Корнелия Манго: «Я ждала ребенка десять лет, и сегодня находиться рядом с семьей – большая радость»

Корнелия Манго – о детских мечтах, морских колдуньях и африканских корнях.

автор Катерина Кулагина

Первомай в «Москвариуме» отметили премьерой мюзикла на воде «Русалочка. Любовь двух миров». Современная интерпретация известной сказки Ханса Кристиана Андерсена уже обещает стать одним из главных событий летнего сезона.

По словам режиссера постановки Василия Козаря, действие шоу с участием морских животных разворачивается на воде и выходит за пределы сцены. В центре сюжета – Русалочка, живущая в подводном царстве своего отца, Морского царя, принц и, конечно, злодейка – морская колдунья Спрутелла. Ее исполнила харизматичная певица, телеведущая, художница, бывшая участница «Фабрики звезд» Корнелия Манго. Зрители полюбили артистку за неиссякаемую, буквально фонтанирующую энергию и, как оказалось, роль злодейки стала для нее подарком. По словам Корнелии, образ Спрутеллы «прям ее». Поддержать Манго на премьере пришел супруг Богдан Дюрдь, а вот дочка Вивьен (Корнелия стала мамой в 2024-м. – Прим. ред.) выступление мамы пропустила – режим!

– Корнелия, ваша героиня колдунья получилась совсем не злой. Так было задумано?  

– Мне тоже показалось, что она абсолютно не злая. А такая больше веселая, с наглецой. Она позитивная! В моем представлении колдунья сидела скучала в этом ужасном болоте, и вдруг – ура! – Русалочка с проблемами! Идеально.

– Вам было интересно принять участие в проекте? Сразу согласились?

– Каждая роль для меня интересна, но, знаете, исполнить злодейку в несколько раз интереснее, чем сыграть положительную героиню. Когда мне поступило предложение оказаться в образе морской колдуньи Спрутеллы… о да, я сразу согласилась, сразу поняла, роль – моя! Понимаете, я даже дома порой из этого образа не выхожу, настолько по темпераменту он мне близок. 

Фото: пресс-служба "Москвариума"

– А с семьей, с друзьями образ такой дьяволицы не мешает общению? 

– Ну конечно, на самом деле я вживую веду себя совсем по-другому. Но некоторые фразы, позы, тембр голоса никуда теперь не деть. Африканские корни, друзья, они так и прут из меня, переходят через роль в жизнь. Такая я вот экспрессивная яркая львица, я бы так сказала. 

– Вы выступаете на воде в окружении морских животных. А что было самым сложным в работе?  

– Когда я узнала, что шоу будет проходить в «Москвариуме», то это был еще один повод сказать «да». Безумно интересно! Особенно в конце, когда меня сменяет «коллега» касатка, я понимаю, что стала частью такой интересной масштабной работы! Мне очень понравилось работать с животными, до этого ничего подобного не делала, а тут такие восхитительные и котики морские, и львы, и дельфины… Особенно морской котик Клякса – так хотелось его чмокнуть в ротик! Такой просто милаха! А самым сложным, наверное, был для меня переход с одной площадки на другую в моем сложносочиненном костюме. В программе много разных подвесных сцен, и без помощников мне бы однозначно было сложно перемещаться.

– В детстве многие девочки мечтали быть русалочками. А как у вас, кем хотели стать? 

– Я тоже хотела… Но я черная и большая (смеется), поэтому Русалочки из меня не получилось. Действительно, когда вышел мультфильм «Русалочка», я тоже ходила и все время пела. Мама на это смотрела и поддерживала: «Ты у меня лучшая! Получается отлично!» Хотя я ни в какую музыкальную школу не ходила, пению не училась. Меня в певицы вообще не готовили. Просто говорили, что я лучшая, и все! 

Фото: пресс-служба "Москвариума"

– Вам и концертные образы мама долгое время придумывала.   

– Где-то лет до 28 она концертные костюмы мне шила, да. Всегда подсказывала, какие вещи лучше сочетаются, какой образ сюда подойдет. У нее, кстати, более смелый взгляд на стиль, я более сдержана. А вот этот сценический образ – обожаю! У нас прекрасный художник по костюмам!

– Корнелия, вот 20 лет назад могли ли вы себе представить, что спустя время будете стоять вот здесь в роли морской колдуньи, в таком вот костюме? 

– Это моя лучшая роль за все мои 20 лет! Я еще никогда не чувствовала себя так органично, и я так рада, что в такой махине работаю. Это и 3D-декорации, и кинетические инсталляции, и специальные подвесные платформы. Я исполняю вживую как любимые хиты в новой версии, так и авторскую музыку композитора Октая Нуруллаева. Это шоу – невероятный опыт, и меня, в первую очередь, он повысил как музыканта и как артиста. Я на голову стала выше.

– Вас сегодня кто приехал поддержать? 

– Супруг. Он где-то здесь потерялся, не могу его найти. Должна была еще и доченька быть, но она такая маленькая, что ей пора в это время спать. Вот сейчас с вами поговорю и поеду быстрее домой, укладывать свою любимую козявочку.

– С рождением дочери ваш ритм жизни сильно изменился? 

– Однозначно.

Я ждала ребенка десять лет, и сегодня находиться рядом с ней, с семьей – большая радость. Это целая вселенная!

К счастью, мы с мужем сумели выработать для Вивьен режим по часам: в какое время она ложится, когда гуляет, кушает. Так стало легче. Вот шоу закончится, и мы – к ней.

