Бывшие супруги Дибровы впервые после громкого развода пришли на новогоднее представление вместе с тремя сыновьями (15-летним Александром, 11-летним Федором и 10-летним Ильей) и ответили на вопросы журналистов. Дибров был разговорчив, Полина – счастлива.
2 декабря в театре «Особняк Дашков 5» по одноименному адресу состоялась премьера нового сезона иммерсивного шоу «Щелкунчик. История, которую ты не знал» по мотивам волшебной истории Эрнста Теодора Амадея Гофмана, который в этом году отмечает свой 250-летний юбилей. Три этажа старинного особняка превращены в самостоятельные миры с тщательно продуманными декорациями, где гости исследуют пространство под музыку Петра Ильича Чайковского в современной аранжировке и участвуют в истории о дружбе, ссоре и… попытке примирения.
– Дмитрий, Полина, можно сказать, что ваш сегодняшний выход – это ваш способ примирения?
– Но вот мы все вместе перед вами. Вместе, потому что, чтобы ни происходило между взрослыми, время Нового года – семейное, и дети должны проводить его вместе с семьей, со своими родителями. И мы будем максимально создавать для детей атмосферу счастья, любви, благополучия.
– Дмитрий, а откройте секрет, может, уже планируете какое-то семейное новогоднее путешествие?
– Думаю, что мы полетим в Лапландию. Там же, скорее всего, нарядим синего слона, кроме того, придется погонять стадо оленей и последнее, чем мы, судя по всему, займемся, это будем помогать Деду Морозу отвечать на дурацкие письма, посвященные Новому году…
– Полина, а мы думали, что вы Великий Устюг выберете…
– А мы уже там были. Прекрасное место, но, честно говоря, мальчики хотели бы быть дома.
– С мамой или папой?
– Они нам сказали, что там, где компьютер. Но мы будем наряжать елки на два дома – и там и там. У нас есть такая традиция: покупать живую елку, а потом, после праздников, пересаживать ее из горшка «на волю». А игрушки у нас будут винтажные, старинные, привезенные из Ростова. Еще мама Дмитрия нам их передала.
– А какие традиции в вашей семье есть новогодние?
– Совместно наряжать елку под музыку Чайковского, а после делать фондю и садиться за общий стол.
– Дмитрий, скажите, а как вы вообще относитесь к новогодним сказкам? Верите в чудеса?
– Ну, желание на Новый год мы всегда загадываем. И в сказки верим, можно сказать, мы в них живем.
– Подводя итоги уходящего года, с каким настроением вы приходите к новому. Какие пожелания на следующий год друг другу делаете?
– Понимаете, какая вещь… Вот у меня Федя в уходящем году такие хорошие новеллы стал писать – и раньше писал, но теперь совсем прекрасно. У него скоро день рождения, так вот будем читать его новеллы. Также Федя страстно полюбил Хармса. Что тоже важно. Все приходит и уходит, а Хармс остается. Он навсегда. И поэтому мы надеемся и верим, что в будущем году он будет писать еще лучше.
Илюша – это вообще очень интересный «прогрессивный метеорит». Даже не знаю, что будет у него в следующем году. Очень интересно!
Ну и Саша. У него, надеюсь, будет в самом ближайшем будущем новоселье – мы покупаем ему большую квартиру на берегу Москва-реки. И вот тогда… мы все купим плот и будем ходить на нем по реке от Primavera, где мы с Сашей, кстати, хотим организовать этнический фестиваль (всероссийский фестиваль русской народной музыки, донской, конечно, музыки), до комплекса Эмина Агаларова. Вот такой маршрут, такие задачи.
– И последний вопрос: вам шоу сегодняшнее-то понравлюсь?
– Музыка звучала исключительно хорошо, ровно там, где нужно. Главный герой спектакля – это, конечно, Петр Ильич Чайковский. Иммерсивные акценты идеально попадали в музыкальные, и мне, признаться, очень понравилась энергия и пластика актеров. Молодое поколение радует своими проектами!
