—
Встать! Суд идет! — грозно сказал маленький круглый судья, ударив по столу
молотком.
Обвиняемый, прокурор и немногочисленные зрители, состоящие из женщины
в цветастом фартуке и нахального рыжего кота, встали.
— Слушается дело В. Он обвиняется в покушении на кражу и умышленнном уничтожении
частного имущества….
— Как это умышленном? И совсем неумышленном! Что вы мне шьете? Я знаю!
Это все он! — завопил обвиняемый, с ненавистью двинувшись на прокурора,
но судья ловко перегнулся через свой судейский стол, схватил обвиняемого
зашиворот и усадил его на место.
— Еще один такой инцидент… — стараясь говорить спокойно, сердитым голосом
произнес судья, — вы будете удалены из зала суда, и ваша участь решится
без вас! Слово предоставляется прокурору.
Прокурор, похожий ни хитрую гусеницу, начал извиваться.
— Ваша Честь! Вина этого субъекта очевидна…
— Попробуй докажи! — взвизгнул, видимо, искушенный в такого рода судебных
разбирательствах, обвиняемый.
— 29 декабря 2000 года в 23 ч. 10 мин. обвиняемый коварно проник в квартиру
семейства В. ….
— Ложь! Как я мог туда коварно проникнуть, если я там живу!…
— Это к делу не относится… — как-то странно произнес судья, нервно постукивая
деревянным молоточком по собственным сухожилиям (это замечание было ему
явно неприятно).
— А вас, господин прокурор, я попрошу выражаться яснее!
— Хорошо, Ваша Честь! Итак, обвиняемый проник в кабинет главы семейства,
где, насколько известно суду, он не живет, с целью похитить револьвер
— семейную реликвию, хранящуюся на дне ценнейшей китайской вазы, кстати,
тоже семейной реликвии. В преступном нетерпении завладеть означенным объектом,
обвиняемый задел последнюю реликвию…
— Ложь!
— И разбил ее.
— Доказательства? — устало спросил судья.
— Пожалуйста! — оживился прокурор, предъявляя суду осколки, бывшие когда-то
китайской вазой.
Внезапно один из зрителей, увидев эти доказательства,
(я имею в виду женщину в цветастом халате) издал тихий печальный стон.
Второй зритель (я имею в виду наглого рыжего кота) только тоскливо зевнул,
оскалив огромную розовую пасть.
— Итак, — продолжал прокурор, — я думаю, будет вполне справедливо, в соответствии
со статьями Уголовного Кодекса, приговорить гражданина В. к лишению свободы
…
— Ну, а это уж мне решать, на какой срок приговорить этого обол… обвиняемого!
А пока предоставим слово ему!
— Наконец-то! — вскочил обвиняемый. — Ваша Честь, я хочу, чтобы вы приняли
во внимание то, что мне приходится защищаться самому, так как мой адвокат,
всегда представлявший мои интересы, отказался принять защиту!
Обвиняемый виновато поглядел в сторону стонавшей женщины в фартуке. Видимо,
она и была тем самым защитником.
— К делу! — застучал судья.
— Мне хотят пришить кражу! Но я не собирался ничего воровать!
— А как же это теперь называется? — насмешливо спросил прокурор.
— Я хотел почистить револьвер, привести его в порядок и положить на место.
— Не сочиняйте, обвиняемый! — угрюмо сказал судья. — Револьвер регулярно
чистится и содержится в прекрасном состоянии.
— А я хотел, чтобы он был еще лучше! Тем более, он незаряжен и никогда
не заряжается! Разве это преступление? А вазу я не разбивал!…
— Ах вот как! Это уже интересно! — нарочито громко засмеялся прокурор,
оборачиваясь к зрителям.
— Да! Это все он! — очень правдивым голосом сказал обвиняемый, указывая
на большого рыжего кота. — Это Он!
Кот даже не повернул головы, лишь презрительно фыркнул: все инсинуации
обвиняемого разбивались о самоуверенную рыжую морду.
— Ваша Честь! Это просто смешно! При всем желании кот не мог разбить такую
большую вазу! — завопил прокурор.
— Мог! — заорал гражданин В. — Вон он жирный какой! Откормили «Вискасом»
на свою голову!
— Не мог! — еще громче закричал прокурор.
— Что ж, давайте проведем следственный эксперимент: возьмем кота, возьмем
еще одну китайскую вазу…
— Не-е-е-ет! — послышался обреченный крик одного из зрителей (и, видимо,
это был не кот). — Еще одной вазы я не переживу!
— Значит моя вина не доказана!
— Это мне решать! — стукнул молотком судья. — И мне это надоело! Я приговариваю
обвиняемого к лишению свободы в чулане на трехдневный срок и исправительным
работам по геометрии…
— Это зверство! — закричал гражданин В.
Прокурор довольно ухмыльнулся.
— Мама! — бросился обвиняемый к женщине в цветастом фартуке. — Завтра
Новый Год, а меня в чулан?! А этот предатель будет веселиться?!
— Я предатель?! — завопил прокурор. — Ваша Честь, прошу увеличить наказание
за неуважение к суду!
— Прекратить галдежь! — неистово застучал судья.
Вдруг стало тихо. Все уставились на женщину в цветастом
фартуке. Она переводила взгляд с обвиняемого на осколки китайской вазы,
с осколков — на обвиняемого, и этот взгляд все чаще задерживался на последнем
белобрысом голубоглазом преступникке 12-ти лет отроду. Глаза наполнялись
жалостью, теплели и, наконец,… сдались!
— Сережа! Ну, зачем же в чулан?! — тихо спросила она.
— Попрошу не пререкаться с судом! — твердо сказала Его Честь.
— Ну, Сереженька! Ну, что ты в самом деле! Ребенок ценнее китайской вазы!
— Пап, не поддавайся! — сжимая кулаки, рычал прокурор.
— А ты помолчи! Получишь еще у меня! Ябеда! — зашипел обвиняемый.
— Сереженька! Мы еще елку не нарядили!…
— Тьфу!…- обреченно отбросил молоточек для отбивания мяса маленький кругленький
судья Сережа. — Опять цирк из суда устроили!
— Ур-р-р-ра! — радостно закричали мама и гражданин В.
Это была победа! Шипя, как змея, и извиваясь, словно
гусеница, прокурор (он же — старший брат) удалился из зала суда, роль
которого временно исполнял папин кабинет. Кот тоскливо зевнул, немного
подумал и громко, нагло мяукнул — наступило время обеда.
