Актер Михаил Тарабукин: «Зять я хороший, но пока потенциальный»

Михаил Тарабукин особенно запомнился своими комедийными ролями, блестяще сыграв повара Федю в сериалах "Кухня" и "СеняФедя»!"

автор Катерина Кулагина

В последнее время, услышав фамилию Михаила Тарабукина, многие сразу вспоминают: «Так это же тот самый Федя!». Совсем недавно на большие экраны вышла новая картина с его участием – «Зять», в которой Михаил снялся в небольшой, но опять же, комедийной роли. Сам же актер уверяет: закрепившееся за ним амплуа не в полной мере отражает весь его актёрский арсенал. Кроме комедий, он много снимался в военно – исторических проектах, мелодрамах и детективах. В личной беседе он признался, что считает себя человеком серьезным, который, кстати, совсем не любит смотреть юмористические передачи и развлекательные шоу, а предпочитает картины в стиле нуар… 

– Михаил, а можете чуть про свою новую роль в «Зяте» рассказать?

– В этом проекте она весьма скромная, но кое-что все-таки перепало. Как говорится: «украсил фильм ярким эпизодом», что тоже весьма неплохо, считаю. Сегодня роль маленькая – завтра большая, зато вселенной за меня не обидно, все в гармонии. В «Зяте» – я смешной охранник, такой, «понимающий ситуацию». Да и в кадре можно было поимровизировать, как я люблю. На мой взгляд, получилась очень забавная и всем понятная история с Дмитрием Нагиевым и Яном Цапником в главных ролях. Если кратко, то картина о любви, которой все возрасты покорны! Сюжет вращается вокруг идеального мужа и образцового отца, чья жизнь спокойна, предсказуема и уже нетороплива. Он строит планы на годы вперед, мечтая о светлом будущем для своей семьи: жены и 20-летней дочки. Однако жизнь подкидывает ему неожиданный «подарочек» в виде старого друга из бурной юности в виде потенциального зятя. Но и это еще не все проблемы.  

– Раз уж речь зашла о зятьях, то вы сам какой?   

– Ой, я пока тоже «потенциальный», только вот готовлюсь им стать. Мне 43, а все зрею. Свадьбу собираюсь сыграть летом, но тихонечко, не как все. Но я заранее уверен, что зять я хороший. Я бы даже сказал – «хоть куда». Обладаю ценным свойством всегда найти общий язык с мамами своих женщин, которые меня выбирали. Ну, что уж тут корчить альфасамца: мы выбираем, нас выбирают.… Это про меня.

Но «тещи» меня очень любят, это факт! Как-то вот могу им угодить. Главный «секрет» – проявлять внимание, галантность, предупредительность, искренне интересоваться; как дела? И, конечно, уважительное отношение к их дочерям!  Это подкупает. А вот с папами посложнее. Я сам рос без отца, и мне затруднительно выстраивать с ними диалоги.

– Михаил, можно поинтересоваться, в каких проектах вы сейчас задействованы, где вас можно будет увидеть в ближайшее время? 

– В этом году я наконец выступлю в другом амплуа, а то период комедийного героя как-то слишком затянулся. Когда «Кухня» стартовала, да еще и с таким успехом, меня хорошенько так «подвесили» на гвоздик комика. Но у каждой медали есть две стороны. С одной – я стал популярен, с другой – большинство телевизионных продюсеров и режиссеров перестали воспринимать меня как серьезного актера. Сейчас, когда шумиха вокруг сериалов поутихла, мой любимый режиссер Сарик Андреасян предложил мне сначала маленькую роль в военную драму. А затем, отсмотрев отснятый материал, удивленно так: «А ты органично в серьезных ролях смотришься… Это прямо твое». Открыл Америку. Я ему начал перечислять фильмы, в которых я до «Кухни» снимался: и роль рядового Бабушкина в сериале «Солдаты», и разведчика Ерошкина в военной драме «Разведчики. Последний бой», и Рифа в «Морских дьяволах»… Порядка 15 военных картин в фильмографии.

