Актриса Екатерина Гусева: «Работать для детей – огромное счастье!»

Екатерина Гусева – о выборе профессии, работе с детьми и талантах дочери.

автор Катерина Кулагина

Российская актриса театра, кино и телевидения, заслуженная артистка России Екатерина Гусева, полюбившаяся зрителю своими яркими и запоминающимися ролями, сегодня максимально востребована. Она играет во многих театральных постановках, снимается в кино и активно участвует в различных проектах и фестивалях. Так, мы встречаемся с Екатериной сразу после окончания работы детского международного кинофестиваля «Хрустальный ИсточникЪ», реализуемого при поддержке Президентского Фонда культурных инициатив, в котором актриса приняла самое непосредственное участие. Приехав с семьей, она смотрела конкурсные фильмы, спектакли, встречалась с юными актерами и кинематографистами и даже в рамках проекта «Кинокампус. Дети» снялась в короткометражке «13 и вечно молодые» московской команды «Звезды киноленты».

– Екатерина, такое взаимодействие с детьми, юными актерами, для вас так важно?  

– На фестивале «Хрустальный ИсточникЪ» я уже в третий раз. И для меня большая радость участвовать в таком масштабном проекте, на который собираются дети из различных регионов России, а в этом году и из других стран. Объединившись в команды, ребята сами снимают кино и участвуют во всевозможных профессиональных  мастер-классах.

Я при любой возможности посещала все эти занятия, присоединялась к детям. Иногда вот так вот обнулиться, вернуться к азам очень полезно. Еще великий Станиславский наставлял: «Будьте как дети!»

Помню, на первый фестиваль мы привозили фильм, блокадную драму «Африка», во второй раз я приехала с двумя своими дочками Анечкой и крестницей Машей. Они тут тоже бегали, занимались, пытались снимать кино. В этом году я прилетела буквально на несколько дней и старалась все успеть: просмотреть конкурсную программу, провести большой концерт на площади, где я спела вместе с дочкой, сняться в конкурсном коротком метре, да еще и свой день рождения с детьми отметить!

– Что-то больше всего из просмотренного впечатлило?

– Я вообще под огромным впечатлением от всего, что происходило. Но вот из последнего Владимир Стуканов – актер театра и кино, художественный руководитель Московской детской студии кино «Актер» – представил с ребятами абсолютно взрослый спектакль «Искусство под обстрелами». Знаете, я вышла после просмотра буквально в слезах, настолько искренне дети передали истории жителей блокадного Ленинграда. Воспоминания от первого лица о блокадных буднях от Ольги Берггольц, балерины Ольги Иордан, композитора Дмитрия Шостаковича пробирали до дрожи. Сразу вспомнилось мое интервью, разговор в рамках выпуска проекта «Победители» в преддверии Дня Победы. Я тогда познакомилась с удивительной женщиной, жительницей блокадного Ленинграда Тамарой Грачевой. Девочкой 13 лет она пережила все 872 дня блокады, тушила и сбрасывала зажигательные бомбы с крыш, выносила трупы и собирала выживших. Несколько часов она правдиво и просто рассказывала мне об этом, а в конце добавила: «Катенька, мы тогда фашизм победили, но мы его не уничтожили. И теперь ваша задача  уничтожить его до конца». Вот такое нам всем завещание! Я после домой пришла, уже за полночь, своих всех разбудила, усадила и все-все, что услышала, рассказала им. Нужно передавать такое из уст в уста, от сердца к сердцу, очень важно, чтобы дети об этом знали и не забывали, помнили, какой ценой завоевано счастье и какое оно, оказывается, хрупкое!

– Вы в детском кино часто снимаетесь?  

– В моей фильмографии не так много фильмов для юных зрителей. Пожалуй, самый узнаваемый из них фильм «Домовой». Семейная добрая комедия с элементами драмы, очень полюбившаяся детям. Молодая мама, которую я играю, заселяется вместе с дочерью в квартиру, где живет настоящий Домовой. Он, в свою очередь, уверен, что жилплощадь принадлежит только ему одному. Вообще, работать для детей – это огромное счастье! Мне интересно быть вместе с детьми и в кадре, и на сцене еще с первого российского мюзикла «Норд-Ост», где я исполнила роль дочери капитана – Кати Татариновой. В спектакле «Звуки музыки» я играла послушницу из монастыря Марию, которая стала гувернанткой, а потом и мамой семерых  детей! Сейчас вот тоже снимаюсь в детском, семейном приключенческом фильме с элементами детектива «Командуй, командир!» режиссера Ольги Гагариной на студии Владимира Грамматикова.

