премии «Золотая маска» в номинации «Драматический театр. Большая форма», тоже, можно сказать, начался с меня. Стечение обстоятельств. Я еще училась в академии Сергея Михалкова, выпуск 2022-23 года, и вместе с моим педагогом мы решили сыграть дипломную постановку по произведениям Бертольта Брехта «Страх и отчаяние в Третьей империи», из которой родился крепкий спектакль, и который Никита Сергеевич взял в репертуар своей театральной мастерской «12». В итоге – в июне 2026 года – «Золотая маска»! Годик так круто лепится.

– В кино еще не приглашают сниматься?

– Уже — да, много кто спрашивает, и я надеюсь, что после «Анны Карениной» «выстрелим» и я, и Олег. Но я не хочу входить в кино в общей массе. Сначала моя цель — состояться как театральная актриса, чтобы могла показать себя режиссерам: вот как я работаю. Бессознательно как-то разработалась такая стратегия. Остаюсь ей верна.

– Вот этот «врожденный аристократизм» — он откуда? Из какой вы семьи? Фамилия, кстати, такая театральная у вас.

– Скажу так – из любящей. Моя семья – мое богатство. Я очень семейный человек, и меня во всем мои родные мне люди поддерживают. А вот к театру никакого отношения никто не имеет. Я – первая актриса в семье. Я – сибирячка. Родилась в небольшом городке Лянтор под Сургутом. Когда люди название слышат, то мне: «О, что-то французское!» А это хантыйское. В переводе – «Снежное озеро». Вот так романтично и лирично. 17 лет там прожила, потом в Петербург переехала, оттуда в Москву. И вот в столице все пазлы и сложились.

– Говоря о вашей роли Карениной, насколько она вам лично отозвалась? Как женщину вы ее понимаете?

– Не буду раскрывать всю внутреннюю кухню того, каким образом я оправдываю Анну. Для этого можно прийти и посмотреть спектакль. Но я ее понимаю. Понимаю ее выбор. Да, она не святая, не ангел – она живой человек, который выбрал любовь. И за свой выбор понес наказание. Для меня это женщина, которая очень любила и погрузилась в эту любовь со всей страстью своей души. А любовь – это такое чувство, которое может быть и созидательным, и разрушительным одновременно. Для нее любовь, ради которой она принесла в жертву своего ребенка, разрушительна. Для меня, как представительницы русского психологического театра, сыграть такую роль – мечта, конечно. Текст выучила легко, впрыгнула буквально в процесс. Но вот уже на первых репетициях я стала сильно подключаться к своей героине, теряя грань между личным и игрой. Однажды даже репетицию остановили. Дали мне прийти в себя. Это была как раз та сцена, где Каренина прощается с сыном Сережей. Я сама пока не мама, но настолько остро почувствовала весь этот трагизм ситуации. Душа резонирует.

– Вы говорили про роль мечты, а что-то еще осталось из такого, что вы очень хотите сыграть?

– Думаю, что у каждой артистки есть свой список ролей, которые она на себя примеряет. У меня – да, это булгаковская Маргарита! Мне кажется, что я ее очень хорошо чувствую. А еще Настасья Филипповна Достоевского. Я трагедийна! Но юмор на сцене тоже не исключаю. Люблю порой «подурить». Сохранять юмор и к себе, к жизни, к профессии – важно.

Фото: все — пресс-служба театра

Источник: Клео.ру