Дмитрий Дибров с женой Полиной, премьера фильма «Кошмар на улице вязов», кинотеатр «Октябрь», 5 мая 2010 года.

«Дети плохо знают историю страны»

Пока было живо поколение фронтовиков, участвовавших в боях Великой отечественной войны, не было «танцев на костях». Никто не рисковал снимать фильмы типа «Бесславных ублюдков» или «Утомленные солнцем — 2». Ведь любой зритель мог бы сверить впечатления от фильма с рассказами дедов и усомниться во вменяемости режиссера и в знании им истории.

Сейчас фильмы о Второй мировой войне стали снимать просто для развлечения. Используется тематика войны, а сами сюжеты подаются мозаично, клипово, в виде «гэгов», когда медсестра раздевается перед смертельно раненым танкистом или фашист справляет нужду на баржу с беженцами.

Дмитрий Дибров справедливо считает такое положение дел трагедией. Дети усваивают совсем не то отношение к Великой отечественной войне, какое хотелось бы у них видеть.

«Я помню, с детства у меня самое любимое занятие было прибегать к отцу в кабинет утром. Как я услышу, что машинка печатная начинает стучать, это значит, что отец проснулся, можно бежать, — рассказал Дмитрий в интервью «Комсомольской правде». — Он откладывал рукопись и играл со мной. Он пел мне песни, и песни военных лет тоже. Особенно мне нравились песни про дороги. Потому что отец особенно пел ту часть, что "твой дружок в бурьяне неживой лежит". Еще самые любимые игрушки были отцовы шрамы. Дело в том, что современные дети и не знают, что военные шрамы — это совсем не наши бытовые порезы — чистил рыбу и немножко поранил палец, и вот шрам. Да нет, не этот шрам, а вот такой, от осколка, от пули. Это огромные борозды, траншеи на теле человека. Я помню их прекрасно, эти отцовы "траншеи". Это такая траншея моей войны».