Читающая публика наверняка знает о литературном жанре автофикшна, в котором детали фактической биографии героя смешиваются с его собственным взглядом на жизнь, а правдивые истории – с вкраплениями вымысла. Кто-то увидит здесь возвращение к постмодернизму – эдакий литературный ассамбляж, многоголосье структурных единиц текста; другие, наоборот, найдут жанр современным (в метамодерне, как известно, от сомнения до веры рукой подать). Фактом остается популярность автофикшна среди книжной аудитории сегодня.
Легко предположить, почему это так: автофикшн не стремится казаться педантом, знающим все наверняка, безудержным придумщиком или еще кем-то. Он разный, как и любой из нас, иногда противоречивый. Уместней будет даже сравнить автофикшн с увеличительным стеклом, которое автор истории наводит на свою же биографию: здесь и прямое отражение событий, и световые проекции, и слепые пятна. Погружаясь в текст в жанре автофикшн, мы не можем не верить автору в его искреннем стремлении поведать о себе. Однако мы и не воспринимаем рассказ монолитно, прозорливо догадываясь, что за ним стоит живой человек, имеющий право менять свое мнение, быть эмоциональным и даже в чем-то предвзятым.
В эпоху интердисциплинарности, когда границы между ореолами жизни стремительно размываются, жанровые смешения в искусстве мало кого удивляют. Танец, театр, литература, музыка, академическая живопись и стрит-арт – все эти (и не только эти) направления создают причудливые дуэты, а иногда и целые симфонии. Так и автофикшн, освоивший страницы прозы, недавно шагнул за рамки привычного – в пространство театра. На сцене он пока что новичок, сырая почва для драматургов и театральных деятелей, по крайней мере в СНГ. Дело в том, что в странах бывшего соцлагеря все еще сильна документальная традиция: интерес к приему документалистики проявляется на экране, на выставках, даже в ходе перформативных практик – везде, где необходим нарратив.
Но достоверность и стремление следовать реальному ходу событий – лишь одна, хотя и очень весомая, грань автофикшна. Можно сказать, что документальность – это стопы жанра, которыми он упирается в землю, в то время как мыслями он в идеальном мире, в размышлениях о том, как могло сложиться иначе. Наконец, сердце автофикшна – искренняя позиция рассказчика, желающего поделиться своей историей, быть услышанным и, возможно, понятым.
В России автофикшн только начинает появляться на сценических площадках: в основном это независимые театральные объединения, такие, например, как Театр.doc в Москве и MON в Казани. В Кыргызстане экспериментальными форматами на стыке документалистики и драматургии занимается Театр 705. Отдельные спектакли в духе автофикшна встречаются в постоянном репертуаре театров, однако получить полноценное представление о жанре проще всего на тематическом фестивале. Например, в конце ноября в столице состоялся второй сезон международного фестиваля автофикшна «Я – театр» (18+) под кураторством энтузиаста направления, режиссера и перформера Артема Томилова.
Что же увидит, а главное, услышит зритель на спектакле автофикшн-театра? Если коротко, то историю от первого лица. Ее расскажет знаменитость или немедийный человек, говоря от себя или отвечая на вопросы интервьюера. Расскажет, сидя на стуле, ходя по комнате, шутя, припевая, пританцовывая – словом, оставаясь тем, кем был до встречи с публикой.
В человеческом смысле спектакль в жанре автофикшна – это шкатулка с драгоценностями: здесь есть место разным эмоциям, плавным и резким переходам, остановкам, доверию и уязвимости. Терапевтичен ли автофикшн? В том числе, но ментальная разгрузка – не цель, а «побочный эффект» такой работы. Чего вы в автофикшн-театре точно не найдете, так это большого количества декораций, виртуозных актерских перевоплощений и иных игровых спецэффектов. Как гласит кредо одной из независимых театральных площадок Москвы, это театр, в котором не играют…
Актриса Ирина Савицкова: «В этом мире все когда-то было, ничего нового – кроме тебя»
Однажды влюбившись в театр, актриса продолжает свой медленный и глубокий роман со сценой.
