(продолжение, начало)
Когда я вернулась, оказалось, что Алеши нет, Аня удалилась по-английски, а мертвецки пьяная Сэг вырубилась в своей комнате и практически не подает признаков жизни. Валера сидел на диване, плотоядно глядя в мою сторону. Я смертельно устала и хотела спать. От одной мысли, что придется как-то решать еще и вопрос с этим пародистом, меня начало подташнивать.
— Так, друг дорогой, — сказала я спокойно и серьезно. — Мероприятие окончено, гости удаляются по домам. Я ложусь спать. Тебя проводить?
— Я остаюсь, — нагло улыбнулся он.
— ОК, тогда твой диван этот, мой тот. Ванная там. Есть еще вопросы?
— Давай лучше еще выпьем, — он откупорил незамеченную Аней банку джин-тоника, глотнул и протянул ее мне, облив скатерть.
— Спасибо, я не хочу.
— А я выпью. Ты что, крошка? Расслабься… Ты мне нравишься. Иди сюда…
Он попытался обнять меня и потянулся губами к моему лицу, но я вывернулась и отошла в сторону:
— Я не ясно сказала? Или ты остаешься и ведешь себя прилично, или уходи.
— Да все в порядке… Иди сюда.
Мне не хотелось применять силовые методы, тем более, что они могут дать разве что возможность и время убежать, а бежать в данном случае было некуда. Поэтому я как могла доступно объяснила Валере, что его пригласила Сэг, а я к этому никакого отношения не имею.
Вроде бы он понял и покорно пошел ложиться на второй диван, так что я потушила свет. Но минут через десять все началось по второму кругу. Он лег сзади и жестко схватил меня за грудь, второй рукой пытаясь расстегнуть брючный ремень. Я резко села:
— Отстань, я тебе сказала!
— Да ты успокойся, киска… Я тебя люблю. Ты мне нравишься… Я тебя хочу…
— А я тебя нет. Ясно? Я не сплю с мужчинами, которых вижу первый раз в жизни. Кроме того, я замужем.
— Ну и что? Кому от этого будет хуже? Я тебя хочу…
И он снова полез ко мне с поцелуями. Я оттолкнула его так сильно, что он стукнулся головой о подлокотник и, наконец, все понял.
— Да ты, такая-рассякая, ты что себе позволяешь? Ты же меня тоже хотела, я же видел! От меня еще ни одна так не уходила! — его красивое лицо перекосилось от бешенства.
— Ну, значит, я буду первой…
— Ни фига…! — он был заметно сильнее, а потому повалить меня на диван не составило для него особого труда. Но узкие тугие джинсы — непреодолимая преграда для изрядно выпившего и при том слепого от ярости насильника. К тому же жертва так двинула локтем ему под дых, что он, закашлявшись, свалился под стол.
Я воспользовалась выигранной минутой, скользнула в смежную комнату и рванула задвижку на двери… Было абсолютно темно и тихо. Прислушавшись, я уловила чье-то сонное дыхание и через секунду поняла, что попала к Алеше. В крохотной комнатенке не было ни кресла, ни даже стула, на котором можно было бы переждать, пока не уймется герой-любовник. А я, несмотря на пережитый испуг, буквально засыпала на ногах… Я тихонько подошла к кровати и тронула спящего мальчика за плечо:
— Алеша… Извини, пожалуйста — там эта сволочь ко мне пристает… Можно, я побуду немножко у тебя? Я тут прилягу, с краешку, я тебе не помешаю…
Не говоря ни слова, он отодвинулся к стенке, и я легла на край постели, не снимая одежды и не укрываясь. Секунд десять все было тихо, а потом он вдруг потянул за прижатый моим телом край одеяла. Я только успела подумать, что, видимо, все-таки ему мешаю, как он протянул руку и укрыл меня. Это было так трогательно, и я, с благодарностью пожав его худенькую ладошку, закрыла глаза и задремала…
В этот момент дверь резко рванули.
