Год прошел как сон пустой,
Царь женился…

На самом деле это никакая не конкурсная история. Просто щелкала, щелкала мышкой по экрану и добралась сюда… Хм, что нас заставляет писать в никуда? Безо всякой на то гарантии, что кто-то увидит, кто-то прочтет? Почему нас, женщин, все больше и больше в виртуальности? Почему именно сюда мы выплескиваем свое лучшее, его ужасное и наше неопределенное?

В голове крутится фразочка-леденец из давнишней песенки: «Вот уже и лето прошло, а ты все еще моя…» А я ничья. И до лета еще далеко. Я — своя. И мои лета — долгие. У меня дом — полная чаша, муж — умница, толпа чудных детишек, а я вот сижу у экрана и читаю, и пишу, пишу и читаю. Хм…

Забавно, я вас не знаю, а вы вот сейчас, сию минуту все лучше и лучше узнаете меня. Мои смешные мысли и несуразные слово-обороты выдают меня с головой. Я пытаюсь выдавить из себя что-то главное про сегодняшний день и меня-себя в нем, про год, который пронесся мимо и костяшкой на счетах перебежал на другую сторону, предатель. Я ведь четко помню, что что-то загадывала в прошлую новогоднюю ночь. Что это было? Чтобы дети не кашляли. Чтобы родители не ссорились. Чтобы квартирный вопрос (о, квартирный вопрос!) устаканился. Но это снаружи. А внутри? Сколько лет моей любви? Где она, жива ли? Почему все реже прыгают чертики в глазах, и все чаще перед сном мы обсуждаем судьбы Римской империи? Чтоб ее, хотя ее уже и того… Загадала ли я, чтобы он — Цезарь, а я — Клеопатра? И если нет, то почему? Устала. Забыла. Прошло.

Во многия знания многия печали. Много будешь знать, скоро состаришься. Знания — сила. В чем сила Новогоднего желания?

Я сижу в экскурсионном автобусе. Жарко. Лето. Впереди Приэльбрусье. Трясет, качает, мутит. Жизнь распалась на атомы и отправлена подлечиться в санаторий. Муж тайком придушил любовь и скрылся с блондинкой за углом весенней ночи. Было бы смешно, если бы не было так грустно. Мутит. Милая распаренная женщина с микрофоном хитро щурит глаз и предлагает занять лежащие впереди три часа забавой — посчитать все мосты и мостики через речку, которую дорога оплела Змеей — слева — направо, справа — налево. Кто справится, — может загадывать самое безумное желание — сбудется. Один, два, три… Как он мог? Четыре, пять, шесть… Сама виновата. Семь, восемь, девять… Кто виноват? Десять, одиннадцать, двенадцать… Что делать? Тринадцать, четырнадцать, пятнадцать… Что загадать? Шестнадцать, семнадцать… Приехали.

Мне — семнадцать, и за мной приехал Принц на белом коне. Я выйду за него замуж, и мы будем жить долго и счастливо и умрем в один день.

Я больше не хочу умирать с ним в один день. Дудки.

Женщина с микрофоном щурит усталый глаз, размахивает дурацкой глиняной свистулькой и обещает ее за мосты. Я не хочу свистящую козу, я хочу мое желание. Тринадцать! — толстый мальчик у окна справа. Двадцать три! — девица с глазами придушенной Сирены. Девятнадцать! — мой сосед, претендент на скорое и болезненное удушение. Четырнадцать! Восемнадцать!… Коза остается жить со своей хозяйкой. Микрофон выключен. Мы приехали. Выходя из автобуса, шепчу: «Сколько?».

— Семнадцать.

Зажмуриваю глаза. Желаю.

Я не хочу верить, что я разучилась желать. Я не хочу верить, что я забыла про Свое Главное Желание. Я не хочу верить, что я загадала не то. Надо срочно найти сайт про Приэльбрусье и проверить, все ли мосты на месте. Там ведь этим летом прошел сель и разрушил дорогу-Змею. А еще надо проверить, какая завтра погода, и правда ли к выходным потеплеет, и Москва станет похожа на долину после селя. Потом помыть посуду и поставить бульон на завтра. Завернуть подарки. Решиться, и отправить вам эту не-историю. Уснуть. Дождаться Нового Года. Загадать желание.

А.Э.Триалети