Клиники
Современное балетное прочтение мифов и легенд Древней Греции представил в начале лета в Москве выдающийся испанский хореограф и танцовщик немецкого происхождения Патрик де Бана. На исторической сцене Малого театра он поставил «Элладу», соединив два очень разных одноактных балета — «Минотавр» и «Леда и Лебедь». Ученик великого Мориса Бежара Патрик с пиететом относится к русской балетной школе, обожает Москву и винит в своем бурном темпераменте африканские корни.
Сегодня балеты де Бана с успехом идут в Ла Скала и Венской государственной опере, Токийском балете и Шанхайском Большом театре. Ученик Гамбургской балетной школы он более десяти лет оставался премьером Испанского Национального театра танца под руководством Начо Дуато, а затем в 2003 основал в Валенсии собственную труппу «Нафас».
— Патрик, насколько вообще актуальны все эти греческие трагедии в современных реалиях?
— Идея зрела уже очень давно. Но, вероятно, требовалось время, чтобы все задуманное воплотить, и вот оно пришло. Мне кажется, что в этом греческом наследии есть нечто божественное: другой уровень чувств. Ну и, признаюсь, я просто обожаю еще с юношества древнегреческие мифы и трагедии. Меня увлекают эти сюжеты с разбитыми сердцами и душами, борьбой разума и чувств. Все эти любовные трагедии дарят мне особое вдохновение. Несмотря на то, что прошли тысячи лет, люди не меняются, меняется только антураж. Погружаясь в темные стороны человеческой души, а это является главной частью всех греческих трагедий, я решил объединить два абсолютно разных по драматургии и наполнению спектакля, задав им одну смысловую нагрузку. И знаете, мне кажется, что между греческой и русской душой есть много общих рифм.
— Вы, кстати, частый гость в России, не раз здесь выступали, ставили спектакли. Русскую душу удалось постичь?
— «Русскую душу» я постигал благодаря таким классикам, как Толстой, Достоевский, Пушкин. Это всегда симбиоз печали, радости и меланхолии, который меня сильно интригует и волнует. Во многом это резонирует и с моим собственным творческим поиском. Я всегда восхищался русской историей, древней культурой, а российская балетная школа, без сомнения, одна из лучших в мире.
— А места любимые в Москве какие?
— Ну, это, конечно, знаковые: Красная площадь и Большой театр. Но есть и свои места, например, я всегда по приезде посещаю старый православный храм Воскресения Словущего на Успенском Вражке, который мне открыл Марис Лиепа.
— Скажите, а что для вас самое главное, когда вы ставите современную хореографию?
— В этот раз я добивался, чтобы у нас получилась настоящая древнегреческая трагедия, полная божественного безумия. И прежде всего, на первом месте — поэзия! Именно она придает особую магию постановке. Для меня балет — это самый яркий и красивый способ передать, показать на сцене настоящие человеческие эмоции без слов. Это даже гораздо важнее, чем просто физика. Также важно «настроить» диалог со зрителем, соединить в единое целое отношения артистов и публики. И это всегда взаимообмен. Весь мой балет — чувства и эмоции. Вообще, процесс сочинения всегда сложно объяснить, но у меня есть мой личный способ структурирования от полного хаоса до конечной картины.
Своим сегодняшним спектаклем я хочу почтить память моего учителя, наставника и вдохновителя — Мориса Бежара, у которого в следующем году будет 100-летний юбилей, и всё, что я делаю, — дань уважения ему.
— Вы как-то отметили, что во многом ваше видение мира формировалось благодаря африканским древним корням.
— Моя мама немка, а отец нигериец, и знаю, что среди моих африканских предков были сильные шаманы. И этот ритм, древний звук — зов крови, если хотите, — он всегда бьется, придает энергию. Голос моих предков течет во мне.
— В планах у вас что?
— У меня уже есть много красивых проектов и на 2027, и на 2028 год, но все зависит от обстоятельств. Лучше пусть пока останется все в секрете. Сегодня важно жить настоящим и дорожить каждым мгновением. Жизнь полна сюрпризов, и надо научиться встречать их достойно.
