Что читать осенью: 20 главных новинок

Мистические детективы, психотерапия и другие важные книги.

автор Евгений Елисеев

Осенью все располагает к тому, чтобы читать больше: даже погода за окном намекает, что хорошо бы немного полежать дома на диване с интересной книгой. Благо, за последнее время их вышло достаточно. Собрали для вас самые интересные, которые точно скрасят дождливые выходные.

1. Мария Воронова – «Сестра молчания»

Атмосфера Ленинграда 1930-х годов, где на фоне тревожных событий после убийства С.М. Кирова разворачивается история человеческой доблести и внутренней борьбы. В этом городе, где благородство и самоотверженность становятся образом жизни, каждый на своем месте борется за лучшее будущее. Вместе две сильные женщины сталкиваются с могущественной системой, пытаясь доказать: даже в мрачные времена несломленный дух и дружба могут зажечь в душе надежду.

2. Анна Литвинова, Сергей Литвинов – «Смерть в изумрудных глазах»

Прасковья – скромная грумерша с привычкой прятаться за делами. Но один встречный музыкант-неудачник заставляет ее впервые услышать собственный голос. Что, если жизнь – не только «дом – работа»? Тем временем журналист Дима Полуянов натыкается на сеть преступлений. Школьные тайны, семейные трещины – и в центре, как будто случайно, Прасковья. Кто она: тихая жертва или ключ к разгадке?

3. Наталья Харитонова – «Город серых цапель»

Наталья приезжает «навести порядок» в агрокомпании – и вдруг замечает, как таблицы с показателями превращаются в карту ее собственной памяти. Узкие улочки нашептывают легенды, и даже отчетность оборачивается ниточками, ведущими к забытым корням. Наталья пересматривает разговоры с дочерью, учится слышать и быть услышанной, а также наконец-то сталкивается лицом к лицу со своими главными страхами. Сможет ли она разорвать эту цепочку?

4. Анна Теплицкая – «Нино и ее призраки»

Роскошная Фонтанка, грузинский темперамент и питерский сарказм. У Нино есть все – муж-полковник, двое сыновей, любовник и… хроническая усталость от жизни. В попытке выдохнуть она идет к гипнотерапевту и ныряет в лабиринт памяти, где Петербург становится сном, а желания – улицами, по которым нельзя пройти, не оступившись. Здесь всплывают три десятилетия – от Тбилиси до Невы, от первой страсти до последних сомнений.

5. Ольга Володарская – «Завещание свергнутой королевы»

Когда-то ее называли Белой Королевой – гроссмейстершей, которая играла не только фигурами, но и сердцами. Сегодня Белла Григорьевна – нелюдимая старуха, объект сплетен и расчета: одна соседка мечтает о ее квартире, другая терпит из-за былой славы. Но шахматная доска жизни никогда не пуста… Прошлое делает новый ход – возвращается тот, кто однажды сверг ее с пьедестала, чтобы открыть тайну их прежней партии… Или поставить мат.

6. Анна Князева – «Не жди меня долго»

Анна Стерхова летит на «Тихоокеанские хроники» в поисках вдохновения, а находит приглашение в тень чужих тайн. Знакомство с журналисткой оборачивается цепью загадок: убит режиссер Воронин, всплывает дело исчезнувшего океанографического судна и гибели неизвестного тридцать лет назад. В атмосфере подозрений Анна идет по следу лжи, предательства и тайников памяти, где каждый герой скрывает нечто важное.

7. Бернар Вербер – «Вальс душ»

Они ищут друг друга уже 120 000 лет – сквозь пепел древних цивилизаций, через эпохи огня и стекла. В каждой жизни их тянет друг к другу, но рок снова и снова меняет финал. Теперь времени не осталось: накануне Апокалипсиса им предстоит нырнуть в собственные реинкарнации. От автора «Империи ангелов» – роман-портал, где любовь становится компасом.

8. Серафина Нова Гласс – «На тихой улице»

Идеальный Брайтон-Хиллз сияет, но за белыми заборами кишат секреты. Кора уверена, что муж изменяет – и на этот раз у нее есть факты. В бой вступает Пейдж, лучшая подруга и идеальная соседка для разведопераций: после гибели сына она следит за всеми. А через дорогу – Лукас и Джорджия. Он – загадка, она – пленница собственного особняка. Кто здесь хищник, кто приманка, а кто – следующий?

