От апсайкла до сотрудничества с Ольгой Серябкиной: интервью с дизайнером одежды Елизаветой Кабановой

Основательница бренда Byinvercia рассказала свою история успеха.

автор Анна Дубинина

Елизавета Кабанова, создательница бренда одежды Byinvercia, рассказала журналу Клео.ру о своем пути: от первых шагов в мире апсайклинга до формирования уникального авторского стиля; а также о том, как любовь к экспериментам с необычными материалами превратилась в успешный бренд одежды, сотрудничающий с Валей Карнавал и Ольгой Серябкиной, а еще – какие проблемы стоят за трендом на переработанные материалы и апсайклингом, и как экология стала трендом в дизайне.

Начало пути: от подержанной швейной машинки до собственного бренда

– Как начинался твой путь в дизайне?

– Началось все очень просто: я увидела несколько вещей,
которые мне очень понравились, но их не было в России. Вместо того, чтобы
искать аналоги, я решила сделать их сама. Все произошло стремительно: нашла б/у
швейную машинку среди объявлений в интернете, купила и сразу начала шить. Никакого специального
обучения не было, все шло методом проб и ошибок.

Фото: соцсети / @byinvercia

– Какие были твои первые изделия?

– Мои первые изделия были созданы в технике «rework»: я брала
уже готовую вещь и перешивала ее, преобразовывая во что-то новое. Например, я
брала несколько винтажных толстовок Nike, распарывала их и сшивала заново вместе, создавая единую
вещь из нескольких разных.
Для новичков такой метод намного легче, чем самостоятельно шить с нуля.
Также я создавала сумки с помощью шила и крючка, сумки-мячи на
ранних этапах развития бренда – это была полностью ручная работа. Так появился мой
бренд Byinvercia.

Фото: соцсети / @byinvercia

Поиски себя и работа
на заводе

– Какой опыт повлиял на твое отношение к труду и дизайну?

– Мой отец работал на Лианозовском электромеханическом заводе,
и я тоже там подрабатывала три лета. Сначала это была простая работа –
разлиновка тетрадей, потом я познакомилась с главным технологом, и она начала
меня обучать. Я работала с резисторами, придавала им форму. Позже мне доверили паять детали на платы. Это был очень интересный опыт, который дал мне представление о работе с различными материалами и технологиями.

– Повлияло ли это на твои карьерные решения?

– Этот опыт повлиял на мое понимание работы и графика. Работа на заводе дала мне представление о том, чем я точно не хочу заниматься. Этот опыт подтвердил мое желание работать самостоятельно, вне жесткого графика.

Фото: соцсети / @byinvercia

Арт-объекты и
творческие эксперименты

– Помимо одежды, ты создаешь и другие предметы. Что именно?

– Мне важно создавать своими руками не только одежду,
но и сопутствующие предметы. Например, я делала металлические элементы для
украшений, глиняного скорпиона для телефона – это своего рода арт-объекты.
Хотелось бы создавать более масштабные работы, не предназначенные для носки. Я
пробовала работать с глиной, полимерной глиной, эпоксидной смолой, 3D-печатью.
С помощью 3D-принтера я даже печатала детали для сумок и корсетов, сейчас
работаю над платьем-корсетом с напечатанными элементами – это совместный проект
с другой девушкой, я помогаю с конструкцией и подбором материалов.

Фото: соцсети / @byinvercia

Необычные материалы и ткани

– Ты часто используешь нестандартные материалы. Какие самые необычные?

– Я использую совершенно разные материалы: и пластины из металлизированного пластика для арт-объектов, и ткань для обивки мебели, с помощью которой шила женские корсеты. Недавно, я создавала ремень из ключей. Как-то раз, я даже использовала бегунки от молний, которые остались от перешитой одежды. Сначала я не задумывалась над этим, а потом пересмотрела их и поняла, что можно создать украшение из них.

Фото: соцсети / @byinvercia

Апсайклинг: тренды,
вызовы и личный опыт

– Почему апсайкл сейчас так популярен?

– Тут несколько причин, одна из которых – это всеобщий тренд на экологию. Потребителю сейчас важен ответственный подход к производству одежды, они хотят приобрести вещь, которая оставляет меньше вреда для окружающей среды. И апсайкл как раз отвечает этому запросу: использование уже существующих материалов снижает потребление новых ресурсов и уменьшает количество отходов. Другая причина – это внешняя составляющая: можно создать уникальную вещь с помощью техники реворка.

Фото: соцсети / @byinvercia

– Какие сложности могут быть у дизайнеров, работающих с
переработанными материалами?