Фото: прсс-служба фестиваля "Хрустальный ИсточникЪ"

– Кого играете, если не секрет?

– Очень ответственную классную руководительницу, которая с трудом справляется с выпускным 4 классом. На дворе месяц май, и ей трудно удержать дисциплину в преддверии летних каникул. Главный герой – ее ученик, тот самый командир, вечно попадает в какие-то приключения. Но не буду разрушать интригу, дождемся премьеры фильма.

– Екатерина, на ваш взгляд, насколько важно сегодня поддерживать юные таланты, юных актеров. Вообще правильно, если родители в детстве делают выбор за ребенка?

– Поддерживать детей нужно всегда. Развивать таланты, которые каждому даны! Но не всегда ребенок может самоопределиться в детстве, вот буду космонавтом, и все! Часто родители сами задают вектор, направляют. Просто если мы говорим об актерской профессии, то не заметить определенную склонность, способности в этом у ребенка просто невозможно. Дети сейчас свободные, яркие личности, искренние и открытые! Многим легко дается игра и в кино, и на сцене. Но я знаю немного примеров, когда дети-актеры, так быстро взлетевшие в юном возрасте, остаются в профессии, когда вырастают. В основном этот взлет, эта «звездность» сиюминутна. Иногда, конечно, бывает так, что судьба выводит на главную дорогу жизни прямо с детства, но это редкие случаи.

– А вам лично помогали с выбором актерской профессии?   

 – У меня за плечами не было ни музыкальной школы, ни опыта театральных студий, ни какой-то родительской указки в сторону театра, кино и музыки. Ко мне просто подошли на последнем звонке в школе после нашего «Капустника»  и спросили, не хочу ли я попробовать поступить в театральный институт. А я-то собиралась в био-технологический. Даже экзамены уже начала сдавать… Сделав тогда самостоятельный выбор в сторону актерской профессии, я поступила в Щукинское училище. На последнем курсе меня пригласили на кинопробы и утвердили на главную роль в фильме «Змеиный источник» Николая Лебедева вместе с Ольгой Остроумовой и Евгением Мироновым, Львом Борисовым и Дмитрием Марьяновым. Так и завертелось…

– Ваша дочка – 14-летняя Анна, вы на ее творческий путь как-то влияете, советуете, чем заниматься?  

– Она очень талантливый ребенок, мультидевочка, которая много чем занимается и увлекается. Пока сложно сказать, что она в итоге выберет, моя задача – наблюдать и поддерживать. В круге ее интересов и спорт, и музыка, и театр. Аня играет и на гуслях, и на укулеле, и на фортепьяно. Она прекрасно поет. В МХТ им. Чехова выходит на сцену в благотворительном спектакле Константина Хабенского «Поколение Маугли». Занимается спортивной акробатикой в СШОР. 

– Екатерина, такой традиционный вопрос: театр или кино? Что для вас сегодня предпочтительнее?

– Трудно сказать. Театр сиюминутен, а кино – навсегда. Театр не прощает ошибок. Здесь тебе дается только один дубль, а в кино, если не получилось, можно попробовать еще раз и еще. В театре актер властелин, а в кино – человек с ножницами. Кино – это скорее искусство монтажа. В театре я имею дело с крепкой драматургией, с классическими литературными произведениями, а в кино – из тех сюжетов, которые предлагаются, бывает трудно найти достойный, интересный материал. Если в театре неудачный спектакль получился, то всегда можно вовремя соскочить, а в кино, как говорится, «плевок в вечность».

– Роль мечты для вас осталась?  

– Справиться бы с тем, что имею! Это счастье для актера быть нужным, востребованным. Только привыкать к этому нельзя, слишком быстро может все измениться.

Но у меня есть мечта! Мечтаю о возрождении музыкального кино в России! С песнями, которые останутся в сердцах зрителей на века! Как у Ладыниной, Орловой, Гурченко, Фрейндлих!

ИИ для модернистов? Новый взгляд на понятие копии в искусстве

Клео.ру представляет свободный перевод статьи Artforum о «творческом» потенциале искусственного интеллекта.

автор Юлия Крышевич

Профессор истории архитектуры Марио Карпа делится необычным взглядом на роль искусственного интеллекта во взаимодействии с художниками сегодня, а заодно пересматривает отношение к «технической воспроизводимости» произведений – привет Вальтеру Беньямину.

