Не только «Аленушка» и «Богатыри»: 4 причины не пропустить выставку шедевров Васнецова

Не упустите шанс познакомиться с культовыми произведениями искусства.

автор Евгений Елисеев

Кажется, хрестоматийные работы Виктора Васнецова мы знаем с детства. Однако увидеть их все вместе можно лишь до 23 июня. Потом картины из Русского музея, где сейчас проходит выставка к 175-летию художника, разъедутся по городам. И если у москвичей есть мемориальный дом-музей Васнецова, где хранятся некоторые его шедевры, то жителям других регионов обязательно стоит посетить выставку в Санкт-Петербурге. Билеты, правда, лучше брать заранее – в очереди в кассу можно провести несколько часов. Но оно того стоит!

1. «Аленушка»

Фото: Феликс Грозданов / Клео.ру

Эту знаменитую сегодня картину Васнецов написал с меркантильной целью – хотел продать ее и элементарно заработать на кусок хлеба. Но собиратель живописи Павел Третьяков, на которого надеялся живописец, отказался от покупки. Не спешили и другие коллекционеры. Меценат Савва Мамонтов предложил Виктору Васнецову «с барского плеча» лишь 500 р., хотя хотел художник за нее выручить хотя бы 2000. Стоит заметить, что изначально живописец планировал называть картину «Аленушка-дурочка» и ничего сказочного в ней не было. В те времена крестьяне «дурочками» называли девочек-сирот, поскольку те жили в нищете. На картине сирота сидит на камне – это символ того, что у нее на душе камень. А вокруг девочки ельник – символ смерти. Стоит заметить, что платье у героини порвано, а волосы распущены – ее кто-то обидел. Столь депрессивный сюжет никому, понятно, не нравился. Ситуацию исправили в Третьяковской галерее, когда купили картину в собрание. В первом альбоме репродукций Васнецова каждая работа сопровождалась той или иной сказкой. Для этой картины выбрали «Сестрицу Аленушка и ее братца Иванушка», и с тех пор у обывателей картина ассоциируется с этим произведением.

2. «Иван Царевич на сером волке»

Фото: Феликс Грозданов / Клео.ру

В основе картины лежит сюжет известной «Сказке об Иване-царевиче, Жар-птице и о сером волке», где герои мчатся через темный лес, спасаясь от погони. В ней Иван-царевич крадет Елену Прекрасную для царя Афрона, уходит с ней от погони на сером волке, который, правда, до того успел разорвать иванова коня. Но на самом деле это полотно – собрание образов, аллюзий и ассоциаций. Мощные стволы деревьев связаны с языческими представлениями славян о сущности леса. Болото говорит о шаткости положения героев. А утренняя заря на заднем плане – символ благополучного исхода. Расцветшее дерево яблони на переднем плане – знак всепобеждающей любви.

3. «Бой скифов со славянами»

Фото: Феликс Грозданов / Клео.ру

Эту картину меценат Савва Мамонтов заказал для украшения кабинета правления Донецкой железной дороги как символ славного прошлого этой земли. Правда, искусствоведы считают сюжет вымышленным – мол, в реальности скифы и славяне Киевской Руси никогда не встречались, поскольку жили в разные эпохи. Члены правления железной дороги творение Васнецова не оценили и сочли неуместным для служебного помещения. В итоге Мамонтов разместил полотно в столовой своего московского дома.

4. «Богатыри»

Фото: Феликс Грозданов / Клео.ру

Над этим масштабным художник работал 27 лет и перевозил из Москвы в Киев, где Васнецов расписывал Владимирский собор, и обратно; летом – за город. Причем в Историческом музее художнику разрешили брать старинные доспехи, в которые Васнецов и «одел» своих героев. Эта картина тоже не обошлась без участия Саввы Мамонтова – художник в образе Алеши Поповича изобразил сына мецената. Тогда подростку было всего 13 лет, а спустя 8 лет юноша заболел и умер. Васнецов дописывал его образ уже по памяти. Кстати, три богатыря с картины жили в разное время и могли встретиться только в фантазии живописца. Когда Илья Муромец был таким, каким его изобразил художник, Добрыня должен был быть старцем, а Алеша Попович – еще мальчиком. Картина эта тоже наполнена символами. Тут и холмы – могилы героев прошлых веков. И молодые деревья – знак преемственности поколений.

Возрастное ограничение: 6+

Архитектор и фотограф Елена Соловьёва: "Не хочу много производить и постоянно быть на виду"

Клео.ру поговорил с Еленой о кратковременной памяти, исчезающих ландшафтах и строительной романтике бытия.

автор Татьяна Бутурлина

Архитектор и фотограф Елена Соловьёва

Этим летом на культурной карте столицы появилась еще одна важная локация — ТОН-ЦЕНТР. Здание бывшего паровозного депо известного архитектора Константина Тона, расположенное в точке трех вокзалов на Комсомольской площади, сегодня отреставрировано и переосмыслено в качестве многофункционального экспозиционного пространства, концертной и театральной площадки. Одним из первых проектов Центра стала групповая выставка «Временные конструкции» с коллекцией краеведа Евгения Петрова, кинетическими работами Дмитрия Запылихина и арт-инсталляциями архитектора, художницы и фотографа Лены Соловьевой. 

