Это не моя история. Но главного героя уже нет в живых, и спросить разрешение не у кого…

Свет был яркий, очень яркий, но не слепящий, а какой-то всеобъемлющий. Казалось, что он имеет свою собственную сущность, манит и зовет, и в то же время было ощущение, что надо что-то вспомнить, что-то очень важное, а не то произойдет непоправимое. В лучах света он вдруг увидел свою сестренку. Она была такой же конопатой и взхломаченной как пятнадцать лет назад, в год ее трагической гибели. Но почему она здесь? Почему я здесь? Это что, я — умер?!!!

Галка сидела в одной позе вот уже битый час. Ноги затекли, и спину ломило, но она боялась пошевелиться. Она держала его руку в своей и гладила, гладила… а мысли уносились в прошлое.

-Галя, я беру тебя в жены.
-Беру в жены? Обычно делают предложение, а не утверждение.
-Перестань смеяться! Галка, я серьезно. Я хочу, что бы мы поженились. Я долго выбирал, а теперь уверен, что мне нужна именно такая жена, как ты.

С этой же фразой он будет приходить еще трижды. И каждый раз, после отказа, она рыдала в подушку, и девчонки в комнате сочувственно молчали. Она любила его, любила еще с первого курса, когда о взаимности не могло быть и речи. Кто она, девчонка из деревни, одна юбка на все случаи жизни и поношенное пальтишко, в котором она стеснялась лишний раз выйти на улицу. А он? Ему даже не платили стипендии, потому что сын офицера, единственная радость родителей, он считался ребенком из обеспеченной семьи, а раньше таким стипендию не давали.
А потом, как-то, даже сложно сказать как, все началось…

Ты богиня тепла, ожерелье из пламенных слов
Ты — зеленая прялка моих ожиданий и снов,
Я всего лишь рачок, в облаках и туманах морей.
Я — беспомощный лучик, я сделаю небо светлей.

Это не мешало ему продолжать вести веселый образ жизни, водить симпатичных девчонок с курса в ресторан и ночевать у этой разбитной Люськи с третьего этажа. Поэтому она не могла поверить в его слова. Она не могла стать женой человека, в чьих чувствах она не уверена. А он просто любил жить, на всю катушку, весело, бесшабашно. Он так же любил и ее, изо всех своих молодых сил, которых у него хватало на все.

Галка всматривается в его лицо. На нем ни кровинки. Вот уже третий день, как он не приходит в себя после операции. К голове идут тоненькие трубочки, а от любимой шевелюры ничего не осталось. «Ничего, ничего, мы справимся» — шепчет она одними губами, осторожно меняя руку.

Они поженились в сентябре, когда солнце отражается в ярко-желтых листьях берез и бардовые гроздья рябины радуют глаз, когда небо такое голубое и высокое, а воздух такой колкий и прозрачный, что кажется для полета стоит только воздеть к небу руки. Обычно в сказках дальше идет фраза: «…и умерли в один день».

Он упал первый раз, когда ему исполнилось 30. Кровоизлияние в мозг. Блистательная врачебная практика, перспективное будущее, двое детей, любящая жена — все стало неважно. Человек предполагает, а Бог располагает. Хотя она, по-видимому, думала иначе…

-Володя, Володенька!
Первое, что он увидел, когда открыл глаза, была она, родные непонятного цвета, то ли карие, то ли зеленые, глаза и каштановая прядь, выбившаяся из-под косынки. Всю оставшуюся жизнь отец утверждал, что только то, что мама держала его за руку, помогло ему выйти из комы.

Спустя 20 лет Галка, Галенька, Галюша так же держала его руку в своей и гладила, приговаривая: «Ничего, мы обязательно справимся», но заклинание уже не имело прежней силы…

Лесли ПЭРИШ