Посмотреть и (не) пожалеть: спектакль «Ставангер» в Театре.doc

Забавный спектакль о том, как изменить свою жизнь, когда к этому внутренне не готов.

автор Елизавета Федорова

Doc – это не только тип расширения файлов на компьютере, но и часть названия московского независимого театра. У Театра.doc есть две площадки: на Лесной улице и у шоссе Энтузиастов – и свои особенности. Например, в театре играют исключительно свой репертуар, труппа актеров там небольшая: редко когда зритель увидит 10 действующих лиц за вечер. А еще все спектакли в Доке идут на злободневные темы, которые на сцене присвистывают иронией, наливаются гротеском или просто весело подмигивают. В общем театр тоже становится терапией, хотя и перевернутой с ног на голову.

Фото: Анастасия Конюшко/Театр.doc
«Ставангер» – относительно новая постановка: премьера состоялась в театре в прошлом году. Сюжет незамысловат, но понятен и очень актуален (всегда в этом бушующем мире, а последние пару лет в России – особенно). Отсюда его наивная привлекательность. Ирина, – молодая женщина, у которой есть муж, работа в издательстве, квартира в Москве. У нее много чего нет, но, как твердит вековая мудрость, для начала нужно научиться ценить то, что имеешь. Вот с этим у Ирины проблемы: от мужа она устала и вообще не уверена, что им вдвоем по пути; писать для глянца героине нравится, только это не приносит большого дохода. К тому же, начальство не слишком ценит сотрудницу, работа внештатная…

Фото: Анастасия Конюшко/Театр.doc

Как изменить ситуацию? Быстрые перемены к лучшему случаются в сказках, а в реальной жизни существуют сайты знакомств: там тоже все происходит как по чиху. Ирина регистрируется на сайте знакомства и почти мгновенно встречает Его: норвежца Одда, учителя по профессии. Парень сообщает, что влюбился и зовет к себе в Ставангер, маленький город на юго-западе Норвегии. Сочинив историю про работу няней для мужа, Ирина получает рабочую визу и садится на самолет. В аэропорту в зоне прилета ее уже ждет Одд: с табличкой, где написано… Ой, похоже, мэтч из «Тиндера» допустил ошибку в имени Ирины. У него самого, к слову, имя тоже интересное: в Норвегии весьма распространенное, а вот если норвежского не знаешь и переводишь с английского, выходит: «странный».

Фото: Анастасия Конюшко/Театр.doc

Странным в Ставангере Ирине кажется многое: Одд с его предельным бытовым педантизмом и резкими перепадами настроения, друзья Одда (не будет русский человек в гостях так себя вести!), его бывшая жена, что не прочь выпить, наличие ребенка… Одд в глазах героини сам как будто только вышел из детства, хотя и работает учителем в школе. «Ставангер» – история про «трудности перевода», больше культурно-поведенческого, чем лингвистического: за недоразумениями на сцене забавно наблюдать. Границы мира главных персонажей словно залиты бетоном: герои тянутся друг к другу, пока бетон свежий и есть шанс построить коммуникацию, но вот материал затвердевает и уровень взаимопонимания стремится к нулю.

Стоит ли говорить, что у Одда, в отличие от Ирины, нет большой необходимости приспосабливаться к визави: он неплохо поживает в своей ставангерской тарелке, имеет время и другие ресурсы на поиски партнера. Какое решение примет героиня в результате поездки в Норвегию рассказывать не буду: тем более, что финал спектакля открытый. Предположу лишь, почему эта постановка в репертуаре театра пользуется спросом у зрителей. Дело не только в том, что многие хоть раз в жизни задумывались о переезде, а многие русские девушки не могут перестать грезить о муже-иностранце. Дело в том, что почти всем нам хочется строить планы так, чтобы изменить жизнь к лучшему. Жизнь капризна и порой непредсказуема: придет ли кэшбэк за вложенные усилия – вопрос со звездочкой. Тем не менее важно оставаться открытым новому: иногда рисковать, лучше с головой. 

Возрастное ограничение: 18+

А судьи кто? Арт-критик о том, как писать об искусстве в эпоху карьерных достижений

Автор издания Kunstkritik видит перспективу для профессии арт-критика – при условии пересмотра ее содержания.

автор Евгений Елисеев

Сферу арт-критики не настиг кризис, смело заявляет шведский журналист Ларс-Эрик Лаппалайнен: скорее, ей недостает истинного интереса со стороны пишущих людей. Лаппалайнен с осторожностью относится к прогнозам о смерти жанра арт-критики: мол, рынок искусства настолько силен, чтобы объявить нечто вне компетенции.

