Арт-персона ноября: танц-художница и перформер Даша Плохова (Q&A)

Каждый месяц редакция журнала Клео.ру задает вопросы яркому представителю арт-сферы: об интересном и достойном внимания в искусстве, о жизни сегодня и планах на завтра.

автор Евгений Елисеев

Даша Плохова – хореограф, преподаватель современного танца и танцовщица. Основательница танцевального кооператива «Айседорино горе» и руководитель студии «Мастерская танца и перформанса» в Культурном центре «ЗИЛ». Там же она курирует резиденции по современному танцу. Окончила магистратуру Академии русского балета им. А. Я. Вагановой.

Совместно с Александрой Портянниковой выпустила книгу «Руководство по практическому применению танцевального архива «Опыты хореологии», или Куда нас завел «Советский жест» (18+).

Фото: Rust2D

Q&A

(или продолжи мысль)

– Мой день обычно начинается с…

– … завтрака. Обязательно с овощами, иначе потом я себя неважно чувствую.

– В свободное время я с удовольствием …

– … ничего не делаю. Могу гулять, рассматривать предметы и людей, люблю читать.

– Я решила заниматься современным танцем и перформансом, потому что …

– … это интересно. Именно интерес движет мной в этом занятии. Мне любопытно наблюдать за тем, что и как происходит во время подготовки перформанса, а затем – в процессе его показа. Любопытно наблюдать за реакцией аудитории и за тем, как уточняются, а иногда и размываются границы между сценой и зрительным залом. Также меня интересуют формы времени и телесность в танце: в какие моменты стоит сохранять чувственность, а в какие – поддаться простой логике физического действия.

Фото: Екатерина Сочилина

– Искусство актуально, когда оно …

– … сложность этого вопроса в том, что на него можно ответить с двух совершенно разных позиций: профессионала и практикующего любителя. Первый бы всерьез задумался об «актуальности актуального», а второй нашел бы ее в искусстве… совпадающим с собой. Лично для меня работа художника актуальна, когда она по форме близится к распаду: то есть находится на грани фола, но вместе с тем обещает гармонию. Я могу не сразу узнать такое искусство: это уже как будто и не совсем искусство, но игра: с цветом, кодом, материалом..

– Искусственный интеллект и танец …

– … настоящее поле действия в искусстве. ИИ предлагает движения, которые интересно попробовать повторить, в этом смысле он легко сочетается с танцем. С помощью искусственного интеллекта можно сочинять музыку, при этом он не перестает быть случайным генератором контента. В работах цифрового искусства использование ИИ дает особенный вкус или вайб.

Фото: Екатерина Сочилина

– Не могу представить свою жизнь без …

– … движения. Без танца могу, но обязательно с регулярной физической практикой.

– В моем гардеробе всегда найдется …

– … костюм для перформанса. Это особенная для меня одежда, которая странно резонирует с пространством и вводит в состояние игры.

Фото: Алена Павлычева

– Мне интересно наблюдать за…

– … тем, что происходит вокруг меня. За паром, за мухой, за людьми, перемещающимися в пространстве. В перформансе мне интересно наблюдать за тем, какую реакцию вызывают у других инициированные мной действия, а еще за образованием и распадом связей.

– До конца года я хочу успеть …

– … помыть пол в квартире и разобраться с одним проектом, который висит в планах уже два года.

В декабре в Доме культуры «ГЭС-2» состоится показ фрагмента будущего перформанса танцевального кооператива «Айседорино горе». Даша Плохова описывает его как «цифровой танец-скетч о дистанции и о близости». Показ пройдет в рамках программы «Easy: танец в процессе создания».

В следующем году Даша Плохова совместно с Женей Яхиной планируют показать перформанс «Натурморт», посвященный детским воспоминаниям.

Открывая искусство душевнобольных: музей «Гараж» представляет перевод книги Джона Макгрегора

В конце сентября издательская программа музея «Гараж» презентует перевод книги канадского историка искусства Джона Макгрегора.

автор Юлия Крышевич

Книга называется «Открытие искусства душевнобольных» (на англ. The Discovery of the Art of the Insane). Труд вырос из докторской диссертации автора и стал одним из первых исследований в области творчества «безумцев». Макгрегор изучал рисунки пациентов психолечебниц, работая на стыке искусствознания и психоанализа.

За рубежом книга Макгрегора увидела свет в далеком 1989 году, с тех пор она была переведена на три европейских языка, а также на японский. Факт выхода книги на российский рынок – настоящая удача, ведь изначально писатель не планировал переводить свое детище на русский язык. Команда музея «Гараж» посвятила работе над изданием более двух лет.

