После длительного периода творческого застоя на местного писателя-мистика Карла Копецкого, наконец, снизошло вдохновение. Были уже сумерки. Карл лихорадочно включил настольную лампу и разгреб пыльный письменный стол, заставленный бутылками из-под пива и кипами черновиков неудавшегося романа "Яйца над пропастью". Копецкий вставил в разбитую пишмашинку "Принцесса" чистый лист, секунду подумал и дрожащими пальцами застучал: "На город опустилась ночь…"
Кровь Карла закипела, вдохновение завладело всем его существом, в гениальной голове уже созрел жуткий сюжет, как внезапно погасла старая настольная лампа. Взглянув в окно, Копецкий заметил, что погрузились во тьму и все соседние дома, превратившись в огромные черные глыбы. Боже, как это было некстати!
Мистическая Муза популярного писателя лишь прикоснулась к его перу (то есть к машинке), как священный творческий процесс был прерван по самым банальным техническим причинам!
Карл заскрипел зубами от досады! Его пальцы пылали от желания колотить по клавишам! Копецкий полез в нижний ящик стола, где когда-то был огарок свечи. Карл беспомощно шарил в потемках, но там он натыкался только на фантики от "Барбарисок" и огрызки карандашей. В ярости он вскочил на ноги и… ударился головой о комод.
В черепной коробке писателя помутилось, и Копецкий мягко опустился на пол. В ту же секунду зажглась старая настольная лампа, и соседние дома вновь засверкали оранжевыми окнами. Потирая ушибленное место, Карл угрюмо сидел перед своей пишущей машинкой, перечитывал слова: "На город опустилась ночь…"
То ли от сильного удара по голове, то ли от внезапного перерыва в подаче электроэнергии, вдохновение улетучилось. Когда местный классик уже готов был завыть от досады, вдруг в самой глубине его души зашевелилось нечто, вновь напоминающее вдохновение. С трепетом прислушивался Копецкий к шепоту Музы! Она вернулась!.. Глаза Карла вновь засверкали, а проворные пальцы с бешеной скоростью застучали по клавишам: "Странная тень в длинном плаще летучей мышью выпорхнула из подъезда и растворилась в непроницаемом мраке ночного города…"
Творческий экстаз начал достигать своего пика, когда свет вновь померк!..
— Ну, это вообще!… — писатель в бешенстве ударил по темным клавишам и, спотыкаясь, побежал к умывальнику. На ощупь открыв холодный кран, Карл, желая остудить пылающую голову, подставил ее под струю, но это оказался кипяток! Когда фантаст заорал нечеловеческим голосом, опять включился свет!
Боясь ожога, Копецкий намазал голову постным маслом и пополз к своему рабочему столу. Ни о каком вдохновении уже не могло быть и речи.
"МРРРРДА" — вот чем оканчивался так блистательно начатый рассказ. Этот бессмысленный набор букв произвел удар разгневанного писателя по клавишам. Копецкий вытащил из машинки испорченный лист, вставил новый и устало написал: "На город опустилась ночь…" В ту же секунду эти слова вновь стали реальностью. Карл тихо застонал, а потом как безумный начал метаться по всей квартире, натыкаясь в потемках на разные твердые предметы, оставлявшие синие следы на истерзанном теле литератора. Но он уже не чувствовал боли.
Через пять минут снова зажегся свет. Карл, наконец, понял: это происки! Враги и завистники решили свести популярного мистика с ума! Они издеваются над ним! Это все специально! И точно: через несколько секунд свет погас…. Карл выглянул в черноту ночи и завыл, как собака на луну! Но и луны не было на небе…
Когда старая настольная лампа зажглась в 78-ой раз, рехнувшийся беллетрист выбежал на лестничную площадку, открыл ящик электрощита и с криком: "На город опустилась ночь!" — изо всех сил рванул рубильник…
Когда рассвело, писателя-фантаста Карла Копецкого доставили в горбольницу № 6. Как и многим попавшим в это заведение за последние дни, ему поставили диагноз: нервное расстройство. Заодно врачи решили сделать полное медицинское обследование мистика и отправили бедного Карла на флюорографию. Там Копецкого раздели и закрыли в маленькой холодной кабинке. Рентгеновский аппарат громко зажужжал, и только собрался сделать снимок изможденной грудной клетки пациента, как на город опустилась ночь…
