(весенняя феерия)
«Вот она пришла, весна — как паранойя!» Н.Носков
Абсолютно безвредное для вегетарианцев коровье бешенство, перекинулось вдруг на весь орнитологический мир. Солнце еще не взошло, а птицы за окном уже орут, как сумасшедшие.
Их шум, разбудил меня гораздо раньше, чем было запланировано будильником.
Устав за ночь показывать сны, левое и правое полушария моего мозга начали наперебой задавать умные, глобальные, глупые, мелкие вопросы и вопросики.
Отчего так ярко светит солнце, отражаясь в стеклах домов напротив?
Это мне действительно хорошо или — я умер?
Полон ли пива холодильник или пора уже его разморозить?
Почему это в нашем видеопрокате вся эротика «на руках» и надо ли мне, одинокому медведю, покидать свою привычную, насиженную за зиму берлогу?
«Что? Где? Когда?», «Кто виноват?» и «Что делать?».
Что-то поменялось в мире. Что-то изменилось. И еще… Еще я никак не мог проснуться.
Когда, утренний душ, освежая тело и согревая душу, звенящей иголкой пронзил темноту моей черепной коробки, тогда я понял, в чем дело.
И когда коричневые береты спецназа кофейных зерен, улюлюкая и визжа, ворвались в переполненные пыльными призраками подвалы моего сознания, то я сразу же разобрался во всем.
Ну, а когда холодные рыбы моих мыслей, неспешно шевеля жабрами, сбившись в плотный косяк, дружно ломанули на нерест, я, наконец-то, осознал, что случилось.
Я понял! Все просто. Пришла весна.
На улицу, на воздух, «В Москву! В Москву!», «В деревню, к тетке! В глушь! В Саратов!»
Лифт не нужен в такой день, а лестничные пролеты, они для того и пролеты, чтобы над ними пролетать.
В стеклянном весеннем воздухе роятся ферромоны и девчонки!
В запахах струится детство и счастье.
Посмотришь вдруг на небо, прищурившись. Соляризацию сетчатки глаз, себе учинив, насильно, не моргая, долго. Чувствуешь — польза так и струится по глазным нервам. Прямехонько в мозги.
Кривоватая Останкинская башня, перестала вдруг задевать небо, потому что оно взлетело в недосягаемую высоту, выдавленное наверх, разогретым на солнце воздухом.
Весна врывается, весна, не спрашивая никого ни о чем, занимает свое место в нашем мире.
«Весна идет! Весне дорогу!», — вспыхивают из-под коротких юбок, коленками истосковавшиеся за зиму, по мужским взглядам, девичьи ножки.
«Не грусти — похрусти», и мужики, треща шейными позвонками, сворачивают свои шеи.
«Мы так носим кепки, потому что так мы пьем наше пиво», и еще — нам так легче целоваться.
«Моя мама варит кофе, может быть…». Может быть — может быть. Может быть, совсем и не кофе, и не моя мама, и не мама вовсе. Может быть, и не кофе она варит совсем! Может быть, зелье приворотное у нее в кофеварке кипит. Выпьешь сегодня и… конец старому миру. Отхлебнешь сейчас и, спустя всего лишь несколько месяцев, «последнее лето детства», просвистит мимо в агонии предсвадебной лихорадки.
Гормоны в крови женщин и мужчин, словно бы частицы с противоположными зарядами, влекут их друг к другу. Клокоча и бурля в артериях и венах, бешено куется судьба.
Мимолетный взгляд, одно слово, и все.
Любовь, страсть, весна…
Под Новый Год — придут в мир, дети твои, Весна!