Художница Саша Фролова - о "латексном" перформансе: "Мне хотелось чуть адаптировать эпоху барокко к реалиям 21-го века"
Клео.ру побеседовал с Сашей о «театре художника», уходящей натуре Нижнего Новгорода и любви к венецианским мостовым.
автор Татьяна Бутурлина
543
Мультидисциплинарная художница Саша Фролова получила известность за свою любовь к необычным латексным материалам. Создавая коллекции и скульптурные композиции из этого материала, она добивалась одновременно эффекта невесомости и монументальности форм, вызывая, по собственным словам, «заворожение» зрителя.
В этом году Саша получила диплом ГИТИС и представила свой режиссерский дебют на открытой сцене парка Горького — спектакль «В состоянии аффекта». По словам художницы, она попыталась собрать своеобразный «спектакль-пастиччо» — симбиоз «латексного» дефиле и произведений великих композиторов расцвета барокко.
— Саша, ну, во-первых, поздравляем с дебютом! Публика, судя по реакции, осталась в восторге.
— Да уж, меня так долго не отпускали, что думала — все, замерзну на мокром ветру под «летние» 15 градусов. Но такой теплый прием показал, что я, собственно, двигаюсь в правильном направлении. Премьера данного спектакля состоялась год назад, в Нижнем Новгороде, где вошла в репертуар, и моей настойчивой мечтой стало гастрольное московское продолжение. Ура, все свершилось благодаря «Театральному бульвару»! Я выступаю здесь во всех ролях и ипостасях – и как режиссер, и как художник, и даже на экране не раз появляюсь как модель и интервьюер. Я бы назвала такое направление «театром художника». В нем, собственно, собираюсь и дальше развиваться.
— Насколько комфортно находиться со своими костюмами на таких открытых площадках? Ветер, дождь или жара – все это затруднительно для актеров.
— Признаться, я уже столько раз работала в подобных условиях, что научилась сталкиваться с разными ситуациями, мои перформансы знакомы с трудностями уличной сцены. Безусловно, для работы на площадке в парке Горького нам пришлось значительно адаптировать постановку: скорректировать некоторые моменты со светом, под другой тип экрана перенастроить видеоконтент. Потом мы сократили в целом метраж, сделали версию без антракта, чтобы зрителю было удобнее смотреть. Для меня самым важным моментом было сохранить не только сценографию, но общий вайб постановки. На уличной сцене все воспринимается немного иначе, чем под сводами театра, где все более камерное, загадочное. Но здесь свои плюсы – масштаб и зрелищность.
Нашим артистам — да, порой приходится и помучиться от жары на палящем солнце, и на ветру «полетать». Не забываем, что каждый костюм — конструкция сложносочиненная. Сначала его надо надуть, и это уже непросто, порой полдня на это уходит. Потом надеть на артиста, после чего снять и сдуть. Иногда такая подготовка занимает несколько часов, а порой и дней. Для меня как художника подобные трудности — очередной опыт. И чем сложнее цель, тем интереснее процесс.
— Вы отметили, что данный проект – некая интерпретация эпохи барокко. Чем этот временной промежуток 18-го столетия вас так зацепил?
— Эпоха барокко с ее теорией аффектов — а это особая музыкально-эстетическая концепция, особенно популярная в Европе в эпоху барокко, — меня крайне волнует и увлекает уже на протяжении долгого времени. Я несколько лет провела в Италии, в Венеции, была во Франции, в Версальском дворце, и даже проводила там перформансы. Я буквально кожей впитывала эту барочную атмосферу, эстетику места. Тогда же познакомилась и изучила тему «аффектов». Под этим понятием предполагалась, что некие «фиксированные» эмоциональные состояния человека можно передавать с помощью музыкальных произведений. Мой спектакль я как раз решила устроить по принципу оперного pasticcio, когда на сцене звучат знаменитые арии Скарлатти и Вивальди, Риккардо Броски и Николы Порпоры, и каждое из их произведений передает определенную эмоцию, разыгранную актерами.
