Май 1997 года. Мы с подругой решили зайти в один дворик и посидеть на лавочке, поболтать. Недалеко сидела небольшая компания: две девушки и два молодых человека. Девчонки весело щебетали что-то, а парни пили пиво. Один поглядывал в нашу сторону… и вдруг отделился от своих друзей и пошел к нам. ОН завязал непринужденную беседу… Оказалось, что мы живем недалеко друг от друга и учились в одной школе… Я не проявила к нему никакого интереса, но мы стали сталкиваться у меня во дворе…

Начались наши каждодневные свидания и занятия… сексом — ОН стал моим первым мужчиной. Мне 18, ему 21. Казалось, кроме секса нас ничего не связывает, но уже через 2 недели мы не могли провести ни дня, не видя друг друга… ЛЮБОВЬ…, а может быть привычка? Я не знаю, что это и не хочу разбираться…

Вскоре узнаю, что Женя (так его звали) освободился из тюрьмы за 2 днядо нашего знакомства, сказал, что его осудили за мелкое хулиганство, и я, конечно, поверила…

После Нового года мы уже жили вместе у его родителей, т.к. из-за моего ежедневного отсутствия и бесконечных телефонных разговоров с НИМ я поругалась с отцом, и он меня выгнал… Я была счастлива с Женей. Мы безумно любили друг друга и все восхищались этим. Каждый вечер мы были вместе и в выходные тоже. И нам никто не был нужен. Он назвал меня своей малышкой…

Потом узнаю о том, что Женя был наркоманом, и его посадила в тюрьму родная тетка за то, что тот украл у нее шапку (до этого он уже вынес из дома матери практически все)… они видели спасение того «мальчика», как они его называли, в заключении. Мол, посидит, одумается, «перекумарит» и выйдет нормальным человеком, а там, глядишь, и девушку хорошую встретит. Теперь то я поняла, почему так тепло ко мне относилась вся ЕГО родня и всячески помогала нам! Но поверила в то, что ОН больше никогда не возьмется за старое, и мы будем по-прежнему счастливы… Но как я ошибалась тогда!!! Все наши «отношения» были еще впереди…

Женя снова начал колоться, скрывая от меня, отнекиваясь, я верила: может быть, на самом деле он выпил ( никогда ведь не общалась с наркоманами и не знала как они выглядят)… Потом он стал колоться в открытую — уже нечего было скрывать. Я устраивала скандалы, просила по-хорошему, угрожала, убеждала, умоляла, но все было бесполезно. От отчаяния впадала в депрессии. Я много раз уходила от него и столько же раз возвращалась — я все ему прощала. Стоило ему попросить прощения, сказать, что перекумарит, посюсюкаться со мной немножко, один раз не уколоться, и я снова как послушная овечка. И так каждый раз, как только мое терпение лопалось.

Однажды Женя предложил и мне попробовать. Я была зла на него, что тот колется и решила в отместку (дура!) попробовать… Я очень быстро втянулась в ту жизнь, в жизнь наркоманов. Меня уже ничего не интересовало… я бросила институт. Но в отличие от Жени пыталась «спрыгнуть», но ОН меня снова втягивал. И все это произошло за очень короткое время… за 2 месяца. Но мы как бы по-прежнему любили друг друга… Смешно! Два безумных наркомана…

8 марта. Праздник… А вы знаете, как они встречаются у наркоманов? Я думаю, что догадываетесь. В этот вечер Женя чуть не «отъехал». На «семейном совете» решили мальчика снова вытаскивать из этой пропасти. Про меня, может быть, они и догадывались, но не подавали вида. Он клялся и божился, что будет лечиться и завяжет с наркотиками. В его глазах была боль… но непонятного происхождения (то ли от ломки, то ли от отчаяния). Женя говорил, что хочет бросить колоться, но не может сам справиться. Говорил, что любит меня и, если я его брошу, будет продолжать колоться. Мне достаточно было взять свои немногочисленные вещи, которые умещались в одном пакете (накануне был скандал, во время которого я в истерике позвонила свои родителям, сообщила, что Женя наркоман и чтоб они забрали меня ОТСЮДА. За мной приехал папа. Мы увезли все мои вещи. Но этим же вечером я вернулась с маленьким пакетиком…). Приехал врач, начал свою работу, расчитанную на 2 недели. Это была новая жизнь для всей семьи, очень трудная… ну, а для меня в двойне.

