Мужской взгляд на проблему лишнего веса у женщин

Я
не знаю — кто придумал топ-моделей, кто их родил и вырастил такими. Худые селедки
— мечта наших любимых. И
кто решил, что именно они должны нравится нам! Между прочим, все депрессии и нервотрепки
— именно от голода, ну вспомните — младенец кричит — ему сразу грудь суют (если
младенец постарше, то суют шоколадку), и все довольны и все спокойны.

Моя старшая сестра затерорризировала всю семейку — сначала
это было изучение модных журналов: диеты
и гимнастика для похудания, потом стало хуже — диеты сменило лечебное
голодание, а простую гимнастику — йога. Сестра целыми днями сидела в позе
лотоса и съедала на завтрак рисовое зернышко, на обед — два, на ужин —
три, ну а на следующий день — наоборот, по нисходящей. Потом она стала
поговаривать о сеансах у гипнотизера, который «убивает» чувство голода.
Испуганный за сестру я привел домой друга — студента-медика, объявив его
самым великим гипнотизером, он поделал какие-то пасы, пошептал загадочные
заклинания, и поздно ночью, встав покурить, я увидел волшебную картину
»а-ля Васисуалий Лоханкин» — моя любимая сестренка поедала плов из казана
руками, причем рис выплевывала, а мясо ела прям-таки с наслаждением. На
этом, слава Богу, все и пришло в норму.

Но позже в моей жизни случилось еще большее потрясение.
У меня был роман с девушкой Надеждой. К этому времени я
уже жил отдельно, и она часто бывала у меня в гостях. Надежда — девушка
домашняя, стремящаяся создавать уют и вить гнездышко. Она выкинула весь
хлам и мусор, привезла занавесочки, салфеточки, вазочки, плетеные корзиночки.
В доме появился мягкий хлеб, сахар, печенье, мармелад, конфеты, сгущенка,
шоколадная паста, чипсы и пр. и пр. Все это возникало постепенно, и, как
венец всему, появилась и осталась сама Надька. Первая неделя нашей с ней
совместной жизни запомнилась
мне утренним кофе со сливками, бутербродами с маслом, сыром и колбасой,
а также эклерами во времена ночных перекуров.

Но вторая неделя не уйдет из моей памяти никогда! Началось
это, как начинается все плохое, в понедельник. Представьте себе, прихожу
я домой несколько подмокший и похолодевший, поругавшись с начальством,
и вижу страшную надпись красным маркером на дверце холодильника — «Надежда
не заглядывает в холодильник». Тем же цветом на сахарнице — «Не
ешь меня, Надежда!» и на хлебнице — «Надежда не ест хлеб. Штраф
10 руб». Я, было, попытался пошутить, что нам еще не хватает надписи
над кроватью «Оставь Надежду всяк сюда входящий».
На что Надька ответила, что она записалась на модный тренинг, чтобы
ее закодировали от сладких булочек. По дальнейшим
Надькиным рассказам можно было бы снимать фильмы ужасов. Бедную девушку
вводили в транс и внушали ей полную жуть. Как будто бы Надька сидит за
праздничным столом, отрезает себе кусочек торта и съедает. Люди за столом
говорят тосты, выпивают, а Надька опять отрезает себе кусок от торта и
ест его, потом она пододвигает себе весь торт и ест его в полной тишине
руками, громко чавкая, давясь кремом, а все сидящие за столом смотрят
на нее с осуждением.

Имея перед глазами опыт гoлодающей сестры, я с надеждой
(с Надеждой) ждал срыва и всегда держал в доме самую вкусную и соблазнительную
еду. Но срыв произошел неожиданно. Надькины родители пригласили нас к
себе на серебряную свадьбу. И вот, во время самого трогательного тоста,
когда все дамы утирали глаза и тихо сморкались в платочки, Надежда схватила
«свадебный торт» и начала его пожирать без ножа и вилки, когда я ее оттащил
с «места преступления» в ванную, чтобы умыться и почистить платье, Надежда
довольно и устало улыбнулась, сказав: «Все-таки я сделала это!»… А потом
опять пошли на завтрак
плюшки и кофе со сливками.

Когда я рассказывал своему другу эти две истории он сказал,
что это не самое страшное из возможных вариантов. В его жизни был умопомрачительный
роман с одной молодой, но уже известной актрисой,
так вот, они расстались очень быстренько, причем по его инициативе. Когда
я спросил: «Почему?», он признался, что не мог свыкнуться с тем, что она
все время считает:

— Что, деньги считает?

— Да нет, это я бы еще пережил, она все время калории считает, иногда
вслух, она знает, сколько калорий в пиве, и сколько — в шампанском, а
еще она говорит, что сексом очень полезно заниматься, так как при этом
теряется столько же калорий, сколько при рубке дров.

Когда же я ей честно сказал, что буду не против, если она немного поправиться,
пусть только один вечер спокойно в ресторане посидит, она обиделась смертельно,
а когда я к ней на следующий день извиняться пришел с конфетами и шампанским,
она просто решила, что я издеваюсь…

Ну, диеты это еще ладно, диеты
— это дело домашнее, а вот все эти женские
клубы шейпинга, фитнесса и прочей аэробики — пугают меня еще более
основательно. Дома — хоть у нас на глазах, не дадим же мы от полного истощения
умереть, а эти все клубы — просто секты. Женщина, когда туда уходит —
возвращается совсем другой. И ладно бы внешне, она меняется внутренне,
у нее какая-то отдельная жизнь начинается, и пусть она курлыкает, что
лишь для тебя старается быть красивой — для тебя чего стараться, ты ее
всякой видел… Не верь — это она для новой жизни готовится.

А потом, давайте уж начистоту, что больше всего ценится?
Естественность, она завсегда в моде! А на ширину талии мода переменчива,
раньше, мне бабушка рассказывала, подушечки подкладывали, чтобы
пофигуристее казаться, а теперь — все наоборот. Девушку, которая столько
сил прикладывает (штангу даже двигает) и столько мук принимает (после
6-ти вечера только сырую морковку ест) и все для того, чтобы казаться
хрупкой — искренне жаль.

Конечно, милая, стройная девушка завсегда глаз радует,
но если ты подумаешь, что с нее в спортзале семь потов сошло, чтобы этой
стройности добиться, а ночью семь ручьев
слез пролито, чтобы от ужина отказаться… А так, если в меру и с умом,
я, может быть, и сам похудел бы…

Владимир Аркуша