9. Серафина Нова Гласс – «Пустая комната №10»

Новый хит от автора бестселлера «На тихой улице» приглашает вас в «Платаны» – жилой комплекс, где стены хранят тайны. Анна теряет мужа и ответ на главный вопрос: было ли убийство, в котором он признался? След ведет в его мастерскую. Касс застряла между чужими капризами и своими счетами. Она готова переступить черту – и делает это ради денег и загадочного незнакомца. Но сделки с тенями всегда требуют расплаты. Когда в комплекс въезжает Анна, невинные совпадения складываются в опасный узор.

10. Чжу Миньчуань – «Субъекты безумия»

Она приходит в участок каждый день и повторяет одно и то же: меня убили – и я воскресла. Полицейские смеются, пока женщина не приносит портрет убийцы. Свой собственный. Имя пробивают по базе, и мир трещит: она числится пропавшей уже полгода. Когда в дело вступают психиатры Чэнь Путянь и Ян Кэ, привычные диагнозы рушатся. Разум – главный преступник? Или кто-то научился им управлять?

11. Чжу Миньчуань – «Симптомы затмения»

Чэнь Путянь и Ян Кэ ссорятся, спорят, но работают как идеальный шестереночный механизм. Их отправляют в школьный центр: старшеклассница мертва, но ее лучшая подруга клянется, что она жива. Девочка с «памятью золотой рыбки» застряла в одном майском дне, и каждый разговор для нее словно первый. Что это: травма, обман или чей-то ловко прописанный сценарий? А совсем рядом их ждет замурованное женское тело…

12. Наталья Тимошенко – «Последнее отражение»

«Последнее отражение» – это мистический детектив с характером. Просыпаешься в заброшенном сарае, связанная по рукам и ногам? Похоже, вечер перестал быть томным. Воровка Лу получает предложение, от которого нельзя отказаться: украсть дневник оккультиста ради решения собственных проблем. Простая сделка? А вот и нет. Дневник оказывается не тетрадью, а ключом к древнему артефакту, который меняет правила игры и стирает границы между реальностью и кошмаром.

13. Тамара Крюкова – «Усмешка музы»

Марк – писатель, у которого иссякли слова. Его книги когда-то распахивали чужие сердца, а теперь он не может написать ни одного хорошего предложения. Любовь с Ниной трескается в первый раз за шесть лет, и вскоре трещина превращается в пропасть. В этот момент в его жизнь входит Муза: незнакомка с именем, которое звучит как обещание. Случайность? Или рука судьбы, готовая вернуть утраченный дар любой ценой? «Усмешка музы» – роман о соблазне вдохновения и о цене, которую мы готовы за него платить.

14. Татьяна Устинова, Павел Астахов – «Зигзаг у дачи»

В новом романе цикла «Дела судебные» ставки выше, чем когда‑либо. Судья Елена Кузнецова готовится к свадьбе с бизнесменом, мечтающим о «Поселке будущего», где технологии лечат боль прошлого. Пока Елена выбирает платье и дату, в дачных переулках назревает драма. Новый хозяин под благовидным предлогом отжимает у пожилых Сизовых дом, и мужу ее сестры приходится идти по следу фальсификации. Елене тоже придется вмешаться.

15. Дарья Дезомбре – «Дочь поэта»

На даче у Финского залива внезапно обрывается жизнь знаменитого поэта. Аспирантка Ника, специалист по романтической поэзии, приходит как литсекретарь – и остается детективом поневоле. Несчастный случай, приступ, суицид? Или тщательно разыгранная сцена? Сын поэта нанимает Нику разобрать архивы официально и докопаться до правды неофициально. В доме, где каждый хранит тайны, Нике будет непросто…

16. Татьяна Полякова, Анна Полякова – «Племя Майи»

Майя жила без тайн, пока письмо с фразой «Я знаю, кто убил твоего отца» не сорвало замки с прошлого. Вслед за ним – звонок от нотариуса и загадочное наследство от неизвестного мужчины. Карточный домик привычной жизни рушится… 29 лет она верила в случайность своего рождения, но теперь ей предстоит пройти по следам, которые ведут к настоящей семье, к скрытым именам и опасностям, что прячутся ближе, чем кажется. Новая закрученная история Татьяны Поляковой возвращает героев «Таинственной четверки».

