Вчера вечером
На город выпал первый настоящий снег. Улица белая и сразу стало светлее. Обозначились белыми мягкими линиями ветки деревьев. Все стихло. И я кивнула собаке: "Пойдем", — мол. Пес, привычно сбежав по ступенькам лестницы, выбежал во двор — и остановился в изумлении. Оглянулся на меня, постоял еще секунду — и большими прыжками ринулся вперед, и закрутился на месте, и зарадовался, загавкав тоненько, по- щенячьи. Потом, забегая вперед по занесенному газону, с удовольствием засовывал свой нос глубоко в снег, чхал, отфыркивался с явным удовольствием, оглядывался на меня, как бы проверяя мою реакцию на все это великолепие и улыбался.
Улица белая, а в парке снега было гораздо больше. Да и не такой он был, как в городе. Высокий, пушистый, мягкий, нетронутый выхлопными газами машин, и прочерченный только редкими шагами случайных немногочисленных прохожих.
Собака
Привычно повернула по знакомой дорожке. И там, на пустынной, занесенной снегом аллее, какой-то мальчик нежно и уверенно целовал свою девочку. А она, улыбаясь, смотрела ему в глаза и гладила по лицу рукой. И таким нелепым, ненужным и неуместным показалось мне мое появление в только для Них предназначенную минуту и в только для Них отведенном месте, что я молча махнула рукой собаке, чтобы -не дай бог- не потревожить, не испортить это Их мгновение! И собака, словно что-то почувствовав, тихонько подбежала, пристроилась справа, и только все время оглядывалась на тех, двоих, пока мы не скрылись за поворотом.
Улица белая, и долго еще шла я по пустому, заснеженному парку и улыбалась…
Жизнь продолжается…
Евгения СОЛОВЬЕВА
Что пою? Песню пою. Колыбельную. Я ж не виновата, что дед других песен не знает. Как бороться? Какая разница? Засыпает ребенок — и хорошо. В конце концов, это твой отец! Вот и разбирайся! А я ему благодарна! Хоть выйти из дома иногда могу. Конечно, ты лучше знаешь! На! Попробуй! Укачай!… Иди ко мне солнышко! Не плачь, маленький.… Баю-бай, баю-бай.… Эх, дороги-и-и.… Вот и хорошо. Чмок-чмок. Вот и спи, мой мальчик золотой. Спи, родной…