Для рожденных в эпоху модернистской или даже поздней модернистской традиции, пишет Карпа, понятие копии нераздельно связано с технологией, ее порождающей. Произведение и воссозданный аналог идентичны – иначе и быть не может, учитывая доминантную техническую логику модерна. Однако так было не всегда: до расцвета массового производства сам акт обращения к оригиналу не обязательно приравнивался к копированию. В европейской классической традиции процесс имитации (другими словами, мимесис) был ориентирован на подражание первоначальной версии работы – и все же он подразумевал немало нюансов, уровней и типов различий. Следовательно, каждая копия обладала «врожденной особенностью» (на лат. nescio quid).

www.magnific.com

Генеративный искусственный интеллект работает аналогичным образом: он производит сходства. И хотя большинство из нас до сих пор плохо себе представляют, как работает эта машина, одно можно утверждать смело: новые данные в воронке генеративного ИИ рождаются из уже имеющихся. «Ингредиенты», заложенные в команду, определяют конечный результат: из изображения собаки или кошки мы получаем картинку с тем же четвероногим созданием, но оно не будет полностью идентично оригиналу. Теория Вальтера Беньямина о произведении искусства в эпоху его технической воспроизводимости по-прежнему ценна, отмечает автор, однако ее неплохо бы на время забыть, чтобы понять логику наиболее «творческих» систем ИИ.

Далее Марио Карпа пускается в небольшой исторический экскурс, анализируя стратегию создания копий во времена античности. Как утверждает Карпа, в Древней Греции и в Древнем Риме соперничали две модели имитации: заимствования отдельных элементов художественного произведения (что соответствует современным компьютерным командам «вырезать» и «вставить») и создания нового образа на основе увиденного. В частности, философ Сенека считал правильным подражанием отбор лучшего из имеющегося, подобно тому, как пчелы собирают нектар с цветов. Ведь конечный продукт – мед – не напоминает нектар на вкус, хотя и состоит из него.

www.magnific.com

В разгар Возрождения теолог Эразм Роттердамский попытался осудить имитаторов, следовавших стратегии «вырезать – вставить» – поводом тому стало повальное увлечение мыслителей и художников античными идеями. Согласно Роттердамскому, цитировать Цицерона (да простит нам читатель этот каламбур) было делом бесхитростным, в отличие от самостоятельного философствования на том же уровне. В этом видение Эразма сходилось с метафорой Сенеки о пчелах.

Тем не менее многие деятели Ренессанса прибегали именно к частичному заимствованию в своих работах, особенно в архитектуре: например, Леон Батиста Альберти и Себастьяно Серлио не гнушались визуального «цитирования» в постройках, использовали мозаичную технику и другие стилистические конфигурации. В эпоху классицизма манера фрагментированного подражания уступила моде на полную трансформацию образа в искусстве – продлились она, как известно, до наступления модерна.

Здесь легко предположить, что произошло дальше, комментирует Карпа. Миф о великом творце-одиночке пошатнул стремительный прогресс науки и техники; импрессионисты со всей дерзостью заявили об анахроничности понимания искусства как прекрасного и технически совершенного. В первой четверти XX века кубисты Пикассо, Брак и Грис представили миру технику коллажа как сочетание несочетаемых элементов, а половиной столетия спустя философы-постструктуралисты, в числе которых Ролан Барт и Юлия Кристева, взглянули на текст как на систему взаимосвязей, отсылок и цитат… Сегодня многие культурологи ассоциируют современность с термином «пастиш» (в пер. с итал. pasticcio – смесь или паштет), намекая на разнородность и несвязанность ее составляющих.

www.magnific.com

Итак, подытоживает Марио Карпа, имитация — это процесс повторения субъективно важного, форма овладения навыком или знанием, которые с трудом поддаются вербализации. Путем имитации мы учимся говорить на иностранном языке и ездить на велосипеде — тот же алгоритм лежит в основе машинного обучения. Ошибка людей, воспитанных в культуре модерна, состоит в несоизмеримых ожиданиях от ИИ: часть привычных индивиду задач он давно взял на себя, в то время как некоторые другие ему пока рано делегировать.

Возвращаясь к мысли Эразма Роттердамского, сегодня человечеству доступны три способа работы с прецедентом: первый – точное копирование оригинала (подобно фотографии), второй – создание образа на основе имеющихся данных (с этим прекрасно справляется генеративный искусственный интеллект)… И, наконец, заключительный – путь настоящего художника, по Роттердамскому: выход за предзаданные рамки, создание лучшей версии. Последнее на данный момент подвластно только человеку, так что у креаторов впереди много работы.

Юлия Крышевич

Редактор раздела «Искусство»

Фото: www.magnific.com
Источник: artforum.com