В течение месяца – с 17 декабря 2025 по 17 января 2026 года – в Музее Москвы проходил открытый городской фестиваль «Архитектура для людей», посвященный поиску новых инструментов для восстановления ресурсов жителей мегаполиса. Куратором фестиваля выступило визионерское архитектурное бюро Megabudka, которое пригласило ведущих архитекторов, дизайнеров и художников в создание своих версий городских павильонов-оазисов.

В целом в фестивальном марафоне приняли участие 12 творцов городского светлого будущего. Гостям предлагалось «провалиться» в бесконечный лес, где сквозь зеркальный пол и потолок «прорастали» березы, вернуться к истокам через биоморфные формы и вибрации, увидеть звезды и пройти через воду, а художник и скульптор Григорий Орехов предложил всем желающим… войти в свет. Его архитектурная конструкция под одноименным названием состояла из 180 надутых белых подушек и чистейшего белоснежного песка. Она стала одной из самых популярных и посещаемых инсталляций выставки. Мы поговорили с Григорием, чьи работы сегодня находятся в собрании Русского музея, ММАМ и частных коллекциях, о роли современной скульптуры в  городском пространстве, о полях под Ниццей, а также выяснили, откуда, собственно, взялся песочек в Музее Москвы. 

– Григорий, можете чуть приоткрыть суть данной концепции. Какую идею вы хотели вложить в вашу работу «Войти в свет»?  

– Нам как художникам было важно создать здесь расслабляющую атмосферу на уровне чувств и эмоций, чтобы было доступно каждому, интересно всем.  Вопреки всем критикам я буду называть это скульптурой, потому что для меня – это объемная пластическая форма в любом материале, в любой вариации, даже если она эфемерна. Мне кажется, что «Войти в свет», огороженный невесомыми воздушными стенами и выстроенный вокруг света с песочным «пляжем», стал классной локацией для перезагрузки. Все несущие конструкции выполнены буквально из воздуха – из воздушных мешков. А фундамент – песок – стал неким символом: то, что изначально должно было быть незыблемым и крепким, начинает замедлять движения вошедшего, предлагая ему расслабиться и успокоиться. Изначально я хотел прибавить мощный свет «искусственного солнца», чтобы было жарко, как на курорте. Но мощностей, увы, не хватило.  

– Вы тут мельком обмолвились, что эта скульптура уже побывала на пшеничных полях под Ниццей. 

 – Да, было дело. Я свозил ее во Францию по приглашению друзей. Вся конструкция весит 60 килограммов, так что вполне передвигаемо. Она была выставлена на сутки в полях в часе езды от Ниццы, сфотографирована и демонтирована. Такая вот фотодокументальная интервенция. Я вообще обожаю все ландшафты, где нет городского шума. И это совершенно разные места – от песков Саудовской Аравии до просторов Сибири.   

– Кстати о песочке. Откуда достали такой белоснежный?   

– У меня все время спрашивают, что за материалы я использую в своих скульптурах. И если чаще всего они импортные, то вот здесь – все чисто российское, и даже этот чистейший белоснежный песок – наш, родной, а не из Мальдив, как некоторые предположили. Везли из Рязанской области, чемоданами буквально, в музей заносили вручную. Несколько десятков «ходок» сделали. Так что посчитали, если в процессе выставки зрители его разнесут горсточками по карманам, так даже хорошо – меньше вывозить будет. Мы даже призывали к этому в последние дни.     

– Григорий, а наш взгляд профессионального скульптора, что такое сегодня современная городская скульптура? 

 – Прежде всего, это «актуальное» искусство. Но если мы говорим о  современной скульптуре в городе Москва, ее нет. Наша традиция, что все памятники – это монументы, посвященные деятелям или событиям. Из современных, пожалуй, была «Большая глина» Урса Фишера, но ее уже демонтировали, перенесли. Мне лично крайне не хватает современной скульптуры в городе, в которой был бы месседж – основной двигатель творчества. 

– А где черпаете свое вдохновение? Как рождается идея?  

 – Все мои работы абсолютно интуитивны. Происходит вспышка – появляется идея, которую важно зафиксировать, где бы ты ни был. В голове происходит визуализация, ну а дальше я начинаю уже просчитывать, как это сделать технически, подниму ли финансово. Мои работы появляются как личное высказывание, и уже потом у них появляется свой покупатель, заказчик, коллекционер.

– Над чем сейчас работаете, если не секрет?   

– Много над чем, но я предпочитаю не рассказывать про еще нереализованные проекты. Так, в перспективе – большая работа из нержавеющей стали для Архангельского, но в силу бюджета пока не знаю, осуществлю ли все задуманное на сто процентов. Будем работать.