Он обладал Талантом. За это его любили женщины и прощали все: пренебрежительность и равнодушие, холодность и грубость. Мастер оставался с каждой из них лишь то время, что писал картину. Тереза, Патриция, Клео, Элен, Сандра, Констанция, Ирэна, Дженифер…. Да разве мог он помнить всех тех, кого безжалостно использовал в своей жизни? Благодаря ним к нему пришли Слава и Успех. Многие из них содержали его на первых порах, когда он был безвестным и бедным. Все они дарили ему любовь, но, он не нуждался в ней. Ему нужны были только женское тело или лицо — безупречные модели для его полотен. Мастеру даже в голову не приходило, что у всех этих женщин может быть душа. Душа была в его картинах, именно свои полотна он любил и боготворил.
"Выходящая из воды нимфа", манящая и желанная, с легкой улыбкой, играющей на губах…. Эту картину купил один крупный промышленник за большие деньги. Моделью была Клео. Мастер подолгу заставлял ее стоять в холодной воде, позируя ему. Она тогда сильно простудилась, а он даже не пришел к ней в больницу….
Его увлекла работа над "Всадницей". Очаровательная юная девушка в костюме амазонки… Черные локоны выбились из-под шляпки, синие глаза радостно сияют. Тереза…. Эта упрямица ни за что не хотела садиться на лошадь, но Мастер умел убеждать. Он прогнал ее тотчас, как написал картину. Даже краска высохнуть не успела.
А вот под кроной дерева растянулась на траве обнаженная женщина с книгой в руках. Безупречные линии тела, согнутые в коленях ноги, скрещены, легкий золотистый загар. Длинные огненно-рыжие волосы рассыпались по спине и плечам, красивый профиль. Дженифер. Эта ни на что не претендовала, не ждала от него любви, как другие. Дженифер приходила и просто позировала. Когда ей надоедало, она поднималась. Никакие уговоры, продолжить, на нее не действовали. Она выпивала бокал вина и требовала секса. И Мастер, кляня ее на все лады, почти с ненавистью исполнял то, что она хочет, чтобы быстрее приступить к Работе. А во время перерыва они пили кофе, и Дженифер несла всякую чепуху. Она казалась беззаботной и пустой!
Но, в конце эта рыжая бестия преподнесла такой сюрприз, что Мастер пришел в бешенство. Она объявила, что беременна, и требовала жениться. Мастер был потрясен ее коварством. Так долго скрывать свои истинные намерения, провести его, словно мальчишку! Тогда он был уже известен и не хотел скандала. Мастер лаской уговорил ее избавиться от ребенка, мотивируя это тем, что сейчас "они должны пожить для себя". Едва Дженифер сделала аборт, он вышвырнул ее вон.
Потом была Катрин. "Белокурая фея". Эта картина вызвала настоящий ажиотаж и была продана на аукционе за баснословную сумму. Девочке повезло: на ней женился тот богач, что купил картину. Вначале она отказывалась, потому что любила Мастера. Он не понимал этих слез из-за разлуки с ним. Ведь богач предложил ей связать с ним судьбу! Что еще ей надо? Она-то ничего собой не представляет! Мастер настойчиво советовал Катрин принять предложение. Богач увез ее в свой город навсегда.
Ирэна позировала для "Скромницы". На картине — прелестное юное создание с почти детским личиком и невинным взглядом голубых глаз. Она была прекрасной моделью! Возможно, Мастер позволил бы ей остаться с ним, если бы не эти скучные разговоры о любви. Мастер всегда недоумевал, почему женщины пытаются связать его какими-либо обязательствами, лишить воли и отобрать время, предназначенное для Творчества? Двадцать лет он писал картины, двадцать лет разные женщины позировали ему, и каждая из них хотела прибрать его к рукам. Мастер почти никогда не прибегал к услугам натурщиц. Он не любил профессионалок.