17. Роман Папсуев – «Третий взгляд и другие истории»

Роман Папсуев переосмысливает славянский фольклор, возвращая героям голос и силу. Мы думали, что знаем эти истории с детства – но лес глубже, чем кажется, и каждый поворот меняет правила. Здесь чудо – повседневность, а правда прячется в тени былей. Больше тридцати иллюстраций, от которых пахнет мхом, дымом и звездной ночью, и приключения, что мерцают русским огнем. Листайте, слушайте шорох страниц – и Белосветье распахнет двери.

18. Лана Барсукова – «Запасные крылья»

Колыма. Поздний СССР. Полковник Стрежак гонится за дезертиром, сыном чукотской шаманки – и один день раскалывает его жизнь на «до» и «после». Москва. Наши дни. Лару душит одиночество, а Руслана – безошибочный «специалист по счастью» – обещает ключ от новой жизни. Трагедия, которой уже много лет, неожиданно выстреливает в настоящем и меняет все…

19. Маша Трауб – «Кризис чужого возраста»

Маша Трауб собирает голоса тех, кто переживает кризис, в один дом: тут и шутка, что спасает от слез, и тихая исповедь о том, как родные так и не стали близкими, а случайные прохожие – стали. Ирония, добрые чудеса и детали повседневности, в которых внезапно узнаешь себя, – все это в честной прозе автора «Дневника мамы первоклассника» и «Домика на юге». Грусть сменяется светом, а безысходность – надеждой.

20. Людмила Мартова – «Круиз на краю бездны»

Отпуск мечты превратился в одиночный круиз – и, кажется, это лучшее, что могло случиться с Таисией. Жених ушел к другой, кандидатская защищена, чемодан собран, и вперед, навстречу волжским закатам, сплетням на палубе и неожиданному встречному ветру… Точнее – неожиданному знакомому. А еще – паре слишком странных смертей. Похоже, на этом круизе не все так просто…

Когда забота ранит: какие методы воспитания могут навредить подростку

Ученые объяснили, чем опасен родительский контроль

автор Евгений Елисеев

Родительская забота иногда выглядит безупречно только снаружи. Взрослый переживает за ребенка, требует дисциплины, следит за учебой, напоминает о последствиях и хочет уберечь от ошибок. Но в некоторых семьях за этим скрывается психологический контроль – давление через вину, обиду, холодность или страх потерять одобрение. Именно поэтому воспитание подростков все чаще рассматривают через призму эмоциональной безопасности в семье.

Как сообщает Ridlife.ru, ученые из Университета Линнань в Гонконге, Южно-Китайского педагогического университета и Гуандунского педагогического университета изучили, как разные модели воспитания связаны с психическим состоянием подростков. В исследовании участвовали 742 школьника 7-8 классов из двух государственных школ китайского города Фошань. Данные собирали дважды с интервалом в один год.

Фото: magnific.com

Авторы работы оценивали два важных параметра: насколько родители поддерживают самостоятельность ребенка и насколько часто используют психологический контроль. На основе этих сочетаний исследователи выделили четыре профиля воспитания. Такой подход помогает точнее понять, как воспитание подростков связано с их эмоциональным состоянием.

  • Поддерживающий профиль оказался самым распространенным – 43,6%. В таких семьях родители чаще уважали мнение подростка, оставляли ему пространство для выбора, обсуждали решения и реже прибегали к давлению через чувство вины. Этот профиль связали с наиболее низким риском депрессивных симптомов, трудностей с эмоциями и самоповреждающего поведения.
  • Умеренный смешанный профиль выявили у 33,1% семей. Здесь родительская позиция менее устойчива: взрослые могут быть открытыми и поддерживающими, но одновременно – жесткими и требовательными. Для подростка такая непредсказуемость может усиливать тревогу: сегодня его слышат, завтра за похожий поступок наказывают или эмоционально отталкивают.
  • Контролирующий профиль составил 17,4%. Он связан со строгим требованием послушания, малым количеством автономии и активным использованием психологического давления. В таких семьях ребенок может слышать упреки, сталкиваться с холодностью после конфликта или чувствовать, что любовь родителей зависит от его удобства и правильного поведения. Именно этот профиль авторы связали с наиболее выраженным риском депрессивных симптомов и несуицидальных самоповреждений год спустя.
  • Выраженно смешанный профиль оказался самым редким – 5,9%, но тоже тревожным. Внешне родители могут демонстрировать заботу, поддержку и внимание к ребенку, но параллельно активно использовать чувство вины, эмоциональное отстранение и давление. Для подростка это особенно запутанная система сигналов: его как будто поддерживают, но одновременно заставляют подчиняться через страх потерять тепло.

