«Когда поют соловьи» — под таким романтическим названием в Суздале в конце весны открылась нежная, полная ностальгии выставка, которую представили творческое сообщество «МИРА» и культурный проект «СОЮЗ».

Это уже не первая персональная выставка Люси Соловьевой, выступающей под творческим псевдонимом LU. Живописные и керамические работы художницы не раз экспонировались и в проектах ЦСИ «Винзавод», и на международной ярмарке современного искусства Cosmoscow. А в прошлом году портреты суздальско-владимирских див покоряли сердца на One Masters Monaco.  

По мнению основателя и руководителя культурного проекта «СОЮЗ» Юлии Акимовой, произведения Люси — это поэзия в портретах, а ее героини — дань классической русской школе живописи. В работах художницы нет ничего показного, но есть что-то наивное, родом из детства, это и попадает в самое сердце.

— Люся, можете немного рассказать о проекте: что, собственно, хотел сказать автор? 

— Наш проект — такой творческий шаг к налаживанию новых нейронных связей между сообществом МИРА и жителями Суздаля. Выставка создана в тесном сотворчестве, и все объекты искусства и дизайна, возникшие из таких взаимодействий, сложились в своеобразную «соловьиную тропу» — созерцательный маршрут по суздальским площадкам: МИРА центру, «Ларцу» и «Аквариуму». У каждой локации свой фокус взаимодействия со зрителем, возможность замедлиться и погрузиться в живой диалог с культурной историей Суздаля, услышать его ритмы, голоса, интонации.

— И в первом зале МИРА центра построена теплица с грядками. Как эта идея вообще возникла? 

— О, это реально был мозговой штурм. Где-то месяца два назад у нашей команды вообще не было четкого понимания, что мы хотим. Единственное, что мы точно знали: в фокусе проекта — взаимодействие с местными. Так пришла идея романтизировать бытовые вещи! И именно теплица — одна из наших первых бредовых идей, которая почему-то сразу возникала и сразу «зашла».

У меня мама занимается огородом, мне, собственно, тема близка, люблю поэкспериментировать на грядках. В итоге стены для теплиц были найдены во Владимирской области, собраны они из старинных окон, а сами растения мы привезли из Аптекарского огорода Спасо-Евфимиева монастыря. Но есть здесь и мамины саженцы помидоров, с ее личного огорода, как и местные травы. Душевно, тепло, пасторально – вот главный посыл.

Доминантой второго зала стал большой стол, который создал владимирский художник Илай Джипов. Фишка стола – в ножках, их 58, и каждая — оммаж одной из суздальских церквей. Пять из них утрачены, а 53 существуют по сей день.

Ну и, конечно, здесь представлены мои живописные портреты местных жителей, подчеркивающих центральное место человека в сложившемся диалоге. В «Ларце» выставлена инсталляция из моих керамических изразцов и работы локальных художников разных поколений, а «Аквариум» превратился в такую условную городскую площадь с фонтаном для «невербальной коммуникации». В данном случае молчание можно рассматривать как способ внутреннего общения и обретения самого себя. В самом проекте нам было важно, чтобы город почувствовал себя соавтором, проявился с собственной памятью, опытом и современным дыханием.

— Как живопись вообще появилась в вашей жизни? Вы из семьи потомственных художников? 

— Отнюдь. Но я, можно сказать, воплотила детскую мечту своего папы стать художником. Он отлично рисовал, был самоучкой и в юности намерился поступать в художественно-реставрационное суздальское училище. Но столкнулся с жестким сопротивлением родителей: «Художник? Чем ты  семью кормить будешь? Это профессия не для мужчины!» Так что его мечта так и не реализовалась. И когда я после школы подошла к отцу и сказала, что хочу стать художником, дизайнером, то нашла горячую поддержку и содействие с его стороны.

— Вы единственная дочь?   

