Как выяснилось, Моника Левински была приманкой, «ударной силой» для компрометации Била. Да, она сделала себе имя в истории скандальным способом и при этом не осталась внакладе. А сколько женских судеб, сколько раненных душ, оказавшихся в ловушке, и не вышедших из нее победительницами? Я все жду, когда же на страницах российской виртуальной и традиционной печати начнется парад «наших Моник»? Их не так уж мало, поверьте мне. Однако, при нашем менталитете, при нашем правосудии и связях власть имущих доказать в суде, что ты не «верблюд», что не ты сама этого «хотела», почти невозможно. Поэтому рассчитывать лучше исключительно на свои собственные силы. Может быть эта история кого-нибудь чему-нибудь научит.

Новый шеф вернулся из загранпоездки с подписанным договором о намерениях. На паях с зарубежными партнерами наша фирма собиралась строить завод по выпуску важного компонента, после чего менялась технология профилирующего производства. Мне как пресс-секретарю предстояло сделать основательный материал о результатах командировки и обо всех грядущих изменениях. Разговор с главным был непоследовательным и сумбурным. Шеф то ли не хотел, то ли просто не мог ничего толком объяснить. Недовольная качеством собранного «сырья», направляюсь к заместителю главного, он тоже был в командировке и ничуть не хуже осведомлен обо всем. Зам растолковал суть перемен по существу. Готовый материал (тема то важная!) зачитываю первому, соблюдаю субординацию. Произношу заключительную фразу, и в ответ слышу:

— Очень хорошо. Все изложено так, как надо. Даже не ожидал. Спасибо.

За этим следует вежливый поцелуй руки (какие манеры!) и долгий многозначительный взгляд, которому я особого значения не придаю, ибо не знаю еще привычек босса.

Буквально на следующий день в моем кабинете появляется телефон прямой связи с главным. Отвратительного оранжевого цвета. И очень скоро он подает голос. Это был не просто звон, это был какой-то дикий набат, способный поднять мертвого с того света. Как выясняется при встрече, повод для следующего интервью надуман, «высосан из пальца», но приглашение звучит вполне внушительно и доверительно:

— Зайдите ко мне, есть хорошие новости. И вообще у меня сегодня такой день…

Ему присвоили какое-то почетное звание. Одет он торжественнее, выбрит — тщательнее обычного, источает запах дорогого одеколона. Официальный рабочий день заканчивается через 15 минут. Шеф просит меня позвонить домой, чтобы мама забрала детей из детского сада (он уже знает обо мне почти все, и возраст наших мальчишек, и адрес, и место работы мужа, и даже то, что мама живет чаще всего с нами), напоминает, что у журналистов ненормированный рабочий день. Докладывает обо всех последних новостях, рассказывает о предстоящих событиях, перемежая все это бесконечными комплиментами. Включает видео об одной из недавних командировок в Канаду. Водопад Ниагара даже на любительском видео — зрелище запоминающееся, ночные канадские города, щедро освещенные иллюминацией, — тоже. Все это интересно, красочно, а «ты там не бывала, хотя могла бы, со временем»…

На столе возникает бутылка охлажденного шампанского («Надеюсь, вы не боитесь выпить со мной?» — «Нет, конечно, я ничего не боюсь») и роскошный шоколадный набор. Словом, декорации по полной программе. И продумано все до мелочей, стратегия и тактика. Просит разрешения обращаться на «ты», а не на «вы». После первых прикосновений я встаю и, ничего не говоря, иду к двери. Она оказывается запертой. Когда он закрыл ее, я даже не заметила. Истерику закатывать не хочется, впрочем, ее скорее всего никто уже не услышит. Секретарша ушла домой, все офисы опустели, только где-то на первом этаже сидит «секьюрити». Обработка мозгов продолжается:

— У тебя сейчас — золотые годы, самый сок. Обожаю женщин в возрасте Анны Карениной, плюс-минус годков пять в ту или другую сторону. Ты будешь очень жалеть, если не используешь свой шанс. Неужели не хочется быть первой неофициальной леди?

Не думала о такой роли, мне гораздо интереснее узнать, что за человек наш новый руководитель. Может лучше просто поговорим и разойдемся по домам? Бесполезно. Что же делать? Кричать, топать ногами смешно и бесполезно, бегать вокруг длинного стола для совещаний уже надоело. (Всегда есть очень простой вариант, взять со стола тяжелую вазочку и запустить в окно, сработает сигнализация и прибежит охрана, но об этом я додумалась намного позже). Хамить? Не умею хамить людям старше себя, а тут еще такой большой начальник. И чем-то очень похож на отца. Волевой, ни перед чем не остановится, внимательный. И внешнее сходство…