По мнению автора статьи, в наших силах понимать арт-критику таким образом, чтобы внести в нее необходимые изменения. Проблема, по Лаппалайнену, состоит в неверно выбранном объекте критики, а именно, индивидуальной карьере художника. Этот процесс начался в последней четверти XIX века с рождения профессий арт-критика и арт-дилера: внимание с произведения искусства перешло на фигуру художника.

Фрагмент экспозиции выставки «Формулы вечности» в «ГЭС-2». Фото: Даниил Анненков. Предоставлено пресс-службой Дома культуры «ГЭС-2»

Еще в далекие 1870-е, когда импрессионисты задумали покорить Францию, роль художественного критика начала трансформироваться из фигуры стороннего наблюдателя, описывающего и оценивающего произведение искусства, в профессионала, интерпретирующего замысел работы, дающего ей ценностное суждение. Иными словами, арт-критик превратился в человека, непосредственно включенного в процесс производства искусства, а его деятельность – равно как и деятельность художника – стала карьерой.

Критики и арт-дилеры приступили к совместному формированию художественного рынка, закрепляя место за наиболее перспективными, по их частному мнению, работами, назначая им цену. Совмещение художественной практики индивида и его публичной карьеры освободило пространство для новой работы критика. Неудивительно, что траектория развития художника сегодня напоминает портфолио, включающее в себя профессиональное образование, творческие проекты, персональные данные и прочее.

Лаппалайнен считает эту траекторию рабочей, покуда она сопряжена с идеей прогресса. В 1940-х известный американский арт-критик Клемент Гринберг высказал мнение о том, что любая форма искусства, будь то живопись или музыка, тяготеет к чистой форме, характерной для своего медиума. Задача критика — лишь определить «релевантность» художественной работы, таким образом помогая ей занять свое место на арт-рынке.

Фрагмент экспозиции выставки «Формулы вечности» в «ГЭС-2». Фото: Даниил Анненков. Предоставлено пресс-службой Дома культуры «ГЭС-2»

Однако сегодня идея развития не является ведущей, напоминает Лаппалайнен. В некотором смысле – ровно наоборот. Существует взгляд, согласно которому глобализация пришла на смену динамике развития в современном искусстве после падения Берлинской стены. Следовательно, традиционная арт-критика, сфокусированная на фигуре художника, больше не работает.

Тем не менее многие критики продолжают следовать устоявшейся модели, игнорируя флюидность связи между (внутренним) развитием художественной практики и (внешним) карьерным ростом на арт-рынке. Сегодня ценность произведения искусства определяет его «релевантность» запросам художественного рынка, а не качество исполнения и не сложность замысла. 

Здесь кто-то из читателей может возразить, что посредничество между фигурой художника и произведением искусства выполняет не карьера, но какой-то агент внутри арт-рынка (скорее, куратор, чем художественный критик). Соответственно, уделом арт-критика остается оценка ситуации и сопутствующих ей рисков: насколько успешно художник адаптировался к условиям арт-рынка. При таком раскладе труд по интерпретации работ искусства скатывается к идеологической кампании, легитимации профессионального становления художника. 

Фрагмент экспозиции выставки «Формулы вечности» в «ГЭС-2». Фото: Даниил Анненков. Предоставлено пресс-службой Дома культуры «ГЭС-2»

По мнению Лаппалайнена, доведенная до абсолюта концепция карьеры вредна для искусства, когда даже небольшой, искренний жест художника воспринимается как честь его профессиональной идентичности. Взгляд с такого ракурса действительно обнаруживает арт-критику в состоянии кризиса, как атавизм, нечто адаптирующееся к внешним условиям производства.

Несмотря на это, автор статьи сохраняет оптимистичный настрой относительно перспектив арт-критики. Загвоздка лишь в том, подытоживает Лаппалайнен, что считать объектом критической рефлексии. Уточняя ответ на данный вопрос, мы привносим уверенность и инициативу в профессию, что способно положительно сказаться на ее будущем.

* Ларс-Эрик Йертстрем Лаппалайнен – шведский арт-критик, куратор, регулярный автор издания Kunstkritik.

Мнение, высказанное в статье, может не совпадать с мнением редакции.

Евгений Елисеев

Выпускающий редактор

Фото: Даниил Анненков. Предоставлено пресс-службой Дома культуры «ГЭС-2»
Источник: kunstkritikk.com