В итоге у меня  одна из главных ролей в фильме «Солдатская мать», который мы должны закончить к маю, к юбилею Великой победы. В центре сюжета – Ефросинья Семенова, которая не дождалась с фронта своих девятерых сыновей. У героини есть реальный прототип – Епистиния Степанова, жительница хутора Первого мая Тимашевского района Краснодарского края. Сьемки, надо сказать, очень непростые, даже физически. Работа сложная, но крайне для меня важная и ответственная. Считаю, что вот ради таких ролей и таких сценариев и становишься актером. Самое главное в моей профессии – это правдивость в кадре, умение вызывать у зрителя честные эмоции. Если ты, к примеру, негодяй по роли, то и зритель тебя должен ненавидеть, ждать с нетерпением, когда воздаться тебе по делам твоим.… А если ты – повар Федя, то будет отлично, если после съемок кто-то из зрителей будет просить у тебя рецепт приготовления пирогов, например…  Это говорит о том, что свое дело ты сделал «на отлично».

Актер всегда должен быть разным и убедительным! 

– А вот, кстати: любимый рецептик-то у вас есть? Готовить умеете? 

– Не поверите, но готовить я научился сам, во время пандемии. Чтобы не заскучать и не сидеть без дела, решил прикупить сковородок, кастрюль и начал осваивать кулинарное искусство. И так, надо сказать, в процесс неожиданно втянулся. В ход уже пошли инновационные новинки: мультиварки, блендеры навороченные, блинницы. Получаться неплохо стало. Особенно мне удаются ризотто и плов. А так, больше люблю простую еду – сытную и калорийную. Да простят меня худеющие. Но, опять же, я, конечно, не профессиональный кулинар, я лишь актер, играющий повара.

– Вы тут обмолвились, что не любите комедии и шоу смотреть. А что предпочитаете? 

– Мрачное кино, нуар, фильмы ужасов. Зима, холод, черно-белый фон и кровавые расследования. А еще обожаю смотреть фэнтези, что-нибудь очень далекое от реальности. Сериалы, например, «Игра престолов» или «Мост». А вот комедии как-то не очень люблю, правда. Но иногда все же смотрю.  Вообще, было бы здорово сняться в каком-нибудь костюмированном фэнтези или вовсе в фильме ужасов. В роли какого-нибудь плохиша. Это моя мечта! 

Архитектор и фотограф Елена Соловьёва: "Не хочу много производить и постоянно быть на виду"

Клео.ру поговорил с Еленой о кратковременной памяти, исчезающих ландшафтах и строительной романтике бытия.

автор Татьяна Бутурлина

Архитектор и фотограф Елена Соловьёва

Этим летом на культурной карте столицы появилась еще одна важная локация — ТОН-ЦЕНТР. Здание бывшего паровозного депо известного архитектора Константина Тона, расположенное в точке трех вокзалов на Комсомольской площади, сегодня отреставрировано и переосмыслено в качестве многофункционального экспозиционного пространства, концертной и театральной площадки. Одним из первых проектов Центра стала групповая выставка «Временные конструкции» с коллекцией краеведа Евгения Петрова, кинетическими работами Дмитрия Запылихина и арт-инсталляциями архитектора, художницы и фотографа Лены Соловьевой. 

Выпускница Института современного искусства Иосифа Бакштейна и лаборатории Александра Бродского Лена работает на стыке фотографии, инсталляции, видео и звука, исследуя сквозь оптику строительных процессов связь человека с живой и неживой природой. В этот раз Соловьёва представила архитектурную инсталляцию — ассамбляжи, где пространство стройки рассматривается как завуалированная среда обитания. В своих работах художница запечатлела привокзальную территорию кварталов, окружающих ТОН-ЦЕНТР, в период стройки и реставрации, показывая, что и в «строительно-повседневном» можно увидеть ускользающую красоту. Эта выставка — ее взгляд на то, как индустриальная среда перерождается, оставляя следы, которые продолжают жить.

Лена, можно чуть пробежаться по вашим сегодняшним работам, что вы представили? 

