Музеи в центре Москвы, которые скрыты от взглядов большинства, но более чем достойны посещения

Редакция Клео.ру предлагает маршрут по неочевидным музеям центра столицы.

автор Евгений Елисеев

Сегодня редкая арт-институция не заявляет о себе: акции, партнерства, посты в соцсетях… Кажется, что карта музейного мира города изучена вдоль и поперек. Однако место удивлению все-таки остается: некоторые музеи обнаружить не так просто, они не заявляют о себе во весь голос – и тем особенно привлекают внимание!

Музей «Огни Москвы» (0+)

Армянский переулок, 3–5, строение 1

Низкие дома, узкие улицы, много людей… Китай-город всегда был оживленным районом. Зато в его переулках легко спрятаться от суеты, побродить, даже потеряться на некоторое время. В одном из таких «рукавов» Китай-города, Армянском переулке, расположился музей «Огни Москвы». Музей был основан жителями дома в 1980-х и до сих пор существует благодаря стараниям добровольцев.

Узкие улицы Китай-города словно зовут на прогулку. Фото: Юлия Крышевич

О том, как освещалась столица на протяжении веков, можно узнать из музейной экспозиции, которая, к слову, начинается уже во внутреннем дворике. Фонари – масляный, керосиновый, электрический – встречают посетителей перед входом в обитель музея – боярские палаты XVII века. Здесь же можно почитать об известных «соседях», проживавших в разные годы в Армянском переулке. Среди них – актеры и режиссеры кино, писатели и переводчики. Часть экспонатов «Огней Москвы» интерактивная, так что детям точно будет интересно.

«Квартира на Большой Пресне». Музей-квартира Владимира Маяковского (6+)

ул. Красная Пресня, 36, стр.1, кв. 24

Поэт-революционер Владимир Маяковский много путешествовал по России, был в Европе и в Америке. Кроме его известного романа с «музой авангарда» Лилей Брик, Маяковский вступал в десятки непродолжительных любовных связей. В результате двух из них родились дети: сын Глеб-Никита появился на свет в Москве, а дочь Патрисия (русское имя – Елена) – за океаном, в семье эмигрантки Элли Джонс.

Фрагмент экспозиции в Музее-квартире Владимира Маяковского на Красной Пресне. Фото: Юлия Крышевич

Стен одного даже просторного здания вряд ли бы оказалось достаточно, чтобы охватить богатую биографию поэта. Хорошо, что Государственный музей В. В. Маяковского не ограничивается выставками на своей основной площадке на Лубянке (которая, к слову, временно закрыта). Экспозиция в музее-квартире поэта на Красной Пресне (именно здесь его семья снимала жилье в 1913–1915 гг.) повествует об «американском периоде» в жизни Маяковского: встрече с Элли Джонс, рождении дочери, атмосфере США 1920-х годов. Дочь Маяковского, Патрисия Томпсон, лично участвовала в подготовке экспозиции.

Музей «Подпольная типография 1905–1906 гг» (7+)

ул. Лесная, 55

Планы по свержению монархии в Российской империи не появились в одночасье. Идеи о революции вынашивались настроенными на протест гражданами во время камерных обсуждений на кухнях, в подвалах, посреди безлюдных переулков. Одним из таких мест для встреч «тайного сообщества» стала типография на Лесной улице, умело прикрытая от глаз чиновников вывеской «Оптовая торговля кавказскими фруктами Каландадзе».

Фрагмент постоянной экспозиции в Музее "Подпольная типография 1905–1906 гг.". Фото предоставлено пресс-службой Музея

Хотя типография просуществовала всего год, за время ее работы было напечатано пять номеров газет и множество листовок. Интересно, что деятельность подпольной типографии до ее закрытия так и не была рассекречена. Уже в начале 1920-х партийный журналист Василий Соколов выступил с инициативой создать музей типографии на ее историческом месте. Открытие состоялось в 1924 году.

Подробности посещения музеев ищите на сайте площадок.

Открывая искусство душевнобольных: музей «Гараж» представляет перевод книги Джона Макгрегора

В конце сентября издательская программа музея «Гараж» презентует перевод книги канадского историка искусства Джона Макгрегора.

автор Юлия Крышевич

Книга называется «Открытие искусства душевнобольных» (на англ. The Discovery of the Art of the Insane). Труд вырос из докторской диссертации автора и стал одним из первых исследований в области творчества «безумцев». Макгрегор изучал рисунки пациентов психолечебниц, работая на стыке искусствознания и психоанализа.

За рубежом книга Макгрегора увидела свет в далеком 1989 году, с тех пор она была переведена на три европейских языка, а также на японский. Факт выхода книги на российский рынок – настоящая удача, ведь изначально писатель не планировал переводить свое детище на русский язык. Команда музея «Гараж» посвятила работе над изданием более двух лет.

