Прохор Шаляпин: «Единственное, что мне хочется, – это иметь детей от преданной доброй девушки»
Финалист проекта "Фабрика звезд-6", лауреат конкурса "Утренняя звезда" и звезда мемов – об ошибках, новой волне популярности и волшебных уколах красоты.
Прохор Шаляпин сегодня в фаворе у зумеров наравне с Надеждой Кадышевой и Татьяной Булановой. Он и без того вниманием не был обделен, а сегодня просто нарасхват – его хотят видеть на концертах и на светских мероприятиях, а журналисты выстраиваются в очередь за интервью. Корреспондент Клео.ру встретился с талантливым артистом и ярким шоуменом.
– Прохор, как вам эта новая волна популярности? Легко ли снова переживать испытание «медными трубами»?
– К популярности этой я отношусь ровно, поскольку уже «стрелянный», психически закаленный артист, хвалу и клевету, как говорил классик, приемлю не то что бы равнодушно, но спокойно. Я понимаю, что эта волна, как у танцоров Тани Булановой, подержится какое-то время, и сойдет. Но я все равно останусь во всяких развлекательных телепрограммах, в Интернете.
Надеюсь, рано или поздно, как давно мечтал, стану ведущим какого-то реалити– или тревел-шоу. Кстати, я рад, что смог победить через Сеть многолетнюю монополию телевидения.
– Не огорчает, что на телевидении сегодня чаще показывают куда менее ярких и интересных артистов, чем вас?
– Я чувствую себя востребованным, наполненным работой. У меня нет ни на кого обиды. Плюс знаю, что людей не обманешь и навязать артистов, которые не интересны, сегодня крайне сложно. Да и артисты, которые в телеке монопольно просидели двадцать лет, думаю, публике поднадоели. А для меня самое страшное – надоесть людям.
– Я подружился с фотографом Сергеем Калашниковым – он не имеет отношения ни к автомату Калашникова, ни к Анне Калашниковой (улыбается). Он очень талантливый человек, помог перевоплотиться многим звездам. Вот и мне предложил совершенно несвойственный мне образ. Мне он понравился. Всегда ходить так, конечно, я не буду – я же народник, а не гот. Но одежду эту после съемки себе купил.
– Вы вообще – знатный модник. А какая любимая вещь в гардеробе?
– Шелковый халат, в котором рассекаю по дому (улыбается).
– Перед сном что сейчас смотрите?
– Очень нравится яркий и остросюжетный сериал «1923» от LostFilm. (Американский телесериал Тейлора Шеридана в жанре вестерна, приквел телесериала «Йеллоустон» и сиквел телесериала «1883», в котором владельцы ранчо, семейная пара Джейкоб и Кара Даттоны, пытаются выжить в США времен Великой депрессии, «сухого закона» и участившихся краж скота. – Прим. ред.)
– 26 ноября вам исполнится 42 года. А если бы была возможность что-то изменить в прожитом, что-то сделать иначе, хотели бы переиграть?
– Все те ошибки, которые я совершил, они были, и я их признаю. Но ничего бы не стал менять в жизни. Потому что череда именно этих ошибок и неудач привела меня в конечном итоге туда, где я сейчас.
А сейчас мне в себе все нравится, чувствую себя счастливым востребованным человеком. Единственное, что мне хочется, – это иметь детей от преданной доброй девушки, которая будет мне, прежде всего, другом, партнером по жизни.
– Тем более, вы – завидный жених. Талант, юмор, внешность – все ведь при вас! Кстати, как заботитесь о себе, какие процедуры делаете, как питаетесь, чтобы так классно выглядеть?
– Изредка хожу к косметологу. Скоро снова собираюсь – надо убрать морщинки. Занимаюсь и фитнесом, правда, ходить в зал получается лишь два-три раза в неделю, но тренируюсь с тренером. Диет особых у меня нет – ем три раза в день. Но иногда – не буду скрывать! – делаю специальные инъекции – российские ученые придумали уколы, которые помогают снизить аппетит. Даже некоторые эндокринологи их рекомендуют!
