Наш друг, назовем его Мартин, немец. Он работает в представительстве немецкой компании в Москве и усердно изучает русский. Делает он это при помощи друзей и любимой девушки. Когда мы познакомились, лексикон у Марти был тот ещё. Ну, чему могут научить мужики? Но Марти очень гордился своими знаниями и применял их при первой же возможности. Из-за этого он постоянно попадал в какие-то ситуации. Дело с изучением языка пошло лучше, когда в его жизни появилась Машка. Правда, количество смешных историй не уменьшилось.
* * *
Приехали как-то Мартин и Машка к нам на дачу. Тут же появилась под каким-то предлогом вездесущая соседка. Старая дева кидала многозначительные взгляды в сторону экзотического гостя, и явно собиралась провести все выходные с нами. Мы с Машкой пытались придумать хоть какой-то повод, чтобы её выпроводить. Она несла чушь, которая, по ее мнению, являлась увлекательной светской беседой. Мартин вежливо слушал, кивал, потом начал откровенно скучать. И, наконец, придумал причину, чтобы сбежать.
— Машья, мы тут не все видель. Покажи мне ЗАД.
Повисла пауза. Лицо соседки вытянулось, она прошипела что-то о западных нравах, сексуальной распущенности и покинула нас. А мы еле дождались её ухода. Машка повалилась на диван и пищала сквозь смеховую истерику: «САД! Мартин! Ты опять перепутал!»
* * *
Пригласили нас друзья. Мы очень давно не виделись. Решили машины не брать, добраться на общественном транспорте, посидеть хорошо, а вернуться на такси. Какая это была ошибка! Мы не учли погодные условия и расстояние от цивилизации до московской окраины. Очень долго ждали автобус под снегом и холодным ветром. Мысль о том, что можно взять машину почему-то не посетила ни одну из наших замерзших голов. Наконец, появилось эскимо на колесах, называемое автобусом. В его внутренностях было также холодно, но безветренно. Мы сидели как нахохлившиеся воробьи, подняв воротники, уткнув носы в шарфы. И каждый, наверное, мечтал о тепле, рюмке водки, Светкиных пирогах… И тут…
В окоченевшем автобусном брюхе зазвучал язык Гёте.
— Машья, я замерз, хочу в туалет. Я знал, что немцы в России замерзают,
но не так же сильно!!!!
— Горюшко, ты мое! — ласково по-русски пропела Машка. Закутала Мартиновский нос поглубже в шарф, прижала к себе двухметрового дядьку, как маленького, и, поглаживая его, приговаривала, — Потерпи, немножко осталось. Потерпи…
Тетка, лет пятидесяти, в рейтузах и немыслимой меховой шапке с жалостью смотрела на Машку и Мартина. Посочувствовала по-женски, по-русски:
— Вот, бедняга, замерз! Как дитё малое. Неприспособленные они. Тяжело жить русской бабе с иностранцем…
* * *
Машкина мама уехала отдыхать, подкинув, дочери на месяц пуделя.
Мартин был подключен к прогулкам с псиной. Однажды он вернулся очень возмущенный. Пристала к нему какая-то тетка. Долго терзала всякими собачьими вопросами. Марти старательно отвечал на ломанном русском.
Но последний вопрос его возмутил.
— Представляешь, Машья, она спросила: «Кто это у Вас колобок или сушка?» Я сказаль: «Ви что не видите, это пудель!» и ушель.
— Мартин, а она точно сказала «колобок»?
— Ну, может быть кабачок…
Вот так и живет Машка, мучается, жалеет и очень любит. А что делать? Пропадет — жалко! Неприспособленный…
Что пою? Песню пою. Колыбельную. Я ж не виновата, что дед других песен не знает. Как бороться? Какая разница? Засыпает ребенок — и хорошо. В конце концов, это твой отец! Вот и разбирайся! А я ему благодарна! Хоть выйти из дома иногда могу. Конечно, ты лучше знаешь! На! Попробуй! Укачай!… Иди ко мне солнышко! Не плачь, маленький.… Баю-бай, баю-бай.… Эх, дороги-и-и.… Вот и хорошо. Чмок-чмок. Вот и спи, мой мальчик золотой. Спи, родной…