Мария Аронова – про съемки комедии «Новая теща»: «Для вживания в роль я долго думала и покрасилась в баклажановый цвет»

Актриса – о любимом Бурунове и харизматичном Харламове.

автор Катерина Кулагина

5 марта в российский прокат вышло продолжение семейной комедии «Теща», где главную роль исполнила неподражаемая Лариса Гузеева. Во второй части – «Новая теща» – центральный персонаж достался не менее харизматичной артистке Марии Ароновой.

После событий первого фильма прошло шесть лет, и у главного героя Виктора Суслова (Гарик Харламов) новая жена и новая теща, которая, однако, вновь придерживает его семейное счастье каблуком. Без участливого комментария тещи не обходится ни одно его действие, пока на пороге не возникает сначала брат-близнец Виктора Тоха, а потом и сотрудники ФСИН, разыскивающие беглеца.

Мария Аронова рассказала, как согласилась на такую киноавантюру и роль-перевертыш. 

– Мария, как вы согласились? 

– У меня было два основополагающих момента: это мой любимый Сергей Бурунов, а везде, где Сережа, я приду и сыграю, и Гарик Харламов, которого я тогда лично не знала. Для меня человеческий контакт важен в первую очередь. Думала, вот познакомлюсь с ним, понравится, тогда в плавание пущусь, а он мне не понравился – я в него влюбилась! Он для меня открылся.

Думаю, что Харламов, которого знаю я, большая часть людей не знает. Поначалу сразу же поставил перед фактом: по утрам он не работает. Я человек, который привык к графику «утром – съемки, вечером – спектакль», сказала: «Ну, ОК, хорошо, услышала, приняла условия игры». Дальше я дождалась Гарика в своей гримерке Театра им. Вахтангова. Приехал, помню, огромный, очень волнующийся, с запотевшими очками человек и почему-то постоянно приглашал меня войти в мою же гримерку. Долго усаживал за мой же стул. За этот вечер Гарик сыграл всех героев фильма, исполнил свое классическое прочтение сюжета в красках. Смотрела я на все это и думала: «Сценарий неплох, а Гарик – потрясающе талантлив!»

Фото: Анна Темерина / пресс-служба "Централ Партнершип"

Решение было принято. Надо теперь всей группе встречаться, провести первую вводную репетицию. Вопрос – где. Тут опять Гарик с женой Катей: «А давайте к нам домой? Приглашаем!» Я приехала. Вовремя. Никогда не опаздываю, ни на минуту. А Кати… нет, она на пробах, что самое прекрасное, Гарика тоже нет. «Простите, пожалуйста», – спрашиваю его директора, – «а где герой дня?» «Только встал», – отвечает. – «Придет». Я приехала приличная, причесанная, а мне навстречу в итоге вышел… Харламов. Я ему сегодня на премьере плед подарила с его фотографией в том самом виде, в котором я его тогда застала. Но потом мы репетировали, пили чай, фантазировали и веселились от души!

– Можете немного рассказать про вашу героиню-перевертыш? Ведь она то теща, то Гарик. 

– Играю тетку такую симпатичную, но уж больно она не хороша с зятем. Мне вообще проекты, в которых есть перевертыш в роли, нравятся. А тут еще цель есть – показать, что людей, которые рядом, надо ценить. Как говорится, что имеем – не храним, потерявши – плачем. Так и здесь у нас появилась возможность в комедийной форме поднять серьезные вопросы о ценности семейных отношений.

Для вживания в роль я долго думала и покрасилась в баклажановый цвет, и, как идиотка, ходила с баклажановой головой постоянно. Это, конечно, было смешно. Мне, почему-то показалось, что моя героиня должна быть именно такой.

– Бурунов, кстати, сказал, что большую часть его образа сделали вы.

– Неправда. Сережа блистательный актер, которому достаточно зерно бросить в его почву, и сразу вырастет дерево. Он вот в кадре постоянно обнимает меня, а я ему: «Серый, ну мы с тобой уже такое вместе играли, «жамкались» уже не раз, давай как-то по-другому». «Ну как? Что еще сделать?» «Ну, убери руки назад». Понял. Убрал. И в туже секунду физиогномика лица изменилась, положение спины, головы, волосы по ветру (а он в кадре с длинными волосами). Даже голос по-другому зазвучал. На моих глазах родился вот такой прекрасный «муж».     

– Превращения в Гарика – сложный процесс? 