Фото: magnific.com

Психологический контроль часто звучит буднично. Родитель может говорить, что ребенок его разочаровал, демонстративно молчать после спора, обижаться на самостоятельное решение или намекать, что хорошие дети так не поступают. Взрослому это может казаться воспитательным приемом, однако подросток считывает другое: любовь и принятие нужно заслужить. В этом смысле воспитание подростков требует от взрослых умения выдерживать самостоятельность ребенка.

Исследователи также отметили важную цепочку: психологический контроль связан с трудностями эмоциональной регуляции, затем – с депрессивными симптомами, а далее – с повышенным риском несуицидальных самоповреждений. Особенно заметной эта связь была у девочек.

При этом работу нельзя читать как приговор родителям. Исследование показывает статистическую связь, а не автоматический сценарий для каждой семьи. Кроме того, авторы опирались на ответы самих подростков, а выборка была ограничена одним городским регионом Китая. Но общий вывод звучит достаточно ясно: подростку нужны границы, правила и участие взрослых, однако давление через вину и страх лишиться любви повышает эмоциональную нагрузку.

Самая здоровая родительская позиция строится на предсказуемости. Ребенок может ошибаться, спорить, злиться, выбирать и взрослеть, не опасаясь, что за это его накажут молчанием или холодом. Именно такая атмосфера помогает подростку выдерживать сложные чувства и не оставаться с ними в одиночестве.Поэтому воспитание подростков лучше строить на понятных правилах, уважении к чувствам ребенка и спокойном диалоге.

Евгений Елисеев

Выпускающий редактор

Экосистема с чатами и звонками: что известно о новом мессенджере от Wildberries

Сервис пока тестируют внутри компании.

автор Катерина Кулагина

Пока другие маркетплейсы ограничиваются чатами между покупателем и продавцом внутри своих приложений, «дикие ягодки» решили пойти дальше. Объединенная компания Wildberries & Russ запустила в тестовом режиме собственный сервис для общения. Кроме того, есть задел на полноценную экосистему, которая включит в себя уже активное приложение видеошопинга Wibes.  

Деталей немного. По словам Татьяны Ким, изначально проект создавали как внутренний инструмент для рабочих задач сотрудников компании, но в будущем сервис планируют открыть для широкой аудитории. Глава Wildberries уточнила, что пока основная задача «сделать так, чтобы он работал для решения внутренних проблем».

Конкурентов у будущего приложения Wildberries хватает. Несмотря на блокировки, Telegram пока остается предпочтительным приложением для общения, поиска информации и развлечений. Кроме того, на пятки наступает VK и МАКС. Нельзя не упомянуть, что по инициативе депутатов КПРФ обсуждается законопроект о запрете навязывания определенных мессенджеров школьникам и педагогам. В случае, если подобный законопроект пройдет одобрение, у приложения Wildberries есть все шансы вовремя встроиться в нишу.

Стоит отметить общий тренд, когда крупные компании все чаще нацелены на построение экосистемы вокруг бренда. Из очевидных примеров – Яндекс или ВКонтакте, которые стремятся закрыть максимум потребностей своих пользователей внутри одного приложения. 

Катерина Кулагина

Шеф-редактор

Зумеры против бумеров: что такое когнитивная лень и кто на самом деле разучился думать

Спойлер: проблема касается всех.

автор Евгений Елисеев

Когнитивная лень – это склонность мозга экономить умственные усилия: выбирать быстрый ответ, привычную схему или внешнюю подсказку вместо долгого анализа, проверки и самостоятельного вывода. В массовом разговоре рядом с этой темой часто появляется «клиповое мышление» – привычка воспринимать информацию короткими фрагментами, которую обычно связывают с соцсетями, цифровой средой и поколением зумеров.

Почему о когнитивной лени заговорили сейчас

Разговоры о «когнитивной лени» легко скатываются в привычный конфликт поколений. Старшие упрекают молодых в том, что те живут в телефоне, читают короткими отрывками, быстро устают от сложных текстов и все чаще идут за готовым ответом к поисковику или нейросети. Молодые отвечают, что мир перегружен информацией, а без цифровых инструментов в нем уже невозможно нормально учиться, работать и ориентироваться.