– Быстрая смена модных трендов делает этот рынок
нестабильным. Вкусы потребителей меняются быстро, и то, что сейчас актуально,
может быстро выйти из моды. Кроме того, использование винтажных материалов,
например, меха, сопряжено с определенными этическими вопросами. Настоящий мех,
несмотря на растущую терпимость к нему, по-прежнему вызывает споры.
Использование винтажного меха требует особого внимания: необходимо четко указывать
его происхождение, доказывать, что это действительно переработанный материал, а
не новый. Это сложно и требует дополнительных усилий по информированию
покупателей, чтобы избежать недопонимания и негативных реакций. В России, где
мех традиционно занимает важное место в культуре, эти вопросы, возможно, менее
остро стоят, чем в других странах, например, в Америке. Но для крупных брендов
прозрачность и ответственность в использовании таких материалов критически
важны. Любое сомнение может привести к негативным последствиям для репутации.

Даже для меня, как для небольшого бренда, использование,
например, настоящих перьев или крыльев – это рискованный шаг. С одной стороны,
это необычные материалы, с другой – они выглядят довольно
«устрашающе», и объяснить их происхождение и этичность использования
бывает крайне сложно.

Фото: соцсети / @byinvercia

Работа с Ольгой
Серябкиной и Валей Карнавал

– Ты работала с медиа-персонами?

– Я не всегда афиширую это, потому что для меня ценен
каждый клиент, вне зависимости от его статуса. Моя основная задача – хорошо
выполнить заказ в установленные сроки, поэтому я часто не акцентирую внимание
на том, для кого я шью. Но могу сказать, что среди моих клиентов были Валя
Карнавал, Мари Краймбрери, Ольга Серябкина, Елизавета Корнилова, Карина Нигай и другие.

Фото: соцсети / @byinvercia, @karna.val, @kornilovaliza

Авито и
рисейл-платформы

– Где искать материалы для создания апсайкл-изделий?

– На начальном этапе я использовала материалы для реворка преимущественно найденные на онлайн-площадках: eBay, Etsy, Avito – там очень много интересных вещей. Что касается люксовых брендов, мне всегда нравилась, например, монограмма Dior. И, честно говоря, использование тканей узнаваемых брендов на начальном этапе, когда у тебя еще нет громкого имени в индустрии, оказалось очень удачным ходом. Они позволяли создавать более коммерчески успешные и понятные покупателю модели. Со временем, когда я уже сформировала свой стиль, я перешла к использованию собственных тканей и принтов. Я думаю, в целом эта модель сработала. Успешнее взять уже что-то устойчивое, что людям известно и понятно, и трансформировать во что-то новое с добавлением своего видения.

Фото: соцсети / @byinvercia

От вдохновения до
реализации идеи

– Что тебя вдохновляет?

– В первую очередь – сама ткань. Я смотрю на ее фактуру, цвет, драпирую на манекене, и уже исходя из этого понимаю, что можно из нее сделать. Конечно, я смотрю, что делают другие именитые дизайнеры моды, но стараюсь избегать прямого копирования. Скорее, это способствует общей насмотренности в сфере моды. В начале пути я даже блокировала некоторых дизайнеров в соцсетях, чтобы не отвлекаться. Если источник вдохновения поступает извне, скорее всего, эта идея пришла не только мне в голову, но и еще нескольким людям точно. Поэтому сейчас я стараюсь больше времени проводить наедине с собой и своими мыслями, чтобы идеи были действительно моими. В будущем я хочу продолжать искать баланс между коммерческими заказами и творческими проектами. Просто продолжать делать, создавать и экспериментировать.

Архитектор и фотограф Елена Соловьёва: "Не хочу много производить и постоянно быть на виду"

Клео.ру поговорил с Еленой о кратковременной памяти, исчезающих ландшафтах и строительной романтике бытия.

автор Татьяна Бутурлина

Архитектор и фотограф Елена Соловьёва

Этим летом на культурной карте столицы появилась еще одна важная локация — ТОН-ЦЕНТР. Здание бывшего паровозного депо известного архитектора Константина Тона, расположенное в точке трех вокзалов на Комсомольской площади, сегодня отреставрировано и переосмыслено в качестве многофункционального экспозиционного пространства, концертной и театральной площадки. Одним из первых проектов Центра стала групповая выставка «Временные конструкции» с коллекцией краеведа Евгения Петрова, кинетическими работами Дмитрия Запылихина и арт-инсталляциями архитектора, художницы и фотографа Лены Соловьевой. 

Выпускница Института современного искусства Иосифа Бакштейна и лаборатории Александра Бродского Лена работает на стыке фотографии, инсталляции, видео и звука, исследуя сквозь оптику строительных процессов связь человека с живой и неживой природой. В этот раз Соловьёва представила архитектурную инсталляцию — ассамбляжи, где пространство стройки рассматривается как завуалированная среда обитания. В своих работах художница запечатлела привокзальную территорию кварталов, окружающих ТОН-ЦЕНТР, в период стройки и реставрации, показывая, что и в «строительно-повседневном» можно увидеть ускользающую красоту. Эта выставка — ее взгляд на то, как индустриальная среда перерождается, оставляя следы, которые продолжают жить.