– В силу того, что у нас сложились потрясающие отношения, он тратил свое время и был со мной рядом, даже когда его не было в кадре. Присутствовал на площадке, чтобы у меня всегда была возможность сказать: «Так, Гарик, выйди, покажи, как бы ты здесь сделал». Собственно, и он меня так же просил. У нас очень хороший тандем получился, считаю. Мне хотелось как можно больше дать Гарику, потому как играть женщину… нужно знать некие подробности. И я придумывала ему пластику рук, головы, как шею повернуть. Многое, что делал Гарик в кадре, было предложено мной, а то, что я, – Гариком…  

– Много импровизировали на площадке?  

– И импровизировали, и хулиганили. Было много юмора, забавных моментов, особенно сцена с моим превращением обратно. Когда я к Гарику повернулась,  моя героиня уже становится Галиной Михайловной, но еще до конца не перевоплотилась. Было очень смешно. 

– Мария, вот вы еще не теща, но уже свекровь. По-вашему – хорошая?

– Какая я теща – да, пока не знаю. Весь вопрос будет в моем потенциальном зяте. Я вообще открытый и добрый человек, но до того момента, пока моих детей не обижают. К сожалению, я не очень адекватная мама. Перестаю себя контролировать, ничего не боюсь и могу сожрать того, кто обидел моего ребенка. А вот свекровь, мне кажется, я неплохая. Бесконечно люблю свою невестку. К сожалению, мои дети разошлись – так сложилось. Но я все равно сказала Кате: «Ты – моя дочь. Ты родила мне внучку и поэтому мы всегда вместе». Я очень стараюсь, чтобы ей было рядом со мной тепло, уютно, чтобы она ни в коем случае не подумала, что наши с ней отношения как-то изменились.

Художница Саша Фролова - о "латексном" перформансе: "Мне хотелось чуть адаптировать эпоху барокко к реалиям 21-го века"

Клео.ру побеседовал с Сашей о «театре художника», уходящей натуре Нижнего Новгорода и любви к венецианским мостовым.

автор Татьяна Бутурлина

художница Саша Фролова

Мультидисциплинарная художница Саша Фролова получила известность за свою любовь к необычным латексным материалам. Создавая коллекции и скульптурные композиции из этого материала, она добивалась одновременно эффекта невесомости и монументальности форм, вызывая, по собственным словам, «заворожение» зрителя.

В этом году Саша получила диплом ГИТИС и представила свой режиссерский дебют на открытой сцене парка Горького — спектакль «В состоянии аффекта». По словам художницы, она попыталась собрать своеобразный «спектакль-пастиччо» — симбиоз «латексного» дефиле и произведений великих композиторов расцвета барокко.

— Саша, ну, во-первых, поздравляем с дебютом! Публика, судя по реакции, осталась в восторге.

— Да уж, меня так долго не отпускали, что думала — все, замерзну на мокром ветру под «летние» 15 градусов. Но такой теплый прием показал, что я, собственно, двигаюсь в правильном направлении. Премьера данного спектакля состоялась год назад, в Нижнем Новгороде, где вошла в репертуар, и моей настойчивой мечтой стало гастрольное московское продолжение. Ура, все свершилось благодаря «Театральному бульвару»! Я выступаю здесь во всех ролях и ипостасях – и как режиссер, и как художник, и даже на экране не раз появляюсь как модель и интервьюер. Я бы назвала такое направление «театром художника». В нем, собственно, собираюсь и дальше развиваться.   

— Насколько комфортно находиться со своими костюмами на таких открытых площадках? Ветер, дождь или жара – все это затруднительно для актеров.

— Признаться, я уже столько раз работала в подобных условиях, что научилась сталкиваться с разными ситуациями, мои перформансы знакомы с трудностями уличной сцены. Безусловно, для работы на площадке в парке Горького нам пришлось значительно адаптировать постановку: скорректировать некоторые моменты со светом, под другой тип экрана перенастроить видеоконтент. Потом мы сократили в целом метраж, сделали версию без антракта, чтобы зрителю было удобнее смотреть. Для меня самым важным моментом было сохранить не только сценографию, но общий вайб постановки. На уличной сцене все воспринимается немного иначе, чем под сводами театра, где все более камерное, загадочное. Но здесь свои плюсы – масштаб и зрелищность.

Нашим артистам — да, порой приходится и помучиться от жары на палящем солнце, и на ветру «полетать». Не забываем, что каждый костюм — конструкция сложносочиненная. Сначала его надо надуть, и это уже непросто, порой полдня на это уходит. Потом надеть на артиста, после чего снять и сдуть. Иногда такая подготовка занимает несколько часов, а порой и дней. Для меня как художника подобные трудности — очередной опыт. И чем сложнее цель, тем интереснее процесс.

— Вы отметили, что данный проект – некая интерпретация эпохи барокко. Чем этот временной промежуток 18-го столетия вас так зацепил?   

