Июнь Театр им. Вахтангова встретил громкой премьерой — спектаклем «Блеск и пепел» режиссера Анатолия Шульева. Главную роль — выдающегося ювелира Павла Кутейникова — сыграл народный артист России Виктор Сухоруков, а его супругу Анну Сергеевну блестяще исполнила Ирина Купченко. В центре истории — семейная драма русской ювелирной династии, оказавшейся на разломе эпох: между двух революций 1905 и 1917 годов. После первого прогона спектакля, который закончился почти в полночь, актер рассказал Клео.ру о собирательном образе своего героя, конфликтах времени, любви и библейском предательстве.
— Виктор, ваш герой – он вам понятен? Какова вообще ключевая мысль постановки?
– Судите моего героя по его детям. А у него их четверо, плюс сын приемный. Один посвятил себя живописи, второй пишет стихи, третий – предприниматель. А вот четвертый… он стал революционером. Сыновья Кутейникова — дети революционного времени, и каждый из них по-своему переживает разгорающуюся драму. Но они — будущее. А я, справляющий свой 60-летний юбилей, — архив и энциклопедия. Я в «листопаде» и верю в спасительную силу красоты, живу своим делом, повторяя: «Флаги выцветут, идеи обесценятся, а золото — никогда», смотрю на сыновей в тоске, на кого фабрику оставить? Но жизнь она по-своему располагает. Семье предстоит пройти проверку на верность, прочность и национализацию.
Но история не обо мне, не о детях по отдельности, мы лишь так, гвоздики мелкие в машине уходящей эпохи. Как семью спасти, как сохранить, когда все рассыпается, когда мир расколотый? Вот вопрос. Кутейников не смог. Потому и погиб. Ушел. Опять же, в этой семье есть одна очень болезненная тема предательства. Вот это, мне кажется, самая главная трагедия всей этой истории. Приемный сын (а может и родной, рожденный от другой женщины) приласканный, накормленный, на должность поставленный, и вдруг — на, получай! Предал, перевернулся. Есть такое понятие «нежданно-негаданно», и с Россией это как раз часто. Нежданно-негаданно… из века в век.
— Как вы вообще оцениваете то время? Сейчас, с высоты прожитых лет прошлое пересматриваете?
— Отношусь к прошлому с благодарностью. Знаете, мы, советские люди, просто жили в том времени, когда нам говорили, что красные – хорошие, белые – плохие. Потом мы поняли, что все они русские люди. Правды сейчас хочется! Чем прошлое от нас дальше, тем громче оно кричит: «Расскажите правду!» Сколько я всего за это время услышал, увидал, познал. Предреволюционная Россия 1917 года очень напоминает сегодняшний мир в целом, со всеми его противоречиями. Сила у нас есть, ум есть, терпимость, а вот совести мало. Нам бы где-то совести набраться. Она так гармонизирует человека, а мы то все спешим, суетимся. А за этим всем, за суетой, за ускоряющимся временем, не поспеваем, воздуха для питания совести нам не хватает.
— Ваш герой – он собирательный, или был конкретный прообраз?
— Собирательный, но узнаваемый. В чем-то биография Павла Кутейникова перекликается с судьбой реального русского ювелира Павла Овчинникова, который также был крепостным крестьянином, изготавливал золотые изделия для своего барина. Накопил на выкуп, открыл собственную фабрику, дослужился до поставщика двора его Императорского величества. На него похож и на других талантливых русских ювелиров тоже, которые до последнего беспокоились о будущем своей ювелирной фабрики, о судьбе своей страны.
В чем она, истинная красота? В блеске золота или пламени мирового пожара? Кто знает, что было бы, не случись революция 1917 года. Я вообще понял, что все открытия, вся цивилизация — только вопреки. Страсть, талант, мечта — вот, что двигало этими людьми. Внутри все это. Внутри человека. Даже не объяснить.
Вот я родился и в четыре года уже заявлял: буду артистом. А у меня родители в Орехове-Зуеве на фабрике с утра до вечера работают, какие там мечты о театре, кино, откуда? В Москву приехал в 1970-м на актера поступать, так мне: «Ну и какой ты артист?» Лопоухий, конопатый, с редкими зубами. Ничего не было во мне актерского в понимании того времени. А я вопреки поступил. И стал артистом!
— Ваше возращение в Театр Вахтангова, из которого вы ушли в 2021-м, как состоялось? Сразу согласились участвовать в спектакле?
— Очередное приглашение в Театр Вахтангова, да еще в юбилейный год. Только дурак может отказаться от такого предложения. Но, честно говоря, непросто. Процесс, признаюсь, долгий был — и уговоры, и письма, и отказы с моей стороны. Тем не менее, главный режиссер театра Анатолий Шульев настоял, и я рад, что вернулся. Думал: Господи, не заслужил, но не откажусь. Только здесь будет толк и народное театральное ликование.
Знаете, я четвертый раз переступаю порог этого театра. Он для меня какой-то заколдованный, постоянно притягивает.
— Тема революции в последнее время максимально популярна. Андрей Кончаловский снял масштабный сериал «Хроники русской революции».
— У Кончаловского все-таки получился политический фильм, а у нас — человеческий спектакль, семейная сага. Внутри одной семьи – целая эпоха, огромный пласт. Наш спектакль не о том, «как это было», а про диалог с историей.
Знаете, что меня больше всего удивило? Именно живучесть нации, стойкость, наша природа. Нас били, толкали, травили, а мы — как трава из-под асфальта. В горниле революций перемалывалось все: и семейные узы, и идеалы, и золото, и вера… Беречь надо друг друга. Семью беречь, что бы ни происходило.
— А как вам работалось с Ириной Купченко?
— Дар судьбы! Она великая советская актриса! Благодарен судьбе и всем обстоятельствам, что она поверила в меня. Притирались мы друг к другу какое-то время. Когда репетировали, то изначально ее роль жены была тихой, незаметной — тень своего мужа. Но в какой-то момент мы решили: нет, она будет его союзником, верной подругой. Такой дуэт. Мы, признаться, перед прогоном волновались очень, в самом начале трясло просто. Сейчас вот только вдохнул – все получилось.
