В дверь позвонили.
— Кто?
— Откройте, пожалуйста!
— Говорите, я услышу !
— В подъезде будут травить крыс, мусоропроводом не пользоваться два дня!
— Хорошо.
— Всё понятно?
— Да.
Уже несколько лет баба Тася почти не выходит на улицу. Сначала не выходила, потому что боялась за квартиру. Жить-то как страшно! То подростки в пролете кучкуются, то бомжи греются. Хорошо, что домофон поставили.
Вообще-то место это проклятое, в доме постоянно несчастья случаются: кого-то обворовывают почти до нитки, в соседнем подъезде газ недавно рвануло, а в прошлом году три девчонки, шестиклассницы, (успокой Господь их душу!) с крыши сбросились, говорят, в секту ходили, вроде как голос они слышали свыше, что искупят они своей смертью грехи всего города.
Да, место у них и вправду проклятое. Когда сносили деревянные домишки, старожилы долго бунтовали, а потом наконец-то ушли, но сказали, что тем, кто здесь поселится, житья не будет. И кладбище засыпали землей, нужны были площади под новостройки.
Изредка к бабе Тасе дочь с зятем в гости приходили, приносили продукты, дочь выводила ее погулять, зять в это время оставался у неё. Баба Тася наотрез отказывалась оставлять квартиру без присмотра.Так и жила она, старилась. А вот в последнее время ноги отекать стали. Ходить трудно, вены лопаются и шишки на пальцах как огнем горят.
Просыпалась рано, в часов семь, а чего спать, жить-то осталось сколько… Жалко спать. Потихоньку ходила баба Тася по квартире, смотрела сериалы, чай пила да перечитывала коротенькие письма внуков.
Сашка связалась с женатым мужиком. Стыд какой! Ей под тридцать уже, а она все девочку из себя строит. Родить давно надо было, и дурь такая в голову не полезла бы!
В подъезде загремела дверь. Люди с первого этажа всё жалуются, что шумно. Они даже протянули рваное детское платьице через ручки, а толку-то! Баба Тася подошла к глазку. Петька сверху возвращался с прогулки со своим громадным Лордом. Вот собачище-то! И как она помещается у них в квартире! Живут в двушке вчетвером и еще Лорд этот!
Иногда к бабе Тасе звонили соседки, кто соль попросит, кто дрожжей чуток. Она не жадничала, поохает да приоткроет дверь на цепочке и не глядя отдаст.
Не спится бабе Тасе ночью. Встанет, пойдет на кухню чайник кипятить. В коридоре темно, лампочку бы сменить. Глазок открыт, бьет из него яркий свет, и чудится ей, будто смотрит оттуда кто-то. Баба Тася прищурится, нет, показалось, никого вроде, и поправит металлическую задвижку.