автор Юлия Крышевич
39
В рубрике «Кем я хочу быть стал» мы говорим с профессионалами мира искусства об их творческом пути. На последней неделе октября в гости редакции заглянула актриса театра и кино Ирина Савицкова. О том, как случайное решение способно перевернуть жизнь, о разнице между притворством и сценической игрой, а также о магии природного голоса, Ирина рассказала в камерной беседе Клео.ру.
Ирина Савицкова – заслуженная артистка России, обладательница премий «Золотой Софит», «Парадиз» и «Балтийский дом». Работает в Московском драматическом театре имени Станиславского (ныне Электротеатр Станиславский) с 2009 года. На сцене Электротеатра Ирину можно увидеть в спектаклях «Тартюф», «Я/Фабр», «Пиноккио», «Пик Ник или Сказки Старого Ворона» и некоторых других.
– Ирина, вы помните момент, когда вы решили стать актрисой? Это решение складывалось постепенно или пришло однажды как озарение?
– Как ни странно, началось все со спортивных занятий. В детстве я вместе с одноклассницей ходила в секцию настольного тенниса. В какой-то момент подруга стала прогуливать тренировки, и это практически накануне соревнования!
Оказалось, что она готовится к премьере в кружке кукольного театра… Я недоумевала: что может быть важнее турнира? Любопытство перевесило, и я пришла на репетицию к подруге. В тот вечер я увидела театр изнутри, и это перевернуло мою жизнь! Я впервые наблюдала за тем, как оживают куклы на сцене, как рождается магия из голоса и жестов.
Ирина Савицкова в спектакле «Зойкина квартира» (реж. Ольга Лукичева, 2017). Фото: Олимпия Орлова. Предоставлено пресс-службой Электротеатра
Вскоре я бросила теннис и осталась в кружке кукольного театра. Освоив ручные и марионеточные куклы, я стала выступать в костюмах ростовых кукол. Позже я перешла в драматическую студию при Доме культуры им. Капранова, где дебютировала в роли бабушки Тафаро в спектакле «Город мастеров» (6+). Никто не соглашался на эту роль: все девочки мечтали играть принцесс, пока я увлеченно придумывала, из чего сделать «горб» для образа. С тех пор я уже не представляла себе иного профессионального пути, кроме театра.
– Вы окончили Российский государственный институт сценических искусств (курс А. Куницына) в 1996 году. На кого вы ориентировались во время учебы с точки зрения актерского мастерства? Легко ли было разграничивать влияние и собственные устремления на сценическом поприще в начале пути?
– Супругой Александра Николаевича Куницына была Галина Андреевна Барышева, окончившая МХАТ. На ее курсе учились Олег Табаков и Татьяна Доронина. Некоторое время Галина Андреевна служила в ленинградском БДТ (прим. ред. Большой драматический театр имени Г. А. Товстоногова), до того как полностью посвятить себя педагогической практике. Остановить свой выбор на профессии актера было ответственным решением в послевоенные годы – меня это более всего поражало в ее рассказах.
Вместе с одногруппниками во время учебы мы часто ходили на спектакли в БДТ, наблюдая за игрой артистов театра. Мы выросли на их сценических образах, на их мастерстве. Для меня актеры из БДТ были идеалами (не люблю слово «звезды»), высокими ориентирами в работе.
Каждый раз, когда они выходили на сцену, зазор между артистом и ролью исчезал… Перед нами оставался лишь вопрос: как этого добиться? Как сделать так, чтобы игра уступила место жизни человеческого духа в спектакле? Этому мы посвятили четыре года учебы – и много лет профессиональной деятельности в дальнейшем.
– Вашей первой киноработой стали съемки в сериале «Господа присяжные» в 2005 году. Что вас больше привлекает сегодня, кино или театр?
– Кино для меня всегда оставалось магией, волшебством. Я более-менее понимала, что происходит в театре: это сложносочиненная работа, которая не знает выходных, но она прекрасна своими мучениями! Ведь, репетируя, ты «вынашиваешь» что-то интересное и вместе с тем глубокое, меняющее тебя как личность.
Кино удивительно тем, что в один день могут сниматься эпизоды из разных концов сценария. Как они сложатся вместе, видит только оператор, а знает – режиссер. Актер в меньшей мере контролирует процесс. И все же настоящее кино вечно. Я обожаю авторские, независимые фильмы, режиссеров, которые ошибаются, экспериментируют и творят вопреки.
Миссию кинематографа, на мой взгляд, многие недооценивают: у кино больше власти над мыслями и чувствами людей, в то время как театр остается выбором меньшинства. Ощущения, которые испытывают зрители в зале во время спектакля, неповторимы! Кино же несет в себе единожды созданный заряд – каждый раз он находит отклик в сердцах аудитории.
– Что в актерской профессии вас привлекает больше всего? А как насчет разочаровывающих моментов, с которыми приходится мириться?
– Как в театре, так и в кино, ты занимаешься творчеством: оно окрыляет, освобождает, его сложно чем-то заменить… Пленительное ощущение, который присутствует на всех стадиях процесса: в момент создания роли, работы над образом, обсуждений и репетиций.
Моменты разочарования в профессии остается только принять, точно внезапные повороты судьбы. Это бывает болезненно, но в то же время учит. Тем крепче и богаче становится палитра мастерства актера.
В моей жизни был период, когда я пыталась сниматься в рекламе, что у меня решительно не выходило… Осознав это, я испытала облегчение.
Ирина Савицкова в спектакле «Пик Ник или Сказки Старого Ворона» (реж. Борис Юхананов, 2025). Фото: Олимпия Орлова.
– Насколько мне известно, в актерской среде многие недолюбливают глагол «играть»: мол, артист «живет», существует на сцене – ему незачем притворяться. Что вы думаете об этой формулировке?
– Притворяться в принципе вредно для человека, а в актерской профессии это даже опасно, так легко себя потерять. Другое дело, играть, но играть нужно уметь. Например, в игровом театре, который я обожаю.
Притворяются обычно от неумения или беспомощности – играющий человек «живет» на сцене, ставит перед собой задачи и что-то обязательно ищет. Важно честно ответить себе на вопрос: чем ты занимаешься? И тема притворства отпадет сама собой.
– Вы видите себя кем-то другим в профессиональном плане? Если не актриса, то …
– Если не актриса, то педагог. Обе профессии «нашли» меня сами. И хотя они сильно отличаются, я получаю удовольствие от совмещения поприщ.
В далекие 1990-е годы мой мастер курса, Александр Куницын, разглядел во мне талант преподавателя и предложил продолжить обучение. Изначально я окончила аспирантуру по актерскому мастерству, а затем и по сценической речи. В Новосибирске я преподавала именно последнее.
Мне было крайне интересно работать с одаренной молодежью, наблюдать за тем, как они меняются, проникая в особенности звучания их голосов. Если дыхание это жизнь, то голос – яркий и, пожалуй, главный инструмент артиста на сцене, а еще, тайна о человеке, которую хочется разгадать. Работа с речью даже вдохновила меня на получение еще одного образования, в области логопедии…
– Совет тем, кто хочет связать свою жизнь с театром и кино и делает первые шаги в этом направлении…
– Я могу порадоваться за тех артистов, кто выбрал эту профессию всем сердцем. Профессия актера дарит удивительную возможность творить и свободу, однако многие без этого прекрасно обходятся. Если же вы себя ни секунды не мыслите вне сцены, любые препятствия на пути, сложности и мучения будут только в радость.
У актера ненормированный график, плохо предсказуемая траектория карьеры… и все же, он любит свое ремесло. В этом мире все когда-то было, ничего нового — кроме тебя. Собой и только собой можно что-то привнести.
Ирина Савицкова в спектакле «Пик Ник или Сказки Старого Ворона» (реж. Борис Юхананов, 2025). Фото: Олимпия Орлова.
Мой совет начинающим артистам: будьте аккуратными со своими желаниями (ведь они сбываются!). А еще, будьте честны и в хорошем смысле беспощадны по отношению к себе, если настроены серьезно.
– Планы и проекты, о которых вы готовы рассказать.
– Я давно мечтаю о сольном сценическом высказывании, о моноспектакле… Надеюсь, мне скоро удастся воплотить его в жизнь. Внутри меня за последнее время накопилось много материала, которым было бы здорово поделиться со зрителем.
Возрастное ограничение для спектаклей, упомянутых в интервью: 18+
Клео.ру благодарит пресс-службу Электротеатра Станиславский за помощь в организации интервью.
Клиники