Если Женю постоянно кололи различными лекарствами и он спал, зовя в бреду меня и умоляя, чтобы никуда не уходила, не бросала его, то я… я не могла находиться в одном положении даже минуту. Была страшная ломка, не могла ни есть, ни спать… Меня тошнило, все мышцы болели, я не знала куда деть свои ноги, чтоб не чувствовать той ужасной боли. Но самое главное это то, что постоянно думала о наркотиках… и я не выдержала. На второй день сорвалась… Даже находясь в практически бессознательном состоянии Женя почувствовал это и мне стало стыдно. Больше я не срывалась. Но сорвался он (меня не было дома и больше никто не мог его удержать). Единственный раз за 12 дней я вышла просто за хлебом… ЕГО нет сутки, двое, трое… Я искала в милиции, в больницах… Нет нигде. Потом я нашла Женю в линейном отделении, точнее на суточных камерах, якобы за хулиганство дали (мне так по телефону сказали). Носила передачи, что делать то.. (свиданки не давали и я его даже не видела). Жду его в день освобождения — нет, звоню в отделение — говорят освободился с утра…

Через день звонят из морга и говорят, что ОН находится там уже две недели. Мы не знаем до сих пор, где правда, и не узнаем. Или Женя умер от передоза в тот день, когда ушел из дома или он погиб в камере. На опознании его отец видел резаную рану на шее, а в личных вещах не было даже ремня от джинсов. Я не могла и не хотела верить в смерть Жени. Я рвалась на опознание. Говорила: «Пока своими глазами не увижу — не поверю». Меня все отговаривали: «Запомни его таким, каким видела живым», но я не слушала — поехала с его отцом. Зашла уверенным шагом в морг… развернулась и вышла… Но все-таки я его видела мертвым — на заочном опознании в отделении — с резаной раной на шее. И этот образ возникает первым при воспоминаниях…

Май 1998 года. Похороны прошли как в тумане. Я пила водку и не чувствовала ее. С ним ушло все мое существо… Внутри как-будто все оборвалось. Брось я Женю тогда, когда он начал колоться, и этот удар попал бы мимо меня… но я любила. За что??? За то, что он меня обманул? За то, что мучал? За то, что посадил на иглу? Горе разделилось на три семьи. Его семья (он единственный и поздний ребенок), семья его родной тетки и моя семья. Мои родители не могли найти себе места, зная, как я страдаю. Чтоб не видеть их жалости я осталась у родителей Жени… Два месяца я сидела дома, практически не спала и не ела. Из НАШЕЙ комнаты не выходила. С наркотиками я завязала. Если мне удавалось засыпать, то просыпалась от шорохов и шагов по комнате.. как-будто ОН ходит и тусует свои карты. Я спала в обнимку с ЕГО кофтой. Мать Жени стала давать мне снотворное, доза поднялась до 4 таблеток за раз. Я решила прекратить их прием. Это был последний наркотик в моей жизни.

Я ненавижу наркоманов, я ненавижу людей, которые продают и перевозят наркотики, я ненавижу и тех, которые закрывают на все это глаза. До сих пор общаюсь со всеми его родственниками. Теперь они меня на самом деле любят и благодарны за то, что я подарила их мальчику свою любовь. Я очень уважаю мать Жени. Доверяю ей больше, чем родной. Сейчас у меня все хорошо, я снова учусь и работаю. Стараюсь быть всегда веселой и не хотела бы вспоминать о прошлом. У меня много друзей, точнее, хороших знакомых (мало кто заслуживает имени ДРУГ), но у меня теперь не складываются отношения с мужчинами, я не могу находиться с ними долго. Психолог говорит, что это от боязни снова потерять ЕГО… Я боюсь полюбить снова, боюсь ошибиться… Никогда не рассказывала и не буду рассказывать эту историю своим новым знакомым, да и старые не все знают. Может, и знают, но молчат…? Я боюсь, что узнав о том, что была наркоманкой от меня отвернутся.

Я часто бываю резка и груба, безразлична… Это я просто прикидываюсь такой — внутри меня беззащитное существо, которое болезненно реагирует на трудности, неудачи, обиды. Никто не верит, что я одинока, а те? кто знают — поражаются. Ведь я общительный и веселый человек. Никогда никому ничего не показываю, все свои переживания и страхи держу в себе. О них не знают даже мои родители, близкая подруга, сестра… и мать Жени.

Я смогу пережить все… знаю. Не сказала бы, что испытываю какую-то боль или ощущаю пустоту. Нет, время — лекарь. Но что-то меня гложет, а что — я не знаю… Неужели, я так и останусь наедине со своим прошлым, никого не подпуская к себе, как свернувшийся в клубок ежик…?