На главную
 
 
 

Ноябрьские яблоки
Автор: Василий Агошков / 25.10.2016

Весёлый, на всё готовый водитель «газика» не смог до конца точно выполнить сверхважное поручение заботливого председателя: в целости и сохранности доставить меня, работника газеты, к самому порогу фермы, на очередную встречу с местными животноводами. Видя, что никак не проехать огромную, чуть подёрнутую ноябрьским ледком лужу, басовито сказал, как бы извиняясь:

— Если пройти бровкой и огородами, то сразу выйдете на ферму…

Поблагодарив шофёра, я неохотно вылез из тёплой кабины, разрисованной переводными иностранными картинками с изображением полуобнажённых смеющихся женщин, и уныло осмотрел местность. Низко плыли над серыми строениями, голыми, беззащитными деревьями, прозябшей речушкой рваные, бездомные облака.

Осторожно ступая, чтобы не промочить ноги, я прошёл мимо сараев, разбросанных то тут, то там; забившихся в стожки сена кур и потерявших царственный вид петухов; мимо лениво переваливающихся с ноги на ногу, готовых на продажу гусей.

И, сопровождаемый лаем пёстрой собачонки, больше спрашивающей «кто ты и откуда?», нежели возмущавшейся тем, что в её владения врывается неизвестный человек, повернул на довольно-таки широкую, покрытую ещё сохранившейся травой межу, разделявшей несколько крестьянских огородов, спокойно отдыхавших после натруженного лета и ждавших снежных метелей.

До фермы оставалось совсем немного. Здесь, на просторе, вовсю хозяйничал резкий, промозглый ветер, норовивший хлестнуть в лицо. Я отвернул воротник пальто, втянул голову в плечи и трусцой пробежал метров тридцать.

Но в последний момент не выдержал единоборства с ветром и решил передохнуть. Повернувшись назад, я вдруг увидел… жар-птицу. Наверное, именно такое ощущение было тогда у меня от этого так неожиданно возникшего чуда. Представьте: две рослые, с мощной кроной, яблони сплошь усеяны золотыми яблоками. Очарование неземного пейзажа ещё более усилило как раз в тот момент выглянувшее почти забытое всеми солнце.

«Вот она, настоящая жизнь, — думал я. — Разве сравнишь это с теми переводными картинками, что заполонили кабину шофёра!»

Я стоял как вкопанный несколько минут, не отрывая взгляда от бескорыстного подарка природы. И очнулся только тогда, когда солнце на мгновение спряталось за тучи. Как жаль, что с собой нет фотоаппарата!

Но, зная это, я всё же не удержался, чтобы не поискать точки, вид с которой на яблони был бы наиболее выразительным, если бы делал снимок для газеты. Я несколько раз ходил то вперёд, то назад, в стороны, наконец, даже присел на колено и, кажется, нашёл то, что нужно: рой обрушивающихся на тебя яблок, слегка припорошенных инеем, освещённых солнцем на фоне тополей и ракит: свет и тень, тень и свет — жизнь и смерть, смерть и жизнь...

Было необыкновенно легко и прекрасно на душе: отступили мелочь и суета жизни; и осенняя слякоть уже не казалась вечной, раз и навсегда завладевшей нами...

— Ну что, Василий Иванович, мои яблоки понравились! — вдруг откуда-то сбоку послышался женский голос.

Я увидел доярку, Евдокию Михайловну, поздоровался с ней.

— Опять к нам?

— Опять к вам!

— А я вот заболела! — запричитала она и, открыв платок, показала мне большой синяк под глазом, вернее уже его следы.

Я не знал, что сказать по этому неожиданному поводу. Доярка восприняла моё молчание как знак сочувствия…

— Мой маленький огородик и усадьба иродов Кабановых находятся вот, рядом. С некоторых пор не стало мне от них житья. Как ни выйду на свой огород, бегут ко мне с дубьём, чтобы я убиралась ко всем чертям, мол, земля эта — их! А в последний раз подлетел ко мне Кабанов с женой, которая меня и ударила черенком от вил по голове, да так, что я было Богу душу не отдала…

— А в милицию не заявляли? — спросил я, потрясённый рассказом.

— А что милиция! — в сердцах ответила Евдокия Михайловна. — Хотела я подать на них в суд, да люди отсоветовали, тогда и совсем меня укокошат…

Я обещал доярке, что передам наш разговор председателю и тот, мол, примет меры. На прощание женщина сорвала несколько яблок и подала их мне.

Подведение итогов работы животноводов проходило бурно: то подменной доярки нет, то выходных, то за хлебом нужно полдня бегать, то радио не говорят с телефоном. А тут ещё Евдокия Михайловна затеяла драку…

— Как затеяла?! — удивился я.

— Устроила спор за межу с соседом, да и получила… А вот и сам Иван Семёнович Кабанов может рассказать, что у них там произошло!..

И я увидел престарелого мужчину, которого и раньше встречал в правлении колхоза. Тогда, в начале мая, он со слезами на глазах жаловался председателю на неуправляемую соседку, которая не разрешала проехать по меже трактору, чтобы вспахать огород. Помнится, что и тогда я был потрясён случившимся не меньше, чем при разговоре с Евдокией Михайловной…

Мне не хотелось идти с фермы по меже, разделявшей двух ненавистных соседей, к ожидавшему меня водителю «газика», но лучшей дорожки не было. Оба огорода, словно крепости, были защищены колючей проволокой и всевозможными металлическими железками, принесёнными с машинно-тракторной базы, находящейся неподалёку. Яблони уже стряхнули с себя иней и не казались жар-птицами.

Но до сих пор я вспоминаю их ноябрьское цветение, словно вызов всему окружающему и времени…



 

Ваше мнение 2  

Оставить комментарий
  • Грустно - колючая проволока и яблони "жар-птицы". Однако и к сожалению, это и есть жизнь. Плюс.
  • New Moon (Интернет) / 25 окт 2016
    Знаков не хватило? Отличное начало, а конец оборван. За это минус.
Оставить комментарий
 

Что не так с этим комментарием ?

Оффтопик

Нецензурная брань или оскорбления

Спам или реклама

Ссылка на другой ресурс

Дубликат

Другое (укажите ниже)

OK
Информация о комментарии отправлена модератору