Конечно, надо было предугадать, чем это может кончиться. Не стоило вообще прикладываться к шампанскому. Наконец, можно было просто попроситься «выйти», не будет же он провожать до туалета и хватать за руки в коридоре (позже этот прием я с успехом опробовала, рекомендую). Но тогда не хватило то ли сообразительности, то ли жизненного опыта, то ли женское любопытство оказалось сильнее всего остального. А как это вообще бывает? Хоть раз в жизни, говорят, все можно попробовать. Если бы знать, как омерзительна будешь потом себе!!! Омерзительна оттого, что сама уступила…

Он высадил меня из машины поблизости, но все же на достаточно безопасном расстоянии от дома (опытный!), домой идти я просто не могла. Хотелось перед кем-то раскаяться. Пошла к своему старому другу. Того не оказалось дома. И моего мужа тоже. Может быть, к счастью. Оставалось только залезть в душ, смыть с себя эти объятия, эти запахи, эти слова липучие. Отмокала сначала под струями воды, потом в ванне несколько часов. Вспоминала детали своего позора, анализировала поступки, а самое главное — ломала голову, как вести себя дальше?

Тогда я наивно полагала, что «попробовав» один раз, шеф остепенится, остынет и переключится на следующую кандидатуру, благо, дам в нашей конторе было немало, наверняка нашлись бы и неравнодушные к нему. Не тут-то было! Такие люди привыкли брать препятствия штурмом. Все деловые, и полуделовые, и совсем неделовые поводы для встреч сводились к одному и тому же, он настойчиво приглашал меня то в охотничий домик, то на дачу, то в совместную командировку. Игра в кошки-мышки, видимо, только возбуждает ловеласов за пятьдесят с хвостиком, вносит в их жизнь элемент интриги, риска, удовольствия от фантазий:

— Мне достаточно вспомнить ту незабываемую встречу, как я начинаю самым идиотским образом улыбаться. Жена меня теперь часто спрашивает, почему я стал так светиться?

— Пойми ты, супруга меня в принципе устраивает, но абсолютно холодна в постели и равнодушна к сексу. У нас давно ничего не получается. С тобой было совсем другое дело!

Но позвольте, сударь, это не мои проблемы! Нам не по пути, любезнейший! У меня своя жизнь, своя семья. МНЕ НЕ НУЖНЫ ТАКИЕ РОМАНЫ! Что ж мне теперь, из-за той ошибки хлебать, терпеть и дальше, наступать на горло собственной песне! Как тебе объяснить, как достучаться! Посмотри, вот фотографии моих детей. Ты хочешь сломать им жизнь? Ты хочешь сломать мою жизнь?

Я научилась быть резкой с людьми старшими по возрасту и по положению, если они того заслуживают. Я научилась врать. Я научилась выворачиваться наизнанку, лишь бы улизнуть от встреч, своевременно убежать после презентаций, совещаний.

Заигрывания сменились угрозами. Мне открытым текстом сказали: не станешь покладистой, потеряешь работу, и не найдешь ее не только в фирме, но и в городе, причем, не только ты сама, но и твой муж… И опять показывают пряник (компьютер, иномарка), а потом потряхивают кнутом (уволю!).

Я стала просыпаться по ночам в холодном поту и не могла после этого заснуть до утра, мне грезилось, что неистово орет оранжевый телефон, хотелось запустить в него первым попавшимся в руки предметом. Ни с того, ни с сего тряслись руки, если он звенел в реальном времени.

Началась предвыборная кампания нашего волокиты, ему хотелось еще власти, не хватало достигнутого — лидерства на многотысячном предприятии, в городских структурах. От откровенно хвалебных материалов, которые публиковались о нем повсюду, уже тошнило. Разглядывать в нем, собственно, было нечего. Объективное и адекватное представление действительности таких людей не интересует. Его частые командировки и занятость давали мне передышку, давали время приготовиться к следующему «бою». Хотелось рассказать мужу, объяснить и поискать вместе выход. Сомневалась, поймет ли, простит ли. Или будет впредь только больше ревновать? Ради безопасности своего благоверного и своей собственной так и не пролила свет на эту темную историю. Кровопролитие, конечно, исключалось, но дров он наломать мог.

На всякий случай собирала компрометирующие шефа диктофонные записи, начала переговоры с юристом. И все-таки бороться с властным соблазнителем в одиночку было немыслимо — разные весовые категории. У Моники — совсем другой тыл. И есть, и был. Кстати, моя история случилась задолго до американского супер-скандала. В принципе мы, женщины, должны быть благодарны нашей заокеанской подруге за мужественность, за огласку прецедента. Возможен ли подобный судебный процесс в России или другой стране, расположенной на обширной территории одной шестой части суши? Сомневаюсь.

Что оставалось делать мне? Бежать, конечно. В других географических широтах мы не остались без работы, и квартиры. А в парламент моего бывшего босса все-таки не выбрали. Может быть потому, что в сдержанных материалах мне удалось передать читателю антипатичное отношение к человеку, который не останавливается ни перед чем. Хотя скорее всего я переоцениваю свою роль.

Просто Моника
(по понятным причинам хотела бы остаться ингкогнито)