Помню, я сообщала начальнице о том, что хочу взять отгул: мне нужно было съездить по своим делам за границу. Она настаивала на отгуле в четверг, когда вся контора будет на семинаре, то есть все равно делать будет нечего. И я поймала себя на том, что в ответ уже минут пять объясняю ей, что на тот четверг билет взять было нельзя, потому что это оказалось очень дорого, и рейс непрямой, и вылет в шесть утра…
Казалось бы, такая элементарная вещь — положенный тебе по всем законам отгул, тем более после постоянного ухода домой в девять вечера вместо шести. Но и тут я считала себя обязанной обосновывать, почему выбрала день, удобный мне, а не моим коллегам. Сколько же раз на дню мы из кожи вон лезем, чтобы быть для всех удобной, беспроблемной, хорошей девочкой?!

Отличница хорошего поведения, что это за зверь? Когда ей три года, она послушно запихивает в себя кашу, хотя уже сыта, потому что "каша полезна". Когда ей восемь лет, она чуть не плачет при виде четверки в дневнике, потому что знает, что "ты же можешь отлично учиться, просто не стараешься". В тринадцать — это уже сформировавшаяся "отличница", не столько по успеваемости, сколько по вечному стремлению следовать советам старших и вести себя хорошо. В семнадцать она выбирает тот вуз, где учатся приличные (достойные, умные) девушки. Потом выбирает молодого человека, который вписывается в образ спутника жизни "хорошей девочки". В двадцать пять она представляет из себя идеального с точки зрения коллег сотрудника, на котором ездят все кому не лень и которого немножко презирают за постоянную готовность подстраиваться под чужое мнение.

Хорошая девочка старается быть:

Вежливой и приветливой с обслуживающим персоналом, который это чувствует и называет ее на "ты". Хорошая девочка соглашается на стрижку, предложенную парикмахером, потому что та переубедила ее прямо в кресле. Хорошая девочка ни за что не признается маме в том, что у нее проблемы с бойфрендом, потому что у нее всегда все должно быть хорошо.

Получается, что быть хорошей девочкой — значит стремиться оправдывать ожидания. Чужие и свои.

Отличница хорошего поведения такой была Марина. Она отлично училась в школе, в университете и в аспирантуре. Без проблем защитив диссертацию, она устроилась в частный лицей. Казалось бы, это ее призвание. Обходительная и бесконфликтная, она должна была стать любимой учительницей. Но вышло наоборот. Марина оказалась совершенно не способна приструнить даже самого бессовестного лентяя. Ведь в ответ он мог сказать грубость или уйти с урока. А свою репутацию человека, умеющего ладить со всеми, Марина берегла как зеницу ока и верила, что, как учит Дейл Карнеги, с любым человеком можно договориться полюбовно. Кончилось все тем, что класс разболтался и успеваемость к концу года была ужасной, посещаемость свелась чуть ли не на нет. Сообщить родителям прогульщика о деяниях чада Марина боялась: а вдруг они скажут, что она плохой преподаватель, раз на ее уроках детям неинтересно?

Надо признать, грань между "девушкой по Карнеги" и "хорошей девочкой" очень тонка, а определения первого и второго весьма противоречивы. В жизни слишком много авторитетных источников, которые учат, что надо подставлять вторую щеку, и первый и главный из них — Библия. Возможно, дело в том, что в условиях жесткой конкуренции по закону джунглей мы испытываем потребность уравновешивать агрессию и приветливость и заново вспоминаем то, чему учили нас в детстве добрые книжки. А может, дело в том, что образцово-внимательное отношение к другим — очень ловкое орудие манипуляции, которому именно в этих "крысиных бегах" надо учиться и использовать в своих интересах. Та, которая следует второму принципу, — "девушка по Карнеги".

Та, которая первому, — "хорошая девочка"

Именно девочка. Для девушки ей не хватает самостоятельности, потому что по поведению она не выросла из семи лет. Она во всем пытается поступать так, как ей когда-то приказали. В самом выражении "хорошая девочка" заключена оценка, которую ей когда-то дал кто-то очень важный в ее жизни. И она всю жизнь стремится ее оправдать. Пока эта ноша "хорошести" не станет слишком непосильной.