Художница Саша Фролова - о "латексном" перформансе: "Мне хотелось чуть адаптировать эпоху барокко к реалиям 21-го века"
Клео.ру побеседовал с Сашей о «театре художника», уходящей натуре Нижнего Новгорода и любви к венецианским мостовым.
автор Татьяна Бутурлина
363
Мультидисциплинарная художница Саша Фролова получила известность за свою любовь к необычным латексным материалам. Создавая коллекции и скульптурные композиции из этого материала, она добивалась одновременно эффекта невесомости и монументальности форм, вызывая, по собственным словам, «заворожение» зрителя.
В этом году Саша получила диплом ГИТИС и представила свой режиссерский дебют на открытой сцене парка Горького — спектакль «В состоянии аффекта». По словам художницы, она попыталась собрать своеобразный «спектакль-пастиччо» — симбиоз «латексного» дефиле и произведений великих композиторов расцвета барокко.
— Саша, ну, во-первых, поздравляем с дебютом! Публика, судя по реакции, осталась в восторге.
— Да уж, меня так долго не отпускали, что думала — все, замерзну на мокром ветру под «летние» 15 градусов. Но такой теплый прием показал, что я, собственно, двигаюсь в правильном направлении. Премьера данного спектакля состоялась год назад, в Нижнем Новгороде, где вошла в репертуар, и моей настойчивой мечтой стало гастрольное московское продолжение. Ура, все свершилось благодаря «Театральному бульвару»! Я выступаю здесь во всех ролях и ипостасях – и как режиссер, и как художник, и даже на экране не раз появляюсь как модель и интервьюер. Я бы назвала такое направление «театром художника». В нем, собственно, собираюсь и дальше развиваться.
— Насколько комфортно находиться со своими костюмами на таких открытых площадках? Ветер, дождь или жара – все это затруднительно для актеров.
— Признаться, я уже столько раз работала в подобных условиях, что научилась сталкиваться с разными ситуациями, мои перформансы знакомы с трудностями уличной сцены. Безусловно, для работы на площадке в парке Горького нам пришлось значительно адаптировать постановку: скорректировать некоторые моменты со светом, под другой тип экрана перенастроить видеоконтент. Потом мы сократили в целом метраж, сделали версию без антракта, чтобы зрителю было удобнее смотреть. Для меня самым важным моментом было сохранить не только сценографию, но общий вайб постановки. На уличной сцене все воспринимается немного иначе, чем под сводами театра, где все более камерное, загадочное. Но здесь свои плюсы – масштаб и зрелищность.
Нашим артистам — да, порой приходится и помучиться от жары на палящем солнце, и на ветру «полетать». Не забываем, что каждый костюм — конструкция сложносочиненная. Сначала его надо надуть, и это уже непросто, порой полдня на это уходит. Потом надеть на артиста, после чего снять и сдуть. Иногда такая подготовка занимает несколько часов, а порой и дней. Для меня как художника подобные трудности — очередной опыт. И чем сложнее цель, тем интереснее процесс.
— Вы отметили, что данный проект – некая интерпретация эпохи барокко. Чем этот временной промежуток 18-го столетия вас так зацепил?
— Эпоха барокко с ее теорией аффектов — а это особая музыкально-эстетическая концепция, особенно популярная в Европе в эпоху барокко, — меня крайне волнует и увлекает уже на протяжении долгого времени. Я несколько лет провела в Италии, в Венеции, была во Франции, в Версальском дворце, и даже проводила там перформансы. Я буквально кожей впитывала эту барочную атмосферу, эстетику места. Тогда же познакомилась и изучила тему «аффектов». Под этим понятием предполагалась, что некие «фиксированные» эмоциональные состояния человека можно передавать с помощью музыкальных произведений. Мой спектакль я как раз решила устроить по принципу оперного pasticcio, когда на сцене звучат знаменитые арии Скарлатти и Вивальди, Риккардо Броски и Николы Порпоры, и каждое из их произведений передает определенную эмоцию, разыгранную актерами.