Фрагмент книги «Открытие искусства душевнобольных» Джона Макгрегора. Предоставлено пресс-службой музея «Гараж»

Структура книги состоит из 16 глав: в первых двух Макгрегор знакомит читателя с ролью творца в меняющихся жизненных обстоятельствах – теряющий рассудок живописец в противостоянии с лечащей его системой, а также с самим собой. Затем автор переходит к конкретным фигурам, таким как художники Адольф Вельфли, Джонатан Мартин, Уильям Нойес, критик искусства душевнобольных Марсель Режа, психиатр и коллекционер Ханс Принцхорн и другие. Не обходит вниманием писатель и художественные направления, связанные с состоянием безумия: экспрессионизм, ар-брют, сюрреализм – на протяжении веков искусство отражало и впитывало настроения не только отдельных людей, но и времени, наполняющих его событий, страхов и надежд. Книга изобилует иллюстрациями, права на включение которых любезно предоставили известные арт-институции.

Клео.ру поговорил с научным редактором издания, Ксенией Квашниной о новинке, актуальности темы, «русском Принцхорне» и триумфе иррационального в искусстве.


– Книга Джона Макгрегора была издана на английском в конце 1980-х. В чем актуальность разговора об искусстве душевнобольных сегодня?

– Мне кажется, здесь важно разделять актуальность самой книги и актуальность темы, которой она посвящена. Когда The Discovery of the Art of the Insane вышла в 1989 году, издательство представляло ее как первое систематическое историческое исследование искусства душевнобольных. Но Макгрегора больше интересовала история открытия «безумных» рисунков обществом: как произведения, которые долгое время игнорировали, уничтожали или рассматривали исключительно как симптомы заболевания, постепенно стали восприниматься как самостоятельные визуальные высказывания. Именно влияние творчества больных с психиатрическим опытом на профессиональное искусство, прежде всего на экспрессионизм и сюрреализм, остается одной из важнейших линий книги.

Фрагмент книги «Открытие искусства душевнобольных» Джона Макгрегора. Предоставлено пресс-службой музея «Гараж»

Несмотря на то, что работа Джона Макгрегора вышла в 1989 году, она не устарела. Изменилась оптика ее чтения. Книга «Открытие искусства душевнобольных» необходима для понимания того, как вообще возникла наша способность видеть искусство там, где прежде видели исключительно патологию. Именно эту сложную историю превращения медицинского документа в эстетический объект Макгрегор реконструирует на протяжении всей книги.

– Упоминает ли Макгрегор в своей работе искусство русских художников? Какие моменты в книге, на ваш взгляд, могут показаться узнаваемыми или просто особенно заслуживающими внимания у русскоязычного читателя?

– В структуре книги последовательно рассматриваются Великобритания, Франция, Италия, Германия, Швейцария, затем экспрессионизм, сюрреализм, психоанализ и Жан Дюбюффе. Отдельной главы о России или отечественной психиатрической и художественной традиции нет. Однако доктор Макгрегор упоминает русского психиатра Павла Ивановича Карпова, который коллекционировал работы душевнобольных.

Отсутствие материалов о России особенно интересно, потому что позволяет исследователю обнаружить удивительно близкие процессы и провести важные параллели. Не зря Павла Карпова называют «русским Принцхорном».

– Согласитесь ли вы с точкой зрения автора о том, что в последнее время в искусстве иррациональное возобладало над рациональным, был наконец найден баланс между архаическим и традиционно приемлемым? Можем ли мы здесь говорить об обретении зрелости (психической и художественной) участников процесса?

– Я бы согласилась с доктором Макгрегором лишь отчасти. В искусстве XX века действительно резко расширилась область допустимого: авангард, сюрреализм обращались к бессознательному, автоматизму, детскому рисунку и творчеству душевнобольных. Но говорить о победе иррационального над рациональным или об окончательно найденном балансе, на мой взгляд, слишком категорично.

Фрагмент книги «Открытие искусства душевнобольных» Джона Макгрегора. Предоставлено пресс-службой музея «Гараж»

Не стала бы я заявлять и о «психической зрелости» участников процесса: художественное произведение не позволяет судить о психическом здоровье или зрелости автора. О художественной зрелости можно говорить только применительно к конкретному художнику и развитию его собственного языка.

Если здесь и уместно понятие зрелости, то скорее в отношении культуры восприятия: мы постепенно научились видеть в таких произведениях не симптом и не курьез, а самостоятельное художественное высказывание, не сводя автора к его диагнозу.

Возрастное ограничение: 18+

Юлия Крышевич

Редактор раздела «Искусство»

Фото: предоставлено пресс-службой музея «Гараж»
Источник: Клео.ру