Фото: magnific.com

В этом споре есть эмоциональный шум, но есть и реальная проблема. Человеческий мозг действительно склонен экономить усилия. В социальной психологии для этого есть образное понятие cognitive miser – «когнитивный скряга». Его смысл в том, что человек ограничен в способности обрабатывать информацию и потому часто выбирает быстрые мыслительные маршруты: упрощает, опирается на привычные схемы, использует подсказки и готовые решения. Исследователи Сьюзан Фиске и Шелли Тейлор описывали эту модель как представление о человеке, который из-за ограниченных ресурсов обработки информации использует упрощающие стратегии при решении сложных задач.

Сама по себе такая экономия не выглядит патологией. Если бы мозг каждый раз тратил максимум сил на любой выбор – от покупки хлеба до ответа на сообщение, – повседневная жизнь быстро утонула бы в перегрузе. Быстрые решения, привычки и эвристики помогают справляться с рутиной. Проблема начинается в другой точке: когда привычка экономить усилие касается уже не бытовых мелочей, а чтения, анализа, памяти, аргументации и способности самому дойти до вывода.

Что такое когнитивная разгрузка

В научной литературе рядом с этой темой стоит еще одно важное понятие – cognitive offloading, когнитивная разгрузка. Так называют перенос части умственной работы во внешнюю среду: в заметки, списки, калькуляторы, навигаторы, поисковики, смартфоны и теперь – в нейросети. Обзор Risko и Gilbert в Trends in Cognitive Sciences описывает
данный термин как широкий набор способов использовать тело, предметы и внешние инструменты, чтобы снизить внутреннюю когнитивную нагрузку.

Фото: magnific.com / @creativeart

Здесь важно не впадать в технофобию. Сделать список покупок – тоже когнитивная разгрузка. Поставить напоминание о встрече – тоже. Проверить маршрут в навигаторе – то же самое. Внешние инструменты помогают человеку думать эффективнее, если освобожденный ресурс уходит на более сложную работу. Но при постоянном делегировании самих мыслительных операций возникает риск: человек получает результат, не проходя путь к нему.

«Эффект Google»: память начинает работать иначе

Первым массовым символом этой перемены был поисковик. В 2011 году исследователи Бетси Спэрроу, Дженни Лю и Дэниел Вегнер описали так называемый «эффект Google»: когда люди знают, что информацию легко найти позже, они хуже запоминают саму информацию и лучше запоминают место, где ее можно отыскать. Columbia University в материале о работе формулировал вывод так: поисковые системы меняют то, как работает человеческая память в эпоху легкого доступа к сведениям.

Смартфоны усилили эту механику. Дело уже не только в доступе к фактам. Устройство лежит в кармане, всегда предлагает подсказку, маршрут, перевод, ответ, развлечение и социальное подтверждение. Человек все чаще не держит вопрос внутри себя достаточно долго, чтобы мысль успела развернуться. Возникла пауза – рука тянется к экрану. Появилось затруднение – проще спросить систему. Захотелось разобраться – можно ограничиться краткой выжимкой.

Фото: magnific.com / @rawpixel.com

Нейросети и риск интеллектуальной зависимости

Нейросети подняли ставку еще выше. Поисковик обычно показывает источники и заставляет хотя бы выбирать между ними. Генеративный ИИ сразу выдает связный текст, план, аргументы, резюме, письмо, сценарий, объяснение. Это удобно, но именно удобство и создает новый риск. В исследовании Michael Gerlich, опубликованном в журнале Societies, более частое использование ИИ-инструментов было связано с более низкими показателями критического мышления, а когнитивная разгрузка рассматривалась как один из механизмов этой связи. В работе участвовали 666 человек разных возрастов и образовательных групп.

Отдельный резонанс вызвал препринт MIT Media Lab – Your Brain on ChatGPT. В эксперименте 54 участника писали эссе с помощью ChatGPT, поисковика или без цифровой помощи, а исследователи отслеживали активность мозга с помощью электроэнцефалографии Группа, использовавшая нейросеть, показала более низкую нейронную вовлеченность и слабее ощущала авторство текста. При этом работа пока имеет статус препринта, выборка небольшая, задача узкая, поэтому ее нельзя использовать как окончательный приговор ИИ. Корректный вывод таков: некритичное использование нейросетей способно снижать самостоятельное включение в интеллектуальную работу.