Художница Саша Фролова - о "латексном" перформансе: "Мне хотелось чуть адаптировать эпоху барокко к реалиям 21-го века"

Клео.ру побеседовал с Сашей о «театре художника», уходящей натуре Нижнего Новгорода и любви к венецианским мостовым.

автор Татьяна Бутурлина

художница Саша Фролова

Мультидисциплинарная художница Саша Фролова получила известность за свою любовь к необычным латексным материалам. Создавая коллекции и скульптурные композиции из этого материала, она добивалась одновременно эффекта невесомости и монументальности форм, вызывая, по собственным словам, «заворожение» зрителя.

В этом году Саша получила диплом ГИТИС и представила свой режиссерский дебют на открытой сцене парка Горького — спектакль «В состоянии аффекта». По словам художницы, она попыталась собрать своеобразный «спектакль-пастиччо» — симбиоз «латексного» дефиле и произведений великих композиторов расцвета барокко.

— Саша, ну, во-первых, поздравляем с дебютом! Публика, судя по реакции, осталась в восторге.

— Да уж, меня так долго не отпускали, что думала — все, замерзну на мокром ветру под «летние» 15 градусов. Но такой теплый прием показал, что я, собственно, двигаюсь в правильном направлении. Премьера данного спектакля состоялась год назад, в Нижнем Новгороде, где вошла в репертуар, и моей настойчивой мечтой стало гастрольное московское продолжение. Ура, все свершилось благодаря «Театральному бульвару»! Я выступаю здесь во всех ролях и ипостасях – и как режиссер, и как художник, и даже на экране не раз появляюсь как модель и интервьюер. Я бы назвала такое направление «театром художника». В нем, собственно, собираюсь и дальше развиваться.   

— Насколько комфортно находиться со своими костюмами на таких открытых площадках? Ветер, дождь или жара – все это затруднительно для актеров.

— Признаться, я уже столько раз работала в подобных условиях, что научилась сталкиваться с разными ситуациями, мои перформансы знакомы с трудностями уличной сцены. Безусловно, для работы на площадке в парке Горького нам пришлось значительно адаптировать постановку: скорректировать некоторые моменты со светом, под другой тип экрана перенастроить видеоконтент. Потом мы сократили в целом метраж, сделали версию без антракта, чтобы зрителю было удобнее смотреть. Для меня самым важным моментом было сохранить не только сценографию, но общий вайб постановки. На уличной сцене все воспринимается немного иначе, чем под сводами театра, где все более камерное, загадочное. Но здесь свои плюсы – масштаб и зрелищность.

Нашим артистам — да, порой приходится и помучиться от жары на палящем солнце, и на ветру «полетать». Не забываем, что каждый костюм — конструкция сложносочиненная. Сначала его надо надуть, и это уже непросто, порой полдня на это уходит. Потом надеть на артиста, после чего снять и сдуть. Иногда такая подготовка занимает несколько часов, а порой и дней. Для меня как художника подобные трудности — очередной опыт. И чем сложнее цель, тем интереснее процесс.

— Вы отметили, что данный проект – некая интерпретация эпохи барокко. Чем этот временной промежуток 18-го столетия вас так зацепил?   

— Эпоха барокко с ее теорией аффектов — а это особая музыкально-эстетическая концепция, особенно популярная в Европе в эпоху барокко, — меня крайне волнует и увлекает уже на протяжении долгого времени. Я несколько лет провела в Италии, в Венеции, была во Франции, в Версальском дворце, и даже проводила там перформансы. Я буквально кожей впитывала эту барочную атмосферу, эстетику места. Тогда же познакомилась и изучила тему «аффектов». Под этим понятием предполагалась, что некие «фиксированные» эмоциональные состояния человека можно передавать с помощью музыкальных произведений. Мой спектакль я как раз решила устроить по принципу оперного pasticcio, когда на сцене звучат знаменитые арии Скарлатти и Вивальди, Риккардо Броски и Николы Порпоры, и каждое из их произведений передает определенную эмоцию, разыгранную актерами.

Вообще, первые костюмы этой серии были созданы для экспозиции в Московском музее современного искусства, можно сказать, что именно тогда, еще в 2020-м, я решила экспериментировать в этом направлении аффектов: начала создавать скульптуры и костюмы как образы эмоциональных состояний, как некие слепки наших эмоций. Мне хотелось приблизить, чуть адаптировать эпоху барокко к реалиям 21-го века. Так пришла идея включить в сценарий видеоинтервью, где лично я беседую с «героями дня»: артистами, которые вот прямо сейчас выйдут на сцену. Вообще, такой жанр в театре называется «вербатим» — использование в творчестве не выдуманного, а подлинного материала, документальный театр через передачу личных историй напрямую, с использованием живой речи и мимики.

— У вас там, кстати, очень необычные локации для интервью — уходящая натура старинных усадеб.

— Это все сделано специально, чтобы было как раз на контрасте. Мы выбирали такие совсем неидеальные места уходящей, былой красоты, максимально контрастирующие в своей эстетике идеальному фантазийному языку моих барочных латексных костюмов в спектакле. Чтобы атмосфера, работающая на таком остром контрасте, усиливала тему разговора. Мы видим наших героев, сидящих, например, на фоне живописных руин Куйбышевской водонапорной станции 1880 года. В своем разрушении это место, исчерканное граффити, с