Фрагмент книги «Открытие искусства душевнобольных» Джона Макгрегора. Предоставлено пресс-службой музея «Гараж»

Структура книги состоит из 16 глав: в первых двух Макгрегор знакомит читателя с ролью творца в меняющихся жизненных обстоятельствах – теряющий рассудок живописец в противостоянии с лечащей его системой, а также с самим собой. Затем автор переходит к конкретным фигурам, таким как художники Адольф Вельфли, Джонатан Мартин, Уильям Нойес, критик искусства душевнобольных Марсель Режа, психиатр и коллекционер Ханс Принцхорн и другие. Не обходит вниманием писатель и художественные направления, связанные с состоянием безумия: экспрессионизм, ар-брют, сюрреализм – на протяжении веков искусство отражало и впитывало настроения не только отдельных людей, но и времени, наполняющих его событий, страхов и надежд. Книга изобилует иллюстрациями, права на включение которых любезно предоставили известные арт-институции.

Клео.ру поговорил с научным редактором издания, Ксенией Квашниной о новинке, актуальности темы, «русском Принцхорне» и триумфе иррационального в искусстве.


– Книга Джона Макгрегора была издана на английском в конце 1980-х. В чем актуальность разговора об искусстве душевнобольных сегодня?

– Мне кажется, здесь важно разделять актуальность самой книги и актуальность темы, которой она посвящена. Когда The Discovery of the Art of the Insane вышла в 1989 году, издательство представляло ее как первое систематическое историческое исследование искусства душевнобольных. Но Макгрегора больше интересовала история открытия «безумных» рисунков обществом: как произведения, которые долгое время игнорировали, уничтожали или рассматривали исключительно как симптомы заболевания, постепенно стали восприниматься как самостоятельные визуальные высказывания. Именно влияние творчества больных с психиатрическим опытом на профессиональное искусство, прежде всего на экспрессионизм и сюрреализм, остается одной из важнейших линий книги.

Фрагмент книги «Открытие искусства душевнобольных» Джона Макгрегора. Предоставлено пресс-службой музея «Гараж»

Несмотря на то, что работа Джона Макгрегора вышла в 1989 году, она не устарела. Изменилась оптика ее чтения. Книга «Открытие искусства душевнобольных» необходима для понимания того, как вообще возникла наша способность видеть искусство там, где прежде видели исключительно патологию. Именно эту сложную историю превращения медицинского документа в эстетический объект Макгрегор реконструирует на протяжении всей книги.

– Упоминает ли Макгрегор в своей работе искусство русских художников? Какие моменты в книге, на ваш взгляд, могут показаться узнаваемыми или просто особенно заслуживающими внимания у русскоязычного читателя?

– В структуре книги последовательно рассматриваются Великобритания, Франция, Италия, Германия, Швейцария, затем экспрессионизм, сюрреализм, психоанализ и Жан Дюбюффе. Отдельной главы о России или отечественной психиатрической и художественной традиции нет. Однако доктор Макгрегор упоминает русского психиатра Павла Ивановича Карпова, который коллекционировал работы душевнобольных.

Отсутствие материалов о России особенно интересно, потому что позволяет исследователю обнаружить удивительно близкие процессы и провести важные параллели. Не зря Павла Карпова называют «русским Принцхорном».

– Согласитесь ли вы с точкой зрения автора о том, что в последнее время в искусстве иррациональное возобладало над рациональным, был наконец найден баланс между архаическим и традиционно приемлемым? Можем ли мы здесь говорить об обретении зрелости (психической и художественной) участников процесса?

– Я бы согласилась с доктором Макгрегором лишь отчасти. В искусстве XX века действительно резко расширилась область допустимого: авангард, сюрреализм обращались к бессознательному, автоматизму, детскому рисунку и творчеству душевнобольных. Но говорить о победе иррационального над рациональным или об окончательно найденном балансе, на мой взгляд, слишком категорично.

Фрагмент книги «Открытие искусства душевнобольных» Джона Макгрегора. Предоставлено пресс-службой музея «Гараж»

Не стала бы я заявлять и о «психической зрелости» участников процесса: художественное произведение не позволяет судить о психическом здоровье или зрелости автора. О художественной зрелости можно говорить только применительно к конкретному художнику и развитию его собственного языка.

Если здесь и уместно понятие зрелости, то скорее в отношении культуры восприятия: мы постепенно научились видеть в таких произведениях не симптом и не курьез, а самостоятельное художественное высказывание, не сводя автора к его диагнозу.

Возрастное ограничение: 18+

Юлия Крышевич

Редактор раздела «Искусство»

Фото: предоставлено пресс-службой музея «Гараж»
Источник: Клео.ру