«Культурный код» провинциальной Тарусы: разговор с психологом Александрой Яковлевой

Психолог, журналист, автор популярного подкаста "Психология с Александрой Яковлевой" – о любимой Тарусе, этнических девичниках и русских традициях.

автор Катерина Кулагина

Александра Яковлева водит для своих друзей авторские экскурсии по городу, помогает проводить этнические «русские девичники», является куратором проектов «Тарусский причал» и «Фестиваль старинных саней». Мы встречаемся с Сашей на паблик-ток с фольклор-терапевтами и психологами на тему «Культурный код: ценности и особенности культуры в современном мире», проходящем в ресторане «Савой», где она выступила в роли ведущей. 

– Александра, почему, на ваш взгляд, сегодня так актуальна тема «Культурного кода»? 

 – Русская традиция – нескончаемый источник энергии, настоящий, как я говорю, «сундук с ресурсами». Сколько мудрости и силы было в том, что можно назвать «народная психология». Сегодня – да, интерес к обрядам, традициям, своему родному «культурному коду» активно возрождается, и недаром по всей стране такой большой запрос на этнические фестивали, праздники, девичники. Сегодня мы как раз собрались, чтобы обсудить, как старинные русские традиции могут помочь людям 21-го века.

– Вы рассказали, что в какой-то степени сами возрождаете интерес к традиции в Тарусе. Вы там родились, родное для вас место? 

– Я сама москвичка, но с детства каждое лето проводила именно в Тарусе, на даче у бабушки. И это было по-настоящему деревенское детство, несмотря на то, что Таруса – город. У большинства жителей (и у нас в том числе) не было водопровода, телевизора, каких-то удобств. Чтобы заварить чай с травами, мы шли в поля их собирать, чтобы пожарить картошку с грибами, надо было взять корзину и отправиться в лес.

В Тарусе я исходила все тропинки, мне знаком каждый изгиб Оки. Это мое родное место, место силы. Я росла здесь, вырастила своих детей. Историю Тарусы и истории творческих людей, которые здесь когда-то жили или гостили, я изучила в деталях.

И когда ко мне приезжают гости, то я могу часами рассказывать о Василии Дмитриевиче Поленове, «открывшем» Тарусу для творческого мира, о Константине Георгиевиче Паустовском, памятник которому стоит над Окой, о Марине Ивановне Цветаевой, которая провела в Тарусе самые счастливые годы – детство и отрочество. Семья Цветаевых много лет снимала здесь дачу, в Песочном.  

– Как вам кажется, в чем феномен этого небольшого городка Калужской области? Почему именно сюда так тянет людей искусства?   

– Волна интереса к Тарусе людей искусства началась с появления здесь художника Василия Поленова. Он исполнил свою мечту и построил на другом от нас берегу Оки (сейчас это Тульская область) усадьбу Борок. Русская природа до сих пор вдохновляет творческих людей. Не влюбиться в эти виды невозможно! В гости к художнику стали приезжать его друзья – Коровин, Серов, Левитан. С конца 19-го века здесь поселилась семья Цветаевых. В советское время здесь жил Николай Заболоцкий, купили дом Паустовские, также во многом «спровоцировавшие» волну писательского интереса к тихой и провинциальной Тарусе. Сюда переехали Белла Ахмадулина со своим мужем, художником Борисом Мессерером, Святослав Рихтер, который организовал в городе музыкальный фестиваль. Вообще, нельзя жить здесь, не подпитываясь таким богатым прошлым. И со временем я тоже стала принимать участие в проектах, связанных с «культурным кодом». Например, в «Фестивале старинных саней».

– О, можно поподробнее?

– В Тарусе живет уникальный человек – Алексей Калмыков. Он в одиночку собрал удивительную коллекцию старинный саней – несколько сотен экземпляров. Самый старый относится к 18-му веку. Есть купеческие сани, для парадных выездов, для дров и сена, грузовые, в том числе сани из блокадного Ленинграда, резные, расписные, плетеные, кованые. Он ищет сани по всей стране и ближнему зарубежью, реставрирует. Глобальная мечта – музей саней. Но пространства, способного вместить столь масштабную коллекцию, пока у нас нет. Сейчас все экспонаты прячутся по разным местам Тарусы – в гаражах, на складах и чердаках знакомых и друзей. Поэтому был придуман фестиваль, чтобы вывести сани на общее обозрение. Уже несколько лет подряд зимой у нас открываются фестивальные площадки, в том числе в саду Ракицкого, в историческом подвале Школы искусств и др. На главной площади Тарусы организуются праздничные катания на санях, и все жители и гости города могут прикоснуться к истории старинного транспорта и сделать на память красивые фотографии. Приглашаем всех! Кстати, коллекцию саней Алексея уже назвали одной из крупнейших в стране.