— Ну ты, сволочь! Ты думаешь, я так уйду?! А ну открывай, мерзавка!
Я предпочла промолчать, а Валера продолжал беситься снаружи, то уговаривая меня, то запугивая. Впрочем, я уже поняла, что это обычный мелкий уголовник, если не наркоман — так что иметь с ним дело мне было не страшно, а скорее противно. Но он не собирался сдаваться, и, в конце концов, хлипкая задвижка не выдержала его напора. Дверь распахнулась, и он влетел внутрь, едва не потеряв равновесия. Я подумала, что разумнее всего будет притвориться спящей и постаралась дышать как можно более размеренно и глубоко. Но сердце мое так и колотилось…
Он подошел к кровати и дернул меня за руку.
— Ну, ты, спящая красавица, вставай, пошли.
— А, что?.. А, это опять ты…
— Вставай, пошли, хватит ломаться… Какого хрена девочку из себя строишь…
— Послушай, Валера — я ничего из себя не строю. Ты же умный парень, ты все понял. Я не буду с тобой спать. Не буду и все.
— Ну чего ты… Ну давай… — продолжал канючить он.
— Нет.
— Ну…
— Нет.
Этот разговор в пользу бедных продолжался еще минут пять, пока ему, наконец, не надоело и он, прошипев в мой адрес очередное грязное ругательство, ушел в зал. Я прислушалась, ожидая хлопка входной двери, но все было тихо…
Прошло еще несколько минут. Я попыталась уснуть, но тут меня начало снедать беспокойство. Остатки командировочных были у меня при себе, зашпиленные в кармане джинсов на две булавки, но полная вещей сумка, дорогое пальто и шапка из седой роскошной чернобурки оставались на вешалке в коридоре… Что могло помешать рассерженному Валере возместить свой материальный и моральный ущерб за мой счет?
Я подождала еще немного, встала и прислушалась. В комнате не раздавалось ни шороха, она явно была пуста… Я на цыпочках выскользнула в коридор, убедилась, что все на месте и убрала свои вещи с глаз долой — в кладовку. Вдруг послышался какой-то шум, я метнулась обратно в темный зал и прижалась к стенке шкафа…
Дверь маленькой комнаты открылась и на свет божий вышла совершенно голая Сэг со стеклянным взглядом и отвисшей нижней губой. Она посмотрела куда-то сквозь меня и прошествовала в ванную. Валера, видимо, твердо решил не уходить сегодня без любви… У меня немного отлегло от сердца: похоже, все в итоге получили, что хотели. Но оставаться в зале одной у меня не было ни малейшего желания, а потому я вернулась в комнату Алеши. Он уже не спал и с готовностью снова подвинулся, давая мне место. Я прилегла рядом, спиной к нему, и вскоре приятно пригрелась. Но лежать на самом краю узенькой кровати было неудобно, у меня начало затекать плечо и я повернулась на другой бок, так что теперь мы были, как две ложечки в коробке.
Неожиданно для самой себя я протянула руку и обняла его, как ребенка, прижавшись к его горячей худенькой спине. Он не вздрогнул, не отодвинулся, словно ждал этого, а наоборот, устроился поудобнее и затих… Но через несколько секунд вдруг повернулся ко мне и наши губы оказались прямо друг против друга. Последовавший поцелуй был очень неумелым, очень долгим и очень нежным… Нежность — это была именно огромная нежность, вдруг нахлынувшая и затопившая меня до основания… Я ласкала его жесткие черные волосы, его узкие плечи, все его маленькое тело. Его худые тонкие пальцы робко, восхищенно касались моей груди. Он зарылся в меня лицом и жадно втянул воздух:
— Это сандал?..
— Да, сандал, — я протянула ему запястье, плотно схваченное душистым браслетом-талисманом, и он прижался губами к моей руке, лихорадочно целуя ее, обжигая дыханием кожу…
