Открывая 18-й Международный музыкальный фестиваль в старинном русском городе Ярославль, Юрий Башмет провел традиционную встречу с журналистами. За чашечкой любимого кофе маэстро вспомнил, почему не стал рокером и какой пиджак лично для него сшил Труссарди, а еще рассказал, чем Долина отличается от Стинга.
– Юрий Абрамович, довольны внуком, который пошел по вашим стопам? Или это была «принудительная» дорожка?
– Единственное, можно сказать, «принуждение» – это то, что я ему года два назад сказал: «Если хочешь со мной общаться, то путь ко мне лежит через скрипку». И Грант это быстренько усвоил, но музыкой он и сам рад сейчас заниматься, любит и даже сочиняет довольно симпатичные вещи.
Он начал играть на скрипке года в четыре, в переходном возрасте побунтовал, конечно, хотел на футбол, а не на скрипке «пилить», но в 2012-м поступил в Центральную музыкальную школу Московской консерватории. В настоящее время он служит в армии и, знаю, готовится к выступлению на параде Победы на Красной площади. Играет в оркестре Министерства обороны, репетиции каждый день. Я думал, что проблема в том, чтобы его как-то организовать, чтобы его вкус не страдал, но, вижу, он уже сам «сорганизовался».
– А вы в его возрасте были таким же ответственным и организованным?
– Для мамы. Помню, как ходил примерным, со скрипочкой, и очень прилежно учился в музыкальной школе. Понятно, что мои уличные друзья относились к этому… ну, не очень хорошо.
И я как маятник: и слова всякие плохие выучил, и доказывал постоянно, что не хуже уличных в метании ножиков. В катании на велосипеде спиной вперед стал чемпионом. И по метанию ножей тоже чемпионом был – метал снизу, когда лезвие вниз.
Ножик тогда стоил рубль двадцать семь копеек, и нам, детям, их не продавали. Так мы сторожили прохожих, просили купить, а потом в мою жизнь вошел «Битлз». Помню, когда они распались, была трагедия настоящая: как жить-то теперь? Я себя тогда чувствовал скорее рок-музыкантом, чем мальчиком со скрипкой. Считался супергитаристом.
– У вас был шанс стать рокером…
– Наверное. Но для этого надо было специально заниматься, а для меня игра на гитаре была все-таки больше хобби. И когда в Киеве объявили конкурс, посвященный 100-летию Ленина, мне пришлось хорошо вспомнить об альте. Решил попробовать силы и быстро выучил всю программу. Потом мне стало скучно, решил пофантазировать на тему, импровизировать. В итоге попал в шестерку лучших, стал победителем – жюри тогда решило всех финалистов назвать победителями. И после этого стало понятно, что мой путь в Москву, в консерваторию.
– Скажите, а если взять сегодняшних поп-музыкантов, современных исполнителей, кого из артистов вы бы отметили?
– Из попсовых? Сейчас соображу. Если в хорошем смысле, то Киркорова бы. У него, кстати, на самом деле есть голос. Мне лично нравится за свою искренность Розенбаум, и Ларису Долину бы отметил. Очень ценю ее джазовый талант.
На одной моей авторской телевизионной передаче «Вокзал мечты» она рассказала, что перешла из джаза в эстраду из-за денег. Одна воспитывала ребенка, в гостинице «Россия» снимала номер, и ей нужны были деньги. Но на самом деле она как айсберг, то, что мы видим и слышим, лишь его верхушка. Шикарный джаз поет.
А если брать из предыдущих артистов, то мы в семье слушали Магомаева и Кобзона. Мой папа очень уважал «Голубой огонек», постоянно подпевал все эти советские песни. «Ну, ты же музыкой стал заниматься! – обращался он ко мне. – Давай, аккомпанируй!» А еще был Юрий Гуляев – его любила моя мама.
– Из зарубежных исполнителей вы часто вспоминаете Стинга, с которым пели в дуэте.
– Да, многие журналисты потом цитировали мое хулиганское высказывание, что я ему «воткнул в плечо свой альт». Это была шутка во время репетиции концерта в Карнеги-холл. Там собрались все звезды – Эрик Клэптон, Элтон Джон, Стиви Уандер, – а у меня был как раз дуэт со Стингом. Ну вот я взял и подсунул ему мой альт: «Давай, попробуй!» Сначала он отнекивался, а потом – раз, и вполне прилично заиграл, с вибрацией. Я поразился просто. Как выяснилось, он был джазовым контрабасистом, но ушел из джаза, но не как Лариса Долина из-за денег, а неизвестно по какой причине.
В следующий раз мы встретились с ним во Флоренции (у Стинга в Тоскане дом и поместье). После ужина, как водится, гости попросили его исполнить песню, а меня – ему саккомпанировать, а я ни одной песни его не знал. Стинг расстроился, конечно. А потом, когда я сел за рояль, вдруг выяснилось, что у него голоса нет – «выезжает» за счет владения микрофоном. Но зато хороший парень, не курит и не пьет. Мы дружим. Однажды он пригласил меня на свой благотворительный концерт, на который мне Никола Труссарди привез новый, сшитый специально по мне смокинг, в богатой картонной коробке, чтобы не помялся.
– Пиджак же был с секретом?
– Со специальной тряпочкой на плече и скрытой кнопочкой. Отстегиваешь, выворачиваешь, и плечо под инструментом не лосниться. Это патент моей мамы – только без кнопочки. Для моего первого концертного наряда она придумала такую штуку, и когда я Труссарди про это рассказал, то он предложил внедрить эту идею в большую моду. После концерта мы с ним ужинали, долго разговаривали, строили планы на фестиваль. Труссарди согласился финансировать фестиваль на Эльбе, но через месяц трагически погиб в автокатастрофе.
– И можно последний вопрос: как вы начинаете утро? Кофе или чай?
– Сигаретка (смеется)*. Натощак пить кофе врачи не рекомендуют, и я к ним прислушиваюсь. Не начинаю утро с кофе. А так… ничего специального, главное, не экспериментировать, особенно если перелет и концерт – всякое может случиться. Но мы, музыканты, по жизни ко всему готовы, к любым сюрпризам.
*Клео.ру напоминает, что курение вредит вашему здоровью. Мы не курим и вам не советуем.