— Эпоха барокко с ее теорией аффектов — а это особая музыкально-эстетическая концепция, особенно популярная в Европе в эпоху барокко, — меня крайне волнует и увлекает уже на протяжении долгого времени. Я несколько лет провела в Италии, в Венеции, была во Франции, в Версальском дворце, и даже проводила там перформансы. Я буквально кожей впитывала эту барочную атмосферу, эстетику места. Тогда же познакомилась и изучила тему «аффектов». Под этим понятием предполагалась, что некие «фиксированные» эмоциональные состояния человека можно передавать с помощью музыкальных произведений. Мой спектакль я как раз решила устроить по принципу оперного pasticcio, когда на сцене звучат знаменитые арии Скарлатти и Вивальди, Риккардо Броски и Николы Порпоры, и каждое из их произведений передает определенную эмоцию, разыгранную актерами.

Вообще, первые костюмы этой серии были созданы для экспозиции в Московском музее современного искусства, можно сказать, что именно тогда, еще в 2020-м, я решила экспериментировать в этом направлении аффектов: начала создавать скульптуры и костюмы как образы эмоциональных состояний, как некие слепки наших эмоций. Мне хотелось приблизить, чуть адаптировать эпоху барокко к реалиям 21-го века. Так пришла идея включить в сценарий видеоинтервью, где лично я беседую с «героями дня»: артистами, которые вот прямо сейчас выйдут на сцену. Вообще, такой жанр в театре называется «вербатим» — использование в творчестве не выдуманного, а подлинного материала, документальный театр через передачу личных историй напрямую, с использованием живой речи и мимики.

— У вас там, кстати, очень необычные локации для интервью — уходящая натура старинных усадеб.

— Это все сделано специально, чтобы было как раз на контрасте. Мы выбирали такие совсем неидеальные места уходящей, былой красоты, максимально контрастирующие в своей эстетике идеальному фантазийному языку моих барочных латексных костюмов в спектакле. Чтобы атмосфера, работающая на таком остром контрасте, усиливала тему разговора. Мы видим наших героев, сидящих, например, на фоне живописных руин Куйбышевской водонапорной станции 1880 года. В своем разрушении это место, исчерканное граффити, с обвалившейся штукатуркой, потрясающе красиво. Также есть локации с видом на крыши Нижнего, на Кремль, на реку на Стрелке.

— А что вас, может, больше всего вдохновляло в работе над этим спектаклем?  

— Венеция! Воспоминания о ней! Город-музей, город-театр, состоящий, как говорил в свое время Борхес, «из хрусталя и сумерек». Так уж судьба распорядилась, что я в течение нескольких лет могла иметь такое счастье блуждать по узким венецианским улочкам, имела возможность дышать этим воздухом, наслаждаться старинными палаццо. Пожалуй, одно из самых ярких событий в моей жизни, волшебных переживаний — это перформанс на площади Сан-Марко, который я провела во время Венецианского карнавала. Люди в масках, старинных одеждах — нереальность бытия совершенная.

А еще Версаль. Франция. Обожаю. С моим музыкальным проектом-перформансом я выступила в оранжерее Версальского дворца, создав для этого мероприятия в 2018 году белоснежные латексные костюмы. До сих пор помню, как в сумерках в Садах Этрета состоялось барочное дефиле. Силуэт и форма моделей своей пышностью форм и праздностью воплотили в себе черты 18-го века и были исполнены в латексе. Кстати, именно они стали основой данного спектакля.

— А такая любовь к опере. Она  у вас как возникла? 

— В 2017 году меня пригласили как художника по костюмам в проект «Большая опера», который шел на телеканале «Культура». Можно сказать, что тогда я всей душой прониклась и полюбила оперное искусство, стала в нем хорошо разбираться. После трех лет бессменной работы над передачей я почувствовала в себе силы развиваться дальше. В итоге в «Геликон-опера» я создала костюмы для спектакля «Волшебная флейта», за которые меня впоследствии номинировали на «Золотую маску». Как говорится, проект закончился, а любовь осталась.

— Саш, а наш ваш взгляд, в чем секрет такой популярности исторического «барочного» перформанса? Вы ведь практически весь мир  с ним объездили.

— Мне кажется, что просто удалось попасть «в волну», каким-то образом предугадать тенденцию на интерес мировой публики к эстетике 18-го века, к его некоторой искусственности, напыщенности и гипертрофированности форм. Да, действительно, с перформансами мне удалось выступить во многих местах, проехаться буквально от Венеции до Лос-Анджелеса. На озере Комо я показывала коллекцию сразу после показа Dolce & Gabbana, а вместе с Николь Кидман участвовала в съемке Тима Уокера для W Magazine.

Татьяна Бутурлина

Журналист

Фото: Нижегородский театр оперы и балета
Источник: Клео.ру