Это пять инсталляций – объектов, посвященных местам, которые люди привычно пробегают быстрее: привокзальные входы-выходы, какие-то строительные площадки, перетянутые сетками. Меня это, однако, вдохновляет на творчество. Все темы, связанные со строительством, реконструкцией исследую давно и с большим любопытством. По сути, все эти временные строительные конструкции, защитные ткани, проволочные ограждения — все это создает новый ландшафт, новые ситуации для жизни. Временный объект имеет «свою философию» — вскоре он будет разрушен, исчезнет, переродится во что-то большое, и память о нем сохраняю только я.

Для этой выставки я создала ряд очень больших работ-трансформеров, и все, что вы видите, – это фотография на фанере, ручная печать. Изначально планировала работать с цифрой, но потом приняла  решение пойти в мастерскую по аналоговой печати, делать весь проект на пленку. Ряд экспериментов привел меня к уникальной технике, с которой я теперь продолжаю работать. Вообще, моя цель погрузить зрителя в размышление об археологии форм, о культурном следе индустриального ландшафта.  

То есть зрителю предстоит «столкновение с незаметным»?

— Именно. Я бы даже сказала, что со «скрытым неизвестным». Практически все эти изображенные на фото места мы торопимся пройти как можно быстрее, но все равно подспудно все эти образы отпечатываются, остаются в нашей памяти как среда обитания. Дом, завешенный сеткой, через которую пробиваются металлические стержни и одновременно ветки сосны. Приоткрытое окно без стекол, над которым зависла рабочая ткань, так напоминающая рыболовецкую сеть. Я пытаюсь остановить момент, ищу в нем эстетику места. Это присутствие следа как размышление: как выглядит то, что обычно сокрыто многочисленными процессами созидания.

— Как вообще происходит этот процесс? Вы ходите с фотоаппаратом по местности и ищите «те самые места»? 

— Практически. Хожу, да, с фотоаппаратом, с телефоном, постоянно фиксирую, снимаю. В какой-то момент поймала себя на мысли: ведь если по каким-то причинам меня это все так волнует и вдохновляет, не заняться ли мне этим отдельно? Так родился мой первый художественный проект «Среда обитания». Он был также посвящен теме индустриального пространства стройки, рабочим процессам, которые я в течение многих лет документировала и собирала. Собственно, художественной практикой я вообще не так долго занимаюсь — лет шесть, наверное.

— Ваши работы-трансформеры, которые можно раскрывать, закрывать, варьировать по-своему… Это ваше ноу-хау?  

— Ну, по крайней мере, я больше такого не видела нигде. В этом проекте я использую такую технику впервые. Это решение родилось в процессе моей работы и стало важной частью этого проекта. С помощью трансформера можно менять ландшафт произведения, и работа становится пространственной композицией. Последний год вообще стал для меня временем открытий: многие новые техники и эксперименты, которые я осваиваю, становятся неотъемлемой частью моего художественного пути

— Архитектор в данном случае первичен?   

— Я называю себя междисциплинарной художницей и для меня важна и архитектурная, и художественная практика. Предметный дизайн также невозможно исключить из моей жизни. Фотография сегодня — один из интересных для меня медиумов, в которой я планирую и дальше развиваться. 

— По основной специальности архитектора еще работаете? 

— Я бы не сказала, что архитектура основная моя профессия, а эта дополнительная. Художественные проекты – осознанная часть моей жизни. Мне кажется, что, когда ты находишься долгое время в одной и той же профессии, просто необходимо ее чем-то свежим «разбавить» для поиска новых смыслов и идей. Для меня это современное искусство. А так проектов много. Сейчас работаю над архитектурными проектами нескольких петербургских отелей. Небольшими, но расположенными в исторических заданиях — это всегда трудная история, но очень вдохновляющая. Созвучная всему тому, что я делаю.

И последний вопрос: что дальше? Какой новый художественный проект? 

— Близкий этому, тоже касается исследования нашей среды обитания: из чего состоит интерьер, как он работает на наше ощущение.

Вообще, я работаю медленно. Не хочу много производить и постоянно быть на виду. Для меня важно иметь пространство и время для себя, для собственных мыслей и размышлений

Татьяна Бутурлина

Журналист

Фото: личный архив Елены Соловьёвой
Источник: Клео.ру