Социальные сети добавляют к этой картине фактор внимания. В исследовании JAMA Pediatrics на базе ABCD Study рассматривалась связь между траекториями использования соцсетей и когнитивными показателями у подростков. Выборка включала 6554 участника. Более активный рост времени в соцсетях был связан с более низкими результатами по ряду когнитивных тестов, включая чтение и память. Это наблюдательная работа, поэтому из нее нельзя честно вывести прямую причинность. Но сам сигнал тревожный: чем глубже детская и подростковая жизнь встроена в ленту, тем острее вопрос о цене такого режима внимания.

Фото: magnific.com

На этом фоне поколение Z действительно выглядит уязвимой группой. Эти люди росли не просто рядом с технологиями, а внутри цифровой среды. Для зумеров быстрый доступ к ответу, постоянная коммуникация, короткий формат, лента рекомендаций и учебные задачи через экран – нормальный фон взросления.

Что показывают образовательные данные

Есть и более широкие образовательные сигналы. В PISA 2022 средние результаты стран ОЭСР по математике снизились на рекордные 15 баллов по сравнению с 2018 годом, а по чтению – на 10 баллов. OECD отдельно подчеркивала, что падение в чтении и математике нельзя объяснить только пандемией: по чтению и естественным наукам нисходящая траектория наблюдалась уже около десятилетия.

При этом связь технологий и обучения сложнее лозунгов. В докладе OECD Students, Computers and Learning отмечалось, что умеренное использование компьютеров в школе может сочетаться с лучшими результатами, но очень частое использование связано с заметно более низкими учебными показателями, даже с учетом социального происхождения и демографических факторов. Иными словами, сам факт наличия технологий в образовании не гарантирует развития мышления. Важен способ использования.

Молодые чаще жалуются на память и концентрацию

Есть и свежие показатели по самооценке когнитивных трудностей. Yale News писал о работе, где анализировались американские данные за 2013–2023 годы: доля взрослых, сообщавших о серьезных трудностях с концентрацией, памятью или принятием решений, выросла с 5,3% до 7,4%. Самый резкий рост пришелся на возраст 18–39 лет: с 5,1% до 9,7%. Это не тест интеллекта и не доказательство «массового отупения», а самоотчет, однако игнорировать такую динамику тоже было бы странно.

Фото: magnific.com

Почему нельзя просто обвинить зумеров

На этом месте легко сделать грубый вывод: виноваты зумеры, они разучились думать. Такой вывод выглядит эффектно, но плохо выдерживает проверку. Во-первых, склонность экономить умственные усилия была у человека задолго до TikTok, ChatGPT и смартфонов. Во-вторых, миф о «цифровых аборигенах», которые якобы от природы лучше ориентируются в информации и умеют многозадачность, давно критикуется исследователями. Пол Киршнер и
Педро Де Брейкере
в статье
The myths of the digital native and the multitasker
подчеркивали, что информационно компетентные «цифровые аборигены» как особый тип учащихся не подтверждаются научными данными, а многозадачность в обучении чаще оказывается переключением между задачами с потерей качества.

Поэтому главный вопрос звучит иначе. Не «почему зумеры ленятся думать?», а почему вся современная среда все чаще вознаграждает минимальное усилие.

  • Быстрый ответ ценится выше долгого размышления.
  • Краткий пересказ удобнее полного текста.
  • Готовая позиция популярнее внутренней работы.
  • Алгоритмы удерживают внимание через постоянный поток стимулов.
  • Нейросети снимают боль пустого листа, но вместе с ней могут снять и тренировку самостоятельного мышления.

Зумеры – это самая заметная группа внутри новой среды. Их когнитивные привычки формировались в момент, когда смартфон, соцсети, рекомендательные алгоритмы и генеративный ИИ начали конкурировать с книгой, долгим чтением, скукой, памятью и внутренней дисциплиной. Старшие поколения тоже подвержены этому процессу, просто у многих из них базовые навыки концентрации успели сложиться до цифрового давления.

Главный вывод

Так что когнитивная лень – это проблема всего человечества. Но у молодых поколений она проявляется раньше, ярче и заметнее, потому что на них пришлась самая плотная версия цифровой среды. И будущий разрыв будет проходить между людьми, которые умеют использовать технологии как усилитель мышления, и теми, кто постепенно отдает им саму привычку думать.

Технологии не обязаны ослаблять интеллект. Они могут помогать учиться, искать, проверять, сравнивать и создавать, но для этого человеку придется сохранить за собой главное – усилие понимания. Без него поисковик, лента и нейросеть будут лишь удобным способом все реже встречаться с собственным мышлением.

Евгений Елисеев

Выпускающий редактор