– Знаю, что на этом вы не остановились…

– Еще Алексей собирает и сохраняет лодки-плоскодонки. Тоже старинная транспортная, но не сухопутная, как сани, а речная культура. Раньше река Ока была настоящей дорогой жизни. Товары, пассажиры, торговля… И на всех реках были лодки под названием плоскодонки, для мелководья. Но с появлением новых быстроходных моторных лодок такие варианты транспорта ушли из нашего повседневного быта, стали не нужны, как и сани. О них потихоньку стали забывать, но только не мы. Алексей занимается поиском и восстановлением этих лодок, с командой плотников по старым лекалам строит новые, тарусские художники помогают расписывать их в разных темах, связанных с историей любимого города. Я сама принимала участие в росписи нескольких. Сейчас они стоят под открытым небом, на берегу красавицы-Оки, и каждый может ими полюбоваться. Чуть больше года назад наши лодки пригласили в Москву, во Всероссийский музей декоративного искусства, где они провели месяц, а потом вернулись домой, в Тарусу. Расписная лодочка из коллекции Алексея украшала стенд Калужской области на Международной выставке «Россия», и сани тоже мы туда возили.

Фото: личный архив Александры Яковлевой

– Говорят, с приходом теплых дней к вам начинают «подтягиваться» творческие девушки? Вы тут обмолвились, что помогаете проводить девичники в русском стиле.

– В последнее время это очень модный запрос. Девичники, как правило, мы проводим в новом, очень атмосферно отреставрированном саду Ракицкого. Девичьим кругом мы идем в поле, собираем цветы, травы, плетем венки, как раньше это делали девушки на Руси. Поем песни, проводим обряды. Все безумно интересно и познавательно.

У каждого действия, символа есть свое логическое объяснение, и вот именно это – познание тайных кодовых значений – самое интересное. Мы как антропологи, возвращаемся в прошлое, к своим корням, к своему «Я», находя ответы на многие жизненные вопросы. А потом топим печь, пьем вкуснейший свежезаваренный чай из самовара, готовим еду по старинным рецептам.  

Фото: пресс-служба сада Ракицкого

– Кстати, мне тут по секрету рассказали, что в местном кафе «Где-то там» можно попробовать торт, изготовленный по рецепту… вашей мамы.

– В Тарусе очень чувствуется сотворчество с местными жителями, происходит такой постоянный круговорот ценностей. Кто-то из нас в Москве задумывался прийти в ресторан, кафе и попросить добавить в меню рецепты вашей семьи? А тут все произошло очень органично. Я сама этот тортик обожаю, он похож на медовик, но главный «секретный ингредиент» – грецкие орехи.   

– Какие у вас планы на лето? Готовитесь уже к туристическому сезону? Таруса уже не первый год попадает в топ самых посещаемых туристами малых городов.

– Конечно, у всех тарусских проектов планов на лето много. Одно из дел, которому я еще помогаю, – развитие творческого пространства в доме-музее знаменитого советского ученого-агронома Николая Петровича Ракицкого. Не так давно при поддержке Президентского фонда культурных инициатив в одном из уголков сада открылся Зеленый театр, где регулярно проходят концерты и спектакли, встречи с интересными людьми, художниками,  коллекционерами и меценатами, со всеми теми, кто формирует творческое сообщество Тарусы, ее особую атмосферу. Здесь уже прошел «Бал цветов» с участием труппы Гедиминаса Таранды, и, насколько я знаю, команда сада на это лето планирует не менее интересные мероприятия. Так что приезжайте!

Арт-консультант Анна Семенова: «Инвестировать в экспертизу нужно до того, как начать продавать ее как услугу»

Дипломированный искусствовед собиралась строить академическую карьеру, работала в Третьяковке, пока не осознала, что создана для арт-бизнеса.

автор Юлия Крышевич

Анна Семенова — о карьере и правилах арт-бизнеса.

В рубрике «Кем я хочу стал» мы говорим с профессионалами мира искусства об их творческом пути. В разгар лета собеседницей Клео.ру стала Анна Семенова, арт-консультант, независимый куратор и продюсер, директор BORSCH Gallery.

Анна окончила исторический факультет МГУ и Школу «Свободные Мастерские» при ММОМА. Более семи лет она работает на пересечении коммерческого, институционального и независимого арт-секторов.

География реализованных проектов Анны Семеновой включает Москву, Санкт-Петербург, Лондон и Барселону. По словам специалиста, ее практика строится на сочетании академической базы, рыночной экспертизы и понимания того, как искусство существует в разных контекстах.