Вообще, первые костюмы этой серии были созданы для экспозиции в Московском музее современного искусства, можно сказать, что именно тогда, еще в 2020-м, я решила экспериментировать в этом направлении аффектов: начала создавать скульптуры и костюмы как образы эмоциональных состояний, как некие слепки наших эмоций. Мне хотелось приблизить, чуть адаптировать эпоху барокко к реалиям 21-го века. Так пришла идея включить в сценарий видеоинтервью, где лично я беседую с «героями дня»: артистами, которые вот прямо сейчас выйдут на сцену. Вообще, такой жанр в театре называется «вербатим» — использование в творчестве не выдуманного, а подлинного материала, документальный театр через передачу личных историй напрямую, с использованием живой речи и мимики.
— У вас там, кстати, очень необычные локации для интервью — уходящая натура старинных усадеб.
— Это все сделано специально, чтобы было как раз на контрасте. Мы выбирали такие совсем неидеальные места уходящей, былой красоты, максимально контрастирующие в своей эстетике идеальному фантазийному языку моих барочных латексных костюмов в спектакле. Чтобы атмосфера, работающая на таком остром контрасте, усиливала тему разговора. Мы видим наших героев, сидящих, например, на фоне живописных руин Куйбышевской водонапорной станции 1880 года. В своем разрушении это место, исчерканное граффити, с обвалившейся штукатуркой, потрясающе красиво. Также есть локации с видом на крыши Нижнего, на Кремль, на реку на Стрелке.
— А что вас, может, больше всего вдохновляло в работе над этим спектаклем?
— Венеция! Воспоминания о ней! Город-музей, город-театр, состоящий, как говорил в свое время Борхес, «из хрусталя и сумерек». Так уж судьба распорядилась, что я в течение нескольких лет могла иметь такое счастье блуждать по узким венецианским улочкам, имела возможность дышать этим воздухом, наслаждаться старинными палаццо. Пожалуй, одно из самых ярких событий в моей жизни, волшебных переживаний — это перформанс на площади Сан-Марко, который я провела во время Венецианского карнавала. Люди в масках, старинных одеждах — нереальность бытия совершенная.
А еще Версаль. Франция. Обожаю. С моим музыкальным проектом-перформансом я выступила в оранжерее Версальского дворца, создав для этого мероприятия в 2018 году белоснежные латексные костюмы. До сих пор помню, как в сумерках в Садах Этрета состоялось барочное дефиле. Силуэт и форма моделей своей пышностью форм и праздностью воплотили в себе черты 18-го века и были исполнены в латексе. Кстати, именно они стали основой данного спектакля.
— А такая любовь к опере. Она у вас как возникла?
— В 2017 году меня пригласили как художника по костюмам в проект «Большая опера», который шел на телеканале «Культура». Можно сказать, что тогда я всей душой прониклась и полюбила оперное искусство, стала в нем хорошо разбираться. После трех лет бессменной работы над передачей я почувствовала в себе силы развиваться дальше. В итоге в «Геликон-опера» я создала костюмы для спектакля «Волшебная флейта», за которые меня впоследствии номинировали на «Золотую маску». Как говорится, проект закончился, а любовь осталась.
— Саш, а наш ваш взгляд, в чем секрет такой популярности исторического «барочного» перформанса? Вы ведь практически весь мир с ним объездили.
— Мне кажется, что просто удалось попасть «в волну», каким-то образом предугадать тенденцию на интерес мировой публики к эстетике 18-го века, к его некоторой искусственности, напыщенности и гипертрофированности форм. Да, действительно, с перформансами мне удалось выступить во многих местах, проехаться буквально от Венеции до Лос-Анджелеса. На озере Комо я показывала коллекцию сразу после показа Dolce & Gabbana, а вместе с Николь Кидман участвовала в съемке Тима Уокера для W Magazine.
