Поэт и музыкант Антон Лаврентьев все чаще появляется на киноэкранах. В конце августа мы увидим его в самом необычном образе – он сыграл главного злодея в фантастическом триллере «Идентификация» режиссера Серика Бейсеу.

Мы поговорили с Антоном о том, как быть созвучным своему времени и верным собственному пути.

– Антон, широкой публике вы известны как музыкант и поэт, но у вас был интересный актерский опыт. Какие фильмы с вашим участием советуете посмотреть?

– Да, я снялся примерно в 15 фильмах, для актера это немного, но для музыканта не так и мало. У меня есть одно правило: я снимаюсь только там, где хочу. Поэтому мне трудно выделить какие-то фильмы, они все интересные – триллеры или комедии больше для массового зрителя, в артхаусном кино я еще не снимался. Каждый персонаж дал мне новый опыт проживания другой жизни, возможность стать на время другим человеком. Пожалуй, самые интересные для меня роли – Мигель из фантастического триллера «Идентификация», преподаватель музыки в молодежном ситкоме «Классная Катя», Макс из фильма «Рейд» Антона Розенберга, Вася из популярного сериала «Филатов» тоже был хороший парень. 

На съемках я полностью перевоплощаюсь в героя. Причем мне нравится играть отрицательных персонажей, таких как Мигель. Здесь я отвожу душу – высвобождаю зажимы, выплескиваю в кадре все, что наболело. 

Отрицательные роли позволяют творить практически все, что угодно и эмоционально реагировать на события, которые в твоей жизни невозможны.

Я говорю себе: представь, если бы ты был другим и у тебя не было твоей высокой морали. Я рос в хорошей семье и никогда не смог бы поступить так, как некоторые мои герои. И мне интересно разобраться, почему он поступает как мерзавец и предает человека, который ему предан, должна же быть мотивация? Это же не просто так он делает. Каждая роль – постоянный поиск. Мне нравится искать ответы не логически, а внутренним чувством. Я знаю, что некоторые артисты стараются найти ключик к образу, исходя из личного опыта – в жизни каждого человека хватает моментов, которые его ломали или, наоборот, заставили измениться. А я, наоборот, стараюсь абстрагироваться от личного опыта. 

– Как вы попали на кастинг в «Идентификацию»? 

– Совершенно случайно. Мне позвонила моя агент и сказала: «Срочно записывай пробы!». Меня сразу утвердили, и я оказался на площадке. Образ Мигеля, который я придумал изначально, в процессе кардинально поменялся – тело само вело меня и подсказывало, каким он должен быть. Художники по гриму и костюму также постарались: у Мигеля была роботизированная рука, шрам через все лицо, бельмо на глазу – и от всего этого мое тело начало диктовать его поведение, он вдруг стал хромать, стал дерганым, появились гротескные замашки. 

Я не боюсь предлагать режиссеру свое видение героя. И так получилось, что все мои предложения принимают. Не было такого, чтобы я промахнулся с трактовкой образа.

– В молодежном сериале «Классная Катя» вы снимались вместе с юными артистами, в том числе с Даней Милохиным. В чем они другие, а в чем похожи на вас в 18 лет? 

– Они точно знают, чего хотят. Но надо иметь в виду, что это люди с большой силой воли, которых отобрали в проект, они уже доказали, что они могут многое, и тянутся к славе. Они определились, кем они хотят стать. В них чувствуется внутренняя свобода и смелость делать то, что им нравится. Я боялся поступать в театральный, потому что моя семья меня бы не поняла. Я всегда хотел писать стихи и песни, но сказать, что это будет моей профессией не мог, боялся, что меня не поймут, а они сразу выбирают для себя путь сердцем. В итоге я пишу стихи и песни, жизнь рано или поздно приведет тебя на твой собственный путь.

– Вы проявили себя во всех жанрах шоу-бизнеса – как певец, актер, телеведущий, участвовали в шоу «Голос», запустили свой подкаст «Про Это» вместе с вашей женой Алиной Астровской. А есть что-то, за что вы не возьметесь? 

– Я вряд ли буду участвовать в реалити-шоу типа «Звезды в Африке». Мне не нравится чувствовать себя «под колпаком» 24 на 7. А моя жена Алина говорит, что поехала бы съемки такого шоу. Я ей отвечаю, если предложат, поезжай. Я никогда ей не запрещаю делать то, что она хочет, потому что мы доверяем друг другу. Она шутит, что это как в «Диснейленд» съездить. 

– У вас есть замысел какого-то масштабного для вас проекта, который служит ориентиром, в какую сторону двигаться и к чему стремиться? 

– Да, такой проект есть. Рассказывать про него еще рано, он связан с музыкой. Я всю свою жизнь стремлюсь к тому, чтобы писать музыку и исполнять ее – это то, в чем я существую. Совсем скоро все станет понятно. 

– У талантливых людей постоянно идет внутренняя борьба между любовью к искусству и желанием всегда быть рядом с близкими людьми. Как удается избежать конфликтов с собой, с любимой женой?

