6 причин сходить на выставку шедевров Брюллова «Великий Карл»

Осенью прошлого года выставка к 225-летию Карла Брюллова открылась в Михайловском дворце Русского музея Санкт-Петербурга. А после 12 мая экспозицию "Великий Карл" привезут в Третьяковскую галерею Москвы. Корреспондент "Клео.ру" узнал, почему это событие нельзя пропустить.

автор Евгений Елисеев

1. Увидеть самое известное полотно Карла Брюллова «Последний день Помпеи»

Фото: Феликс Грозданов / Клео.ру

Над ним художник работал шесть лет. Он ездил на раскопки погребенного в 79 году города, изучал артефакты в музеях Неаполя, читал труды Плиния, бывшего очевидцем тех страшных событий. Итог – монументальная работа размером 4,5 на 6,5 метров, после которой Брюллова и стали называть «Великим Карлом». Современники сравнивали эту картину с творениями Рафаэля, Микеланджело и Тициана, а Академии художеств Болоньи, Флоренции и Пармы сразу сделали Брюллова своим почетным членом. Кстати, в художнике с ящиком кистей на голове он изобразил самого себя. А еще каждый образ здесь – это аллегория. Упавшая с колесницы и умершая молодая женщина – символ античного мира. Образы языческого жреца и христианского священника – символ заката древнего мира и прихода новых эпох. Для этой выставки картину отреставрировали, убрали потемневший лак и неудачные следы прежних реставраций. И теперь мы видим шедевр в его первозданной красоте.

2. Узнать, как выглядела Юлия Самойлова – фрейлина двора, русская аристократка, поклонница и меценатка Карла Брюллова

Фото: Феликс Грозданов / Клео.ру

Ее он рисовал очень часто, а в «Последнем дне Помпеи» изобразил в разных образах четыре раза! Это ее стараниями картина вообще появилась на свет, а потом доехала до России. Самойлова принадлежит к роду Савронских, родственников императрицы Екатерины Первой. Карл так был влюблен в Юлию, что путешествовал по Европе преимущественно в ее компании. «Наши отношения выходили за все принятые рамки», – писала графиня. И называла Брюллова «Бришкой». Он же стал автором ее дворца на Елагином острове и имения в Славянке под Петербургом. Правда, в свете говорили, будто все мужчины, приглашенные в дом Самойловой, становились ее любовниками – настолько хороша и темпераментна она была. Александр Пушкин о красавице писал:

«Ей нет соперниц, нет подруг,

Красавиц наших бледный круг

В ее сиянье исчезает…»

Да что там, даже связь с Александром Первым приписывали Юлии Самойловой (в ту пору – Пален), причем ей не было тогда еще и 16 лет. В конце жизни она разорилась, все ее браки оказались несчастными, а с приемными дочерями она судилась за имущество. Брюллова она пережила на 23 года.

3. Насладиться знаменитой «Всадницей», которую в народе часто называют «Наездницей»

Фото: Феликс Грозданов / Клео.ру

Кстати, на картине изображены приемные дети той самой фаворитки художника Юлии Самойловой от одного из ее любовников – обедневшего итальянского композитора Джованни Пачини, автора оперы «Последний день Помпеи». Это музыкальное произведение и вдохновило Брюллова на создание монументального полотна.

4. Рассмотреть вблизи уникальную работу «Христос во гробе», выполненную в редкой технике живописи транспарент, которая требует подсветки сзади

Фото: Феликс Грозданов / Клео.ру

Картина была написана по заказу генерал-губернатора Финляндии графа Александра Адлерберга для его домовой церкви в Германии. Его потомки завещали картину местной церкви. В собрание Русского музея она вошла несколько лет назад после конфискации у частного коллекционера, который купил ее у обедневшего прихода за 100 тысяч евро и отправил в Россию на экспертизу. Но якобы провез ее через границу без корректного декларирования. На бывшего владельца даже завели уголовное дело о контрабанде. С тех пор картину не реставрировали, поскольку решили показать в Москве и Питере в первозданном виде. Специально для нее в одном из залов Михайловского дворца сделали темную комнату, напоминающую кувуклию Храма Гроба Господнего. Кстати, это единственная работа Карла Брюллова, на которой нет подписи автора. Видимо, поэтому коллекционер и хотел убедиться в подлинности, но картины лишился. Ее долго было запрещено выставлять, поэтому хранили в запасниках как вещдок контрабанды.

5. Оценить две картины Брюллова из частных собраний, которые широкая публика вряд ли еще когда-то сможет наблюдать

Фото: Феликс Грозданов / Клео.ру

Речь про «Портрет Самойловой с гитарой» и «Портрет детей графа Витгенштейна». Правда, Самойлова тут уже другая – Софья Ивановна, жена актера Императорских театров Василия Самойлова. О нем писали, что он настолько широко властвовал на сцене, что туда не могли пробиться другие таланты. В Петербурге, кстати, есть мемориальный музей актерской семьи Самойловых. А «Портрет детей» принадлежит именитой семье из Баварии и украшает бильярдную замка Гогенлоэ-Шиллингсфюрст.

6. Рассмотреть вблизи эскизы Брюллова для оформления храмов

Фото: Феликс Грозданов / Клео.ру

Он прожил всего 52 года, подорвав здоровье, работая над росписью купола Исаакиевского собора – его пригласили оформить плафон купола фигурами апостолов, евангелистов и серией картин на тему «Страсти Христовы». Однако тяжелая работа в сыром недостроенном соборе подорвала и без того слабое здоровье живописца, дав осложнения на сердце и обострив ревматизм, поэтому художник просил об освобождении. Большая часть росписи, впрочем, к этому времени была закончена, оставшееся же доделывал художник Петр Басин. Кстати, на выставке есть несколько картин, которые Брюллов не успел по разным причинам закончить – дорисовывали их уже другие авторы. А свой последний автопортрет он повторил три раза для разных собраний. Один из них, правда, сделал ученик Брюллова, а сам Карл работу лишь чуть подправил.