Из личного архива Анны Семеновой

– Вы окончили исторический факультет МГУ по специальности «История и теория искусства». Думали, кем собираетесь стать во время учебы? Какие профессии успели попробовать в первые годы карьеры?

– Во время учебы я искренне думала, что буду заниматься наукой. МГУ дает очень фундаментальную базу. На каком-то этапе даже кажется, что академический путь – это и есть твое. Параллельно я проходила многочисленные стажировки, например, в пиар-отделе ЦСИ «Винзавод» и в команде Премии Кандинского.

Моя первая полноценная работа была в Третьяковской галерее. Опыт важный, но государственные институции на тот момент не отвечали моему темпераменту: слишком консервативные, слишком медленные. Так я перешла в арт-бизнес и поняла, что именно в частном секторе мне интересно строить карьеру.

– В кураторской сфере бытует представление о том, что куратору необходимо найти «своего» художника или даже пул авторов, на сотрудничество с которыми можно рассчитывать. Что думаете об этой стратегии в своей практике? Предпочитаете работать с хорошо знакомыми именами или держите сознание открытым для новых связей?

– Я понимаю логику этой стратегии, и в ней есть смысл. Долгосрочные отношения с художниками дают глубину, которую невозможно получить от разовых коллабораций. Ты начинаешь понимать не только работу, но и мышление, эволюцию, внутренние противоречия автора.

Но я сознательно держу практику открытой. Особенно в работе с коллекционерами. Задача арт-консультанта — не продвигать конкретных художников, а помочь собранию развиваться в соответствии с его собственной логикой. Это требует широкого и постоянно обновляемого взгляда на рынок.

Из личного архива Анны Семеновой.

– Вы начали сотрудничество с галереей BORSCH в 2019 году. Как развивалась ваша роль? Вам удается сочетать галерейную работу с независимой практикой?

– Семь лет назад я пришла в BORSCH волонтером. Проект меня захватил, я начала брать на себя больше ответственности: сначала отдельные задачи, позже проекты целиком. Со временем я стала руководителем галереи.

Параллельно основной работе я замечала вокруг себя еще десятки инициатив, разных форматов сотрудничества. Люди в искусстве редко фокусируются на одной задаче: здесь это едва ли возможно (и не особо желательно). Независимое кураторство, продюсирование совместно с институциями, арт-дилерская практика – все эти проекты существуют одновременно, в разной степени интенсивности в зависимости от момента.

– Что самое сложное для вас в работе арт-консультанта? А какая часть повседневной рутины кажется наиболее приятной?

– Важно сразу отметить, что арт-консультант – не одна роль, а несколько ролей, которые меняются в зависимости от задачи. С частным коллекционером ты советник: помогаешь понять, какую логику и идентичность должно отражать собрание. С корпоративным клиентом цель другая: выстроить коллекцию как инструмент культурной позиции компании с понятной стратегией и долгосрочной перспективой. В работе с институциями ты выступаешь как продюсер или куратор: переводишь идею в реальный проект и берешь на себя его реализацию.

Самое сложное, пожалуй, это управление ожиданиями: и своими, и чужими. Ты работаешь одновременно с разными людьми, разными логиками и разными временными горизонтами. Удерживать все это в балансе требует не меньше энергии, чем сама профессиональная экспертиза. А самое приятное, когда что-то сходится. Проект находит свое место, коллекция обретает внутреннюю логику… Это не всегда предсказуемо, не происходит по расписанию, но ради этого и делается все остальное.

– Какой совет вы дали бы молодым людям, которые хотят консультировать по вопросам искусства?

– Инвестировать в экспертизу до того, как начать продавать ее как услугу. Арт-рынок очень быстро считывает разницу между тем, кто понимает искусство и специфику области, и тем, кто научился про это говорить. Обе позиции отражают разный подход к делу.

И еще одно, пожалуй, самое важное: мир искусства — это не работа, а образ жизни. Ты ходишь по выставкам не потому что надо, но смотришь их, выстраиваешь отношения с художниками из настоящего интереса. Когда это становится приоритетом, все остальное достраивается вокруг.

Из личного архива Анны Семеновой

– Продолжите фразу: Арт-консультант в мире искусства — это как…

– … переводчик на переговорах, где все разъясняются на разных языках и каждый (самонадеянно) убежден, что понимает остальных. Художник говорит на языке образов и смыслов, коллекционер – на языке ценности и идентичности, рынок – на языке денег и времени. Задача переводчика не просто передать слова, а сделать так, чтобы все стороны в какой-то момент действительно услышали друг друга.

Юлия Крышевич

Редактор раздела «Искусство»

Фото: из личного архива Анны Семеновой
Источник: Клео.ру