Выпускница Института современного искусства Иосифа Бакштейна и лаборатории Александра Бродского Лена работает на стыке фотографии, инсталляции, видео и звука, исследуя сквозь оптику строительных процессов связь человека с живой и неживой природой. В этот раз Соловьёва представила архитектурную инсталляцию — ассамбляжи, где пространство стройки рассматривается как завуалированная среда обитания. В своих работах художница запечатлела привокзальную территорию кварталов, окружающих ТОН-ЦЕНТР, в период стройки и реставрации, показывая, что и в «строительно-повседневном» можно увидеть ускользающую красоту. Эта выставка — ее взгляд на то, как индустриальная среда перерождается, оставляя следы, которые продолжают жить.

Лена, можно чуть пробежаться по вашим сегодняшним работам, что вы представили? 

Это пять инсталляций – объектов, посвященных местам, которые люди привычно пробегают быстрее: привокзальные входы-выходы, какие-то строительные площадки, перетянутые сетками. Меня это, однако, вдохновляет на творчество. Все темы, связанные со строительством, реконструкцией исследую давно и с большим любопытством. По сути, все эти временные строительные конструкции, защитные ткани, проволочные ограждения — все это создает новый ландшафт, новые ситуации для жизни. Временный объект имеет «свою философию» — вскоре он будет разрушен, исчезнет, переродится во что-то большое, и память о нем сохраняю только я.

Для этой выставки я создала ряд очень больших работ-трансформеров, и все, что вы видите, – это фотография на фанере, ручная печать. Изначально планировала работать с цифрой, но потом приняла  решение пойти в мастерскую по аналоговой печати, делать весь проект на пленку. Ряд экспериментов привел меня к уникальной технике, с которой я теперь продолжаю работать. Вообще, моя цель погрузить зрителя в размышление об археологии форм, о культурном следе индустриального ландшафта.  

То есть зрителю предстоит «столкновение с незаметным»?

— Именно. Я бы даже сказала, что со «скрытым неизвестным». Практически все эти изображенные на фото места мы торопимся пройти как можно быстрее, но все равно подспудно все эти образы отпечатываются, остаются в нашей памяти как среда обитания. Дом, завешенный сеткой, через которую пробиваются металлические стержни и одновременно ветки сосны. Приоткрытое окно без стекол, над которым зависла рабочая ткань, так напоминающая рыболовецкую сеть. Я пытаюсь остановить момент, ищу в нем эстетику места. Это присутствие следа как размышление: как выглядит то, что обычно сокрыто многочисленными процессами созидания.

— Как вообще происходит этот процесс? Вы ходите с фотоаппаратом по местности и ищите «те самые места»? 

— Практически. Хожу, да, с фотоаппаратом, с телефоном, постоянно фиксирую, снимаю. В какой-то момент поймала себя на мысли: ведь если по каким-то причинам меня это все так волнует и вдохновляет, не заняться ли мне этим отдельно? Так родился мой первый художественный проект «Среда обитания». Он был также посвящен теме индустриального пространства стройки, рабочим процессам, которые я в течение многих лет документировала и собирала. Собственно, художественной практикой я вообще не так долго занимаюсь — лет шесть, наверное.

— Ваши работы-трансформеры, которые можно раскрывать, закрывать, варьировать по-своему… Это ваше ноу-хау?  

— Ну, по крайней мере, я больше такого не видела нигде. В этом проекте я использую такую технику впервые. Это решение родилось в процессе моей работы и стало важной частью этого проекта. С помощью трансформера можно менять ландшафт произведения, и работа становится пространственной композицией. Последний год вообще стал для меня временем открытий: многие новые техники и эксперименты, которые я осваиваю, становятся неотъемлемой частью моего художественного пути

— Архитектор в данном случае первичен?   

— Я называю себя междисциплинарной художницей и для меня важна и архитектурная, и художественная практика. Предметный дизайн также невозможно исключить из моей жизни. Фотография сегодня — один из интересных для меня медиумов, в которой я планирую и дальше развиваться. 

— По основной специальности архитектора еще работаете? 

— Я бы не сказала, что архитектура основная моя профессия, а эта дополнительная. Художественные проекты – осознанная часть моей жизни. Мне кажется, что, когда ты находишься долгое время в одной и той же профессии, просто необходимо ее чем-то свежим «разбавить» для поиска новых смыслов и идей. Для меня это современное искусство. А так проектов много. Сейчас работаю над архитектурными проектами нескольких петербургских отелей. Небольшими, но расположенными в исторических заданиях — это всегда трудная история, но очень вдохновляющая. Созвучная всему тому, что я делаю.

И последний вопрос: что дальше? Какой новый художественный проект? 

— Близкий этому, тоже касается исследования нашей среды обитания: из чего состоит интерьер, как он работает на наше ощущение.

Вообще, я работаю медленно. Не хочу много производить и постоянно быть на виду. Для меня важно иметь пространство и время для себя, для собственных мыслей и размышлений

Татьяна Бутурлина

Журналист

Фото: личный архив Елены Соловьёвой
Источник: Клео.ру