Чтобы хорошо писать, ему требовалась женщина, с которой он мог бы делить постель. Невероятно, но, познав ее тело, он мог достоверно передать ее душу. Мастер, словно губка, впитывал в себя любовь и воплощал ее на полотне. Ни одна из женщин не была с ним счастлива. Нетерпимый к проявлению чужой воли, часто грубый и холодный, он взрывался из-за любого пустяка. Он заставлял женщин часами позировать, не желая слушать жалобы на усталость. И ему все прощалось за его Талант. Едва Мастер прикасался кистью к полотну мольберта, случалось чудо. Полотно начинало оживать. Казалось, в него вселялась душа модели, а живая настоящая женщина умирала, переставала существовать. Она покидала Мастера опустошенной и несчастной, утратившей любовь и веру, потерявшей себя. Мастера никогда не волновала дальнейшая судьба его женщин. Он Творил, и только это имело ценность, было смыслом всей его жизни. Творчество, Великое Искусство затмевало ему все блага земные, все те чувства, которыми дорожит простой смертный. Мастер искренне верил в свое Предназначение.
Его загубила Она. Своевольная и непредсказуемая, беззаботная и независимая. Они познакомились на одной из его выставок. Мастер заметил ее сразу. Известный Критик что-то вполголоса ей говорил, а Она весело смеялась. Мастер подумал о том, какое живое, интересное у нее лицо. Как было бы хорошо запечатлеть на полотне эти искрящиеся глаза, эту очаровательную улыбку, этот гордый взгляд женщины, знающей себе цену! Мастер подошел к ним. Критик их познакомил и пошел осматривать картины. Она не восхищалась полотнами Мастера, как это обычно делали другие. Она не восхищалась им самим. Она говорила о совершенно посторонних вещах так, словно они были знакомы вечность. Мастеру и самому так казалось. Он даже не помнил, о чем Она говорила, он наслаждался звуками ее голоса. Что-то в его черством сердце шевельнулось. Она нравилась ему! Впервые ему безумно нравилась Женщина!
Мастер отбросил эти глупые мысли и предложил ей позировать для портрета. Он был уверен, что Она не откажет — ни одна не отказывала…. Не каждой женщине выпадает честь позировать самому Мастеру…. Она рассмеялась ему в лицо. Потом подошел Критик и увел ее. Мастер с грустью смотрел им вслед, чувствуя, что из его жизни уходит что-то очень важное. Второй раз он встретил Ее через год на одной из парижских улиц. Мастер узнал Ее со спины. Она шла походкой королевы, осматривающей свои владения. Он бросился вслед, но не успел. Она села в такси и снова исчезла из его жизни. Мастер с отчаянием прижал руку к груди. Ему казалось, что сердце остановится от нестерпимой боли. Мастер не находил себе места. Ему всюду мерещилась Она, его преследовал волнующий образ Женщины. Самое скверное было в том, что теперь он не мог писать. Он полюбил и перестал быть Мастером. Нет, он не утратил техники рисования, но его картины стали всего лишь мазней, фальшивкой, в них не было Души. Его полотна утратили былое Совершенство. Он сам это видел и безжалостно уничтожал их. Агент отказался от него. Ему стало невыгодно представлять художника, утратившего Талант. Женщины тоже потеряли к нему интерес. Он остался один в целом мире со своими горькими мыслями. Только выпивка давала успокоение его страдающему истерзанному сердцу. Он опустился на самое дно жизни.
Прошло много лет, о Мастере забыли. Людям свойственно предавать своих кумиров… В художественной галерее служащая обратила внимание на тощего старика, долго и неподвижно стоящего у одного из полотен. Он был одет в грязные лохмотья, от него несло табаком и спиртным. Взгляд выражал непередаваемую боль и тоску. Она подошла.
— Это одна из первых картин Великого Мастера, — произнесла она мягко, — О его судьбе ничего не известно…, — она взглянула на старика с улыбкой, но осеклась.
Он плакал. По его щекам медленно катились слезы.
— Вам плохо?
Старик не ответил, и, опираясь на старую трость, сутулясь, побрел к выходу.