— Нет, у меня еще есть старшая сестра. По своему первому образованию она юрист, по второму – дизайнер интерьера. Так что от папы нам передались все-таки творческие гены. Моя жизнь – одно сплошное творчество, с карандашами и красками всю свою жизнь хожу. Рисование мое самое любимое занятие. В свое время я уходила в графический дизайн, но потом пришло понимание, что живопись больше «заходит», успокаивает. Основное в процессе моего творчества – найти то, что дает успокоение, приятное бытование. 

— А почему портреты, этот жанр?  

— Изучать эмоции, пытаться их передать с помощью красок – непростая, но очень увлекательная для меня задача. В детстве обожала рисовать красавиц, принцесс. Разглядывая эти работы, папа комментировал: «Нужно ловить искру во взгляде, она у всех женщин есть». Понятно, что тогда я не слишком понимала, о чем он. Со временем такое понимание, как «поймать искру», пришло. Во время работы проходишь несколько этапов: от влюбленности к тому, что получилось, до понимания, что нет, все это не то, неправильно. Девяносто девять раз можешь портрет переписывать, пока работу насильно не отберут (смеется).

— Автопортреты пишете? 

— Писать себя не так-то люблю. В институте несколько раз позировала, выступала моделью и знаю, какой это труд тяжелый. Вообще, главная сложность – найти натуру. Собрать всех этих людей, чьи портреты вы сегодня здесь видите, было непросто. Своим предложением попозировать я порой местных отпугивала, особенно старшего поколения: «нет времени», «рисуй молоденьких» и тому подобное.  

— Кстати, а как вы находите персонажей? Что надо сделать, чтобы вам понравиться?    

— Абсолютно рандомно. Чаще всего срабатывает сарафанное радио: «Ой, у меня симпатичная сестра двоюродная есть, а у меня знакомая, она согласится». Кстати, среди портретов не только девушки. Вот этого персонажа — Сережу — я впервые увидела в строительном магазине: молодой продавец-консультант обладал интересной внешностью. А вскоре мой молодой человек представил его как своего коллегу по бизнесу — доступ к Сержу открылся.

Но, честно говоря, портретное сходство для меня не главное, порой некоторые мои модели даже и не узнают себя в конечном варианте. Многие портреты я намеренно сексуализирую, перерабатываю под свои задачи. В свое время у меня был проект «Грустное селфи», когда я писала портреты по присланным мне фотографиям. Здесь было одно из двух: человек получается таким, как он видит себя со стороны, либо получается желаемый образ — такой, каким бы он хотел быть. В любом случае от правды почти ничего не остается.

— Люся, прошлым летом вы выставляясь в Монако, сегодня в Суздале, что роднее?   

— Конечно, свое родное. Монако было год назад, в середине лета. Идея покорять Европу пришла в голову Юли Акимовой, и вместе с ней я представила серию своих живописных портретов. Находиться с полотнами весомых и именитых художников мне, скромному художнику из Владимира, было весьма почетно. Приняли хорошо, интерес был проявлен, и в итоге красивые владимиро-суздальские девушки ушли в частные коллекции.

И вот сегодня – Суздаль. Ко мне постучались, предложили выставку не совсем персональную, совместную с жителями. И для меня такой формат — эксперимент на расширение как художника. Не могла раньше даже подумать, что мои живописные работы так лягут вместе в целостное повествование, например с ткаными полотнами, работами других мастериц.

— Началось время экспериментов и вдохновения?  

— По ходу работы над проектом я это поняла. И это только начало. Нужно сейчас немного выдохнуть, меньше тревоги. И работать дальше, сочетая традицию и современность. С местными мастерами связь налажена, так что идей уже много. А что касается вдохновения, знаете, я его уже давно не жду, можно слишком долго ждать. Когда живопись твоя работа, то просто садишься и делаешь. Самое важное — попасть в так называемый поток, когда ты настолько растворяешься, погружаешься в процесс, что отключаешь разум, все идет интуитивно, изнутри, от душевных каких-то чувств. Тогда получается картина.