Возрастное ограничение: 6+

ИИ для модернистов? Новый взгляд на понятие копии в искусстве

Клео.ру представляет свободный перевод статьи Artforum о «творческом» потенциале искусственного интеллекта.

автор Юлия Крышевич

Профессор истории архитектуры Марио Карпа делится необычным взглядом на роль искусственного интеллекта во взаимодействии с художниками сегодня, а заодно пересматривает отношение к «технической воспроизводимости» произведений – привет Вальтеру Беньямину.

Для рожденных в эпоху модернистской или даже поздней модернистской традиции, пишет Карпа, понятие копии нераздельно связано с технологией, ее порождающей. Произведение и воссозданный аналог идентичны – иначе и быть не может, учитывая доминантную техническую логику модерна. Однако так было не всегда: до расцвета массового производства сам акт обращения к оригиналу не обязательно приравнивался к копированию. В европейской классической традиции процесс имитации (другими словами, мимесис) был ориентирован на подражание первоначальной версии работы – и все же он подразумевал немало нюансов, уровней и типов различий. Следовательно, каждая копия обладала «врожденной особенностью» (на лат. nescio quid).

www.magnific.com

Генеративный искусственный интеллект работает аналогичным образом: он производит сходства. И хотя большинство из нас до сих пор плохо себе представляют, как работает эта машина, одно можно утверждать смело: новые данные в воронке генеративного ИИ рождаются из уже имеющихся. «Ингредиенты», заложенные в команду, определяют конечный результат: из изображения собаки или кошки мы получаем картинку с тем же четвероногим созданием, но оно не будет полностью идентично оригиналу. Теория Вальтера Беньямина о произведении искусства в эпоху его технической воспроизводимости по-прежнему ценна, отмечает автор, однако ее неплохо бы на время забыть, чтобы понять логику наиболее «творческих» систем ИИ.

Далее Марио Карпа пускается в небольшой исторический экскурс, анализируя стратегию создания копий во времена античности. Как утверждает Карпа, в Древней Греции и в Древнем Риме соперничали две модели имитации: заимствования отдельных элементов художественного произведения (что соответствует современным компьютерным командам «вырезать» и «вставить») и создания нового образа на основе увиденного. В частности, философ Сенека считал правильным подражанием отбор лучшего из имеющегося, подобно тому, как пчелы собирают нектар с цветов. Ведь конечный продукт – мед – не напоминает нектар на вкус, хотя и состоит из него.

www.magnific.com

В разгар Возрождения теолог Эразм Роттердамский попытался осудить имитаторов, следовавших стратегии «вырезать – вставить» – поводом тому стало повальное увлечение мыслителей и художников античными идеями. Согласно Роттердамскому, цитировать Цицерона (да простит нам читатель этот каламбур) было делом бесхитростным, в отличие от самостоятельного философствования на том же уровне. В этом видение Эразма сходилось с метафорой Сенеки о пчелах.

Тем не менее многие деятели Ренессанса прибегали именно к частичному заимствованию в своих работах, особенно в архитектуре: например, Леон Батиста Альберти и Себастьяно Серлио не гнушались визуального «цитирования» в постройках, использовали мозаичную технику и другие стилистические конфигурации. В эпоху классицизма манера фрагментированного подражания уступила моде на полную трансформацию образа в искусстве – продлились она, как известно, до наступления модерна.

Здесь легко предположить, что произошло дальше, комментирует Карпа. Миф о великом творце-одиночке пошатнул стремительный прогресс науки и техники; импрессионисты со всей дерзостью заявили об анахроничности понимания искусства как прекрасного и технически совершенного. В первой четверти XX века кубисты Пикассо, Брак и Грис представили миру технику коллажа как сочетание несочетаемых элементов, а половиной столетия спустя философы-постструктуралисты, в числе которых Ролан Барт и Юлия Кристева, взглянули на текст как на систему взаимосвязей, отсылок и цитат… Сегодня многие культурологи ассоциируют современность с термином «пастиш» (в пер. с итал. pasticcio – смесь или паштет), намекая на разнородность и несвязанность ее составляющих.

www.magnific.com

Итак, подытоживает Марио Карпа, имитация — это процесс повторения субъективно важного, форма овладения навыком или знанием, которые с трудом поддаются вербализации. Путем имитации мы учимся говорить на иностранном языке и ездить на велосипеде — тот же алгоритм лежит в основе машинного обучения. Ошибка людей, воспитанных в культуре модерна, состоит в несоизмеримых ожиданиях от ИИ: часть привычных индивиду задач он давно взял на себя, в то время как некоторые другие ему пока рано делегировать.

Возвращаясь к мысли Эразма Роттердамского, сегодня человечеству доступны три способа работы с прецедентом: первый – точное копирование оригинала (подобно фотографии), второй – создание образа на основе имеющихся данных (с этим прекрасно справляется генеративный искусственный интеллект)… И, наконец, заключительный – путь настоящего художника, по Роттердамскому: выход за предзаданные рамки, создание лучшей версии. Последнее на данный момент подвластно только человеку, так что у креаторов впереди много работы.

Юлия Крышевич

Редактор раздела «Искусство»

Фото: www.magnific.com
Источник: artforum.com