Вероника всегда считала себя умной в плане отношений с мужчинами. Она посмеивалась, читая, как некая Л. ввязалась в драку с некой П., не поделив любовь М. Разве истинная женщина так поступает? Когда ее собственный муж стал пропадать по вечерам на работе, Вероника не стала проводить допросы с пристрастием, не устраивала истерик и не выгоняла его из дома. Она знала себе цену и по-умному ожидала, пока страсти на том фронте перебродят. Это продолжалось до тех пор, пока Вероника вдруг не осознала, что задыхается от невыплаканных слез, своих невысказанных вопросов и его постоянной лжи. Не хотелось уже ничего — ни имиджа интеллигентной женщины, ни мужа. Впрочем, ему — тоже. Без участия главного раздражающего фактора — жены — страсти на том фронте успели безболезненно перерасти в серьезные отношения.

Случалось тебе замечать за собой, что, улыбаясь кому-то или оказывая услугу, ты словно играешь роль? Что ты делаешь это не от души, а потому, что так НАДО? Отличница хорошего поведения, особенно этому бывает подвержена молодая поросль из профессий, где требуется обслуживание клиентов. Начинающий пиар-менеджер, продавец-консультант, менеджер по продажам. Профессиональная услужливость незаметно переносится в повседневную жизнь, и даже с кассиршей ты ведешь себя так, будто от нее зависят твои комиссионные.

Другая группа риска — умницы

с постоянной пятеркой за примерное поведение. Научившись слушаться родителей и воспитателей в детском саду, ты переносишь это на учителей, потом на преподавателей вуза, потом на начальника в офисе. Когда-то бабушка не могла на тебя нарадоваться, когда ты уступала ей место в транспорте и твердо знала, что "старших нужно уважать". Теперь ты автоматически "уважаешь" всех, кто старше тебя, — даже тех, кого видишь в первый и последний раз в жизни, ты подсознательно закрепляешь право превосходства над тобой.

Наконец, ты можешь быть просто от природы восприимчива к чужому мнению и зависима от чужих оценок и ожиданий. В этом случае у тебя в голове сформировался портрет, как должна выглядеть и вести себя "хорошая девочка". Этот портрет корректируется в зависимости от обстоятельств, но общий ракурс остается неизменным: портрет всегда улыбается. Поэтому ты всячески избегаешь ситуаций, когда тебе могут причинить боль. Ты делаешь то, чего от тебя хотят, чтобы не испытывать на себе чужих негативных эмоций.

Ольга пользовалась услугами адвоката. Адвокат знал себе цену, Ольга же была классической "хорошей девочкой". Он часами рассказывал о своей знаменитости, на простейший вопрос отвечал долго и запутанно, а если она наконец выходила из себя, то он снисходительно просил ее не волноваться. У нее же совсем вылетело из головы, что это она ему платит за работу, следовательно, заказывать музыку — ее прерогатива, а не его.
Ольга работала в женском кризисном центре. Однажды адвокат позвонил ей на работу и попросил контактную информацию трех подобных центров в другом городе. Ольга вдруг разозлилась: "Он даже не спросил, удобно ли мне разговаривать, на самом деле я была очень занята. Не попросил об услуге, хотя мы даже не приятели. Он просто сказал, что ему нужна информация, будто я его личный ассистент".

В один прекрасный момент ты вдруг осознаешь:

Все!!! Так больше продолжаться не может. Когда Ольга твердо сообщила, что очень занята сейчас, и попросила скинуть названия по электронной почте, адвокат удивился и неохотно согласился. Но так и не скинул. "Нет", сказанное неожиданно резко, стало спусковым крючком к новому восприятию жизни. "Я в первый раз за два года знакомства с новым для меня восторгом ощутила себя с ним на равных — личностью со своей жизнью, а не послушным приложением к его карьере".