Лена, можно чуть пробежаться по вашим сегодняшним работам, что вы представили? 

Это пять инсталляций – объектов, посвященных местам, которые люди привычно пробегают быстрее: привокзальные входы-выходы, какие-то строительные площадки, перетянутые сетками. Меня это, однако, вдохновляет на творчество. Все темы, связанные со строительством, реконструкцией исследую давно и с большим любопытством. По сути, все эти временные строительные конструкции, защитные ткани, проволочные ограждения — все это создает новый ландшафт, новые ситуации для жизни. Временный объект имеет «свою философию» — вскоре он будет разрушен, исчезнет, переродится во что-то большое, и память о нем сохраняю только я.

Для этой выставки я создала ряд очень больших работ-трансформеров, и все, что вы видите, – это фотография на фанере, ручная печать. Изначально планировала работать с цифрой, но потом приняла  решение пойти в мастерскую по аналоговой печати, делать весь проект на пленку. Ряд экспериментов привел меня к уникальной технике, с которой я теперь продолжаю работать. Вообще, моя цель погрузить зрителя в размышление об археологии форм, о культурном следе индустриального ландшафта.  

То есть зрителю предстоит «столкновение с незаметным»?

— Именно. Я бы даже сказала, что со «скрытым неизвестным». Практически все эти изображенные на фото места мы торопимся пройти как можно быстрее, но все равно подспудно все эти образы отпечатываются, остаются в нашей памяти как среда обитания. Дом, завешенный сеткой, через которую пробиваются металлические стержни и одновременно ветки сосны. Приоткрытое окно без стекол, над которым зависла рабочая ткань, так напоминающая рыболовецкую сеть. Я пытаюсь остановить момент, ищу в нем эстетику места. Это присутствие следа как размышление: как выглядит то, что обычно сокрыто многочисленными процессами созидания.

— Как вообще происходит этот процесс? Вы ходите с фотоаппаратом по местности и ищите «те самые места»? 

— Практически. Хожу, да, с фотоаппаратом, с телефоном, постоянно фиксирую, снимаю. В какой-то момент поймала себя на мысли: ведь если по каким-то причинам меня это все так волнует и вдохновляет, не заняться ли мне этим отдельно? Так родился мой первый художественный проект «Среда обитания». Он был также посвящен теме индустриального пространства стройки, рабочим процессам, которые я в течение многих лет документировала и собирала. Собственно, художественной практикой я вообще не так долго занимаюсь — лет шесть, наверное.

— Ваши работы-трансформеры, которые можно раскрывать, закрывать, варьировать по-своему… Это ваше ноу-хау?  

— Ну, по крайней мере, я больше такого не видела нигде. В этом проекте я использую такую технику впервые. Это решение родилось в процессе моей работы и стало важной частью этого проекта. С помощью трансформера можно менять ландшафт произведения, и работа становится пространственной композицией. Последний год вообще стал для меня временем открытий: многие новые техники и эксперименты, которые я осваиваю, становятся неотъемлемой частью моего художественного пути

— Архитектор в данном случае первичен?   

— Я называю себя междисциплинарной художницей и для меня важна и архитектурная, и художественная практика. Предметный дизайн также невозможно исключить из моей жизни. Фотография сегодня — один из интересных для меня медиумов, в которой я планирую и дальше развиваться. 

— По основной специальности архитектора еще работаете? 

— Я бы не сказала, что архитектура основная моя профессия, а эта дополнительная. Художественные проекты – осознанная часть моей жизни. Мне кажется, что, когда ты находишься долгое время в одной и той же профессии, просто необходимо ее чем-то свежим «разбавить» для поиска новых смыслов и идей. Для меня это современное искусство. А так проектов много. Сейчас работаю над архитектурными проектами нескольких петербургских отелей. Небольшими, но расположенными в исторических заданиях — это всегда трудная история, но очень вдохновляющая. Созвучная всему тому, что я делаю.

И последний вопрос: что дальше? Какой новый художественный проект? 

— Близкий этому, тоже касается исследования нашей среды обитания: из чего состоит интерьер, как он работает на наше ощущение.

Вообще, я работаю медленно. Не хочу много производить и постоянно быть на виду. Для меня важно иметь пространство и время для себя, для собственных мыслей и размышлений

Татьяна Бутурлина

Журналист

Фото: личный архив Елены Соловьёвой
Источник: Клео.ру