– Я не разделяю работу и семью. Моя работа – мой образ жизни так же, как жена и дети – вся моя жизнь. Конечно, надо понимать, что времени на работу остается меньше, а значит, надо сидеть и работать еще с большей ответственностью. У мужчины должно быть дело. Он должен работать ради любви.

Все, что мы делаем в жизни, ради любви или от ее отсутствия.

К счастью, мне удается совмещать и воспитание детей, и репетиции в студии. Например, я сегодня с утра отвел сына в бассейн, сейчас интервью с вами, а после поеду в студию готовиться к концертам в Петербурге. Мы с Алиной любим работать вместе и не расстаемся ни дома, ни на работе. 

– Какая радикальная перемена в жизни двух творческих людей произошла с рождением детей? Теперь не получается уезжать на долгие гастроли, репетировать всю ночь, писать стихи, запершись в своей комнате?

– С рождением первого ребенка изменилось все. Да, у нас теперь нет того свободного времени друг для друга, которое было до рождения детей. Зато в работе появилось больше дисциплины: ты понимаешь, что у тебя есть два часа, чтобы завершить дела, записать аранжировку, отрепетировать. Ты начинаешь сильнее ценить и время, которое есть для работы, и время, которое можешь посвятить общению с семьей. 

Алина – фантастическая мама. Сколько времени и сил она вкладывает в воспитание детей – это невероятно! В то же время она пишет новые песни и не перестает меня удивлять. 

– Какая ваша песня самая личная и писалась в нелегкий период вашей жизни? А какая отражает момент счастья, напоминает о чем-то важном?

– Для меня все песни важны, они все личные. Но, если говорить про период сильного эмоционального переживания, это песня «Гори». Счастливый момент отражает песня «Анаконда», я ее написал Алине, когда уже понял, что еще чуть-чуть и мы начнем встречаться. 

– Что бы вы взяли в современную музыку из советской эстрады и поп-музыки 90-х? Как вы думаете, почему зумеры так полюбили Надежду Кадышеву и Татьяну Буланову? 

– Дело в том, что соцсетях долгое время все были помешаны на монетизации контента, все имело ярко выраженные признаки коммерции: как продать свой продукт, свое творчество; нас учили, как правильно жить, как писать песни. Если анализировать контент примерно до 2022 года, было очень много рекламы. Все блогеры и артисты были заточены на успех. Молодое поколение устало от этого, у них нет страха безденежья, который свойственен постсоветскому поколению. Они ищут искренности, чего-то настоящего. Они сами преданные и искренние в своем существовании. Этим и отличается новое поколение. 

– А в чем преимущество новой музыки? 

– Особенность новой музыки (и это не хорошо и не плохо, это данность) в том, что большинство композиций и у нас, и в мире строится на одних и тех же 4 аккордах и в одной тональности. Если послушать песни Тейлор Свифт, в них ярко выражена одна и та же тональность. Эд Ширан на одном ток-шоу показал, что много зарубежных хитов написано на один мотив, используя одни и те же аккорды, просто меняя их местами, и от того песни легко запоминаются. В отечественной поп-музыке самая распространенная гармоническая последовательность в миноре 1-4-6-5. Это неимоверное упрощение, современная музыка, как правило, проста в восприятии. Но огромное внимание уделяется саунд-продакшну: музыканты увлечены поиском интересного звучания, используют классные вокальные ходы. В прошлом не было такого богатства вариантов. 

Есть много коллективов, которые экспериментируют с гораздо более сложной музыкой, но они не так широко известны.

– Что сегодня помогает добиться известности? 

– Особенность нашей эпохи – в огромном выборе, который есть у людей. В «Яндекс Музыке» на сегодняшний день порядка 30 млн композиций, у которых нет ни одного прослушивания. Рынок перенасыщен. Пользователи доверяют алгоритмам, но в них, как и в редакторские плейлисты, попадает лишь то, что отобрано либо системой, либо людьми. Зачастую это лишь верхушка айсберга, которую видит слушатель, пользуясь тем или иным сервисом. При этом алгоритмы действительно мощный инструмент, который помогает людям находить музыку. Правда, работает он часто на основе уже сформированных предпочтений: что пользователю нравится, а что нет. Но пробиться в этот «белый список» крайне сложно именно из-за переизбытка контента, потому что у современных меломанов нет времени на то, чтобы штудировать «библиотеки» в поисках чего-то оригинального, и они доверяют алгоритмам. 

– Получается, что показатель успеха – количество подписчиков в соцсетях и прослушиваний на онлайн-платформах? 

– У каждого свой показатель успеха, он зависит от того, к чему ты стремишься. Большой успех приходит маленькими победами. Я хочу собрать стадион «Олимпийский» – это моя давняя мечта. Поскольку сейчас «Олимпийский» на реставрации, у меня еще есть время. Но одно дело собрать стадион, другое дело – продолжать его собирать снова и снова. 

Когда у артиста 1 млн подписчиков или больше – это огромная цифра, и надо осознать свою ответственность перед ними: куда ты ведешь этих людей, которые доверяют тебе свое время и внимание. А время и внимание – одна из главных ценностей в современном мире.