Вообще, первые костюмы этой серии были созданы для экспозиции в Московском музее современного искусства, можно сказать, что именно тогда, еще в 2020-м, я решила экспериментировать в этом направлении аффектов: начала создавать скульптуры и костюмы как образы эмоциональных состояний, как некие слепки наших эмоций. Мне хотелось приблизить, чуть адаптировать эпоху барокко к реалиям 21-го века. Так пришла идея включить в сценарий видеоинтервью, где лично я беседую с «героями дня»: артистами, которые вот прямо сейчас выйдут на сцену. Вообще, такой жанр в театре называется «вербатим» — использование в творчестве не выдуманного, а подлинного материала, документальный театр через передачу личных историй напрямую, с использованием живой речи и мимики.
— У вас там, кстати, очень необычные локации для интервью — уходящая натура старинных усадеб.
— Это все сделано специально, чтобы было как раз на контрасте. Мы выбирали такие совсем неидеальные места уходящей, былой красоты, максимально контрастирующие в своей эстетике идеальному фантазийному языку моих барочных латексных костюмов в спектакле. Чтобы атмосфера, работающая на таком остром контрасте, усиливала тему разговора. Мы видим наших героев, сидящих, например, на фоне живописных руин Куйбышевской водонапорной станции 1880 года. В своем разрушении это место, исчерканное граффити, с обвалившейся штукатуркой, потрясающе красиво. Также есть локации с видом на крыши Нижнего, на Кремль, на реку на Стрелке.
— А что вас, может, больше всего вдохновляло в работе над этим спектаклем?
— Венеция! Воспоминания о ней! Город-музей, город-театр, состоящий, как говорил в свое время Борхес, «из хрусталя и сумерек». Так уж судьба распорядилась, что я в течение нескольких лет могла иметь такое счастье блуждать по узким венецианским улочкам, имела возможность дышать этим воздухом, наслаждаться старинными палаццо. Пожалуй, одно из самых ярких событий в моей жизни, волшебных переживаний — это перформанс на площади Сан-Марко, который я провела во время Венецианского карнавала. Люди в масках, старинных одеждах — нереальность бытия совершенная.
А еще Версаль. Франция. Обожаю. С моим музыкальным проектом-перформансом я выступила в оранжерее Версальского дворца, создав для этого мероприятия в 2018 году белоснежные латексные костюмы. До сих пор помню, как в сумерках в Садах Этрета состоялось барочное дефиле. Силуэт и форма моделей своей пышностью форм и праздностью воплотили в себе черты 18-го века и были исполнены в латексе. Кстати, именно они стали основой данного спектакля.
— А такая любовь к опере. Она у вас как возникла?
— В 2017 году меня пригласили как художника по костюмам в проект «Большая опера», который шел на телеканале «Культура». Можно сказать, что тогда я всей душой прониклась и полюбила оперное искусство, стала в нем хорошо разбираться. После трех лет бессменной работы над передачей я почувствовала в себе силы развиваться дальше. В итоге в «Геликон-опера» я создала костюмы для спектакля «Волшебная флейта», за которые меня впоследствии номинировали на «Золотую маску». Как говорится, проект закончился, а любовь осталась.
— Саш, а наш ваш взгляд, в чем секрет такой популярности исторического «барочного» перформанса? Вы ведь практически весь мир с ним объездили.
— Мне кажется, что просто удалось попасть «в волну», каким-то образом предугадать тенденцию на интерес мировой публики к эстетике 18-го века, к его некоторой искусственности, напыщенности и гипертрофированности форм. Да, действительно, с перформансами мне удалось выступить во многих местах, проехаться буквально от Венеции до Лос-Анджелеса. На озере Комо я показывала коллекцию сразу после показа Dolce & Gabbana, а вместе с Николь Кидман участвовала в съемке Тима Уокера для W Magazine.
