Прогулочный пассажирский катер с красивым названием "Генуя" отправлялся через пять минут. Его капитан выкрикивал в старый мегафон веселые лозунги: "Палундра! Совершайте морские прогулки!", "Тысяча чертей! Это очень полезно для здоровья!", "Заряд бодрости на целую неделю, чтоб мне акула язык откусила!", "Детям до семи лет — бесплатный бочонок рома!". Он был настоящий капитан: полинявшая тельняшка, хриплый голос, повязка на левом глазу…
Счастливчики, купившие билет, бодро взбирались по трапу. Остальные толпились у причала, глазея на катер.
Наконец, заработал двигатель, какой-то мальчишка с восторгом выпрыгнул на берег, помог капитану отдать концы и к ужасу некой нервной дамы в желтой панамке, в последнюю секунду ловко запрыгнул назад.
Катерок отчалил. Люди, наслаждаясь нехитрым счастьем предстоящей прогулки, широко улыбались и махали руками тем, кто остался на берегу, хотя и не были знакомы с ними.
Море было тихое, ветер славный — свежий и ласковый. На верхней палубе сидела влюбленная парочка — старик и старушка лет девяноста со своим плодом любви, а если быть точным — плодом плода своей любви: девчушкой лет семи. Еще были две подруги — одна в очках, другая без, здоровый круглолицый папаша, и его сынок — тот самый мальчишка, который помогал отдавать концы.
— Папа! А это чего? — спросил он, указывая на привязанный к борту катера спасательный круг. — Спасательный круг! — громко отвечал папа, гордо оглядывая всех вокруг, как бы говоря: "Вот я каковский! Знаю, что это за штука!"
— А как он спасает? — спросил сынок.
Последовала недолгая пауза. Лицо папы стало багровым: он не знал, как спасает спасательный круг. Его маленькие глазки бегали по лицам пассажиров, в поисках подсказки.
— Как он спасает, пап? — не унимался сынок..
Но подсказки не было. Более того, одна из подруг прыснула со смеху и сняла очки.
— Как он спа…- мальчик не договорил, получив громкую затрещину от совершенно багрового папаши, который тут же покинул верхнюю палубу.
Влюбленная парочка возмущенно вскрикнула, и, стуча палками, с кряхтением поспешила к мальчику.
— Малыш, тебе больно?
Но малыш, для которого затрещины, видимо, были обычным делом, просто не заметил очередной. Теперь его внимание приковал вышеуказанный плод любви в розовом платьице с оборками.
— Тебя это.. как звать? — шмыгая носом, высокомерно проронил мальчуган.
Плод вопросительно посмотрел на бабушку: видимо, ей было запрещено разговаривать с незнакомцами. Но в силу того, что этому незнакомцу было от силы лет девять, запрет сняли — бабушка утвердительно кивнула.
— Барби. — покраснев, ответила девочка.
— Чего? — возмутился мальчик. — У нормальных девочек таких имен не бывает!
— Бывает! — покраснев еще сильнее, тихо сказала она. — Мою куклу так зовут! А она знаешь какая красивая? Мне ее папа из Америки прислал!
— Подумаешь! Ты же не кукла, а человек! Значит, тебя не могут так звать! Ее ведь не Барби зовут? — спросил мальчик, обращаясь к дедушке.
— Оленька, ну, зачем ты опять врешь про папу из Америки? — укоризненно покачал головой дедушка.
— Я не Оля! — со слезами на глазах, топнула ногой девчушка. — Я Барби!
— Подумаешь! — хмыкнул паренек. — А мне Оля — больше нравится!
— Правда? А тебя как зовут?
— Флинт!
— Как-как?
— Капитан Флинт!
— Вот враки-то!
— А ты? Тоже мне Барби! Идем лучше поиграем!
— В дочки-матери?
— В пиратов!
— А это как?
— Побежали вниз!
— Я спрошу у бабушки!
— Настоящие пираты никогда не спрашивают у бабушек! — сказал Флинт, хватая Барби за руку и увлекая за собой по узкой лестнице.
На нижней палубе было еще интересней, чем наверху! Они побежали на корму и стали смотреть на взрывы пенных брызг, вылетающих из-под катера.
— Вот здорово! — улыбнулась девочка.
— Я же говорил! — гордо сказал капитан Флинт, и вдруг снова заметил прикрепленный к борту спасательный круг с надписью "Генуя".
— Подожди! Я должен кое-что узнать! — крикнул мальчишка. Его глаза горели адским огнем жажды знаний. Он побежал на нос катера, где сидел его, уже отошедший от багровой краски, папаша, в обществе той самой нервной дамы в желтой панамке.
— Папа! А почему корабль называется "Генуя"?
Папаша злобно посмотрел на сына, потом на желтую панамку и вдруг просветлел — догадался!
— В честь одного… Гены!
Желтая панамка, сотрясаясь от смеха, чуть не упала за борт, и мальчик снова получил бы затрещину, если б на горизонте по правому борту вдруг не показался огромный белый многопалубный лайнер, с бассейнами, ресторанами и тысячами прекрасных кают. Пассажиры прильнули к правому борту и молча смотрели на сверкающее белоснежное чудо. Даже капитан в порванной тельняшке на секунду оставил штурвал, заглядевшись на огромный плавучий дом для тех, кто, наверное, никогда не копил денег, чтобы раз в месяц по воскресеньям выбираться на морскую прогулку на старом катере.
Девочка и мальчик стояли рядом, восхищенно глядя на белый лайнер.
— У меня нет папы в Америке. — вдруг сказала девочка. — У меня вообще нет папы.
Она тихо заплакала.
— А я…я…не капитан Флинт. Я просто Васька.. — не зная, как ее успокоить шепнул мальчик.
— Правда?
— Правда! А знаешь, что будет, когда мы поженимся?
— Что? — перестав плакать, спросила девочка. — Я куплю тебе вон тот корабль, и мы поплывем вокруг света!
— Целый корабль?
— Целый!
— И куклу Барби!
— Все куклы Барби в мире!
— Оля! Оля, где ты? — кричал взволнованный бабушкин голос. — Олечка!
— Мне надо идти… — сказала девочка и вдруг поцеловала Ваську в щеку. Он побагровел точь-в-точь как его папаша.
— Идем вместе! Надо же их предупредить!
— О чем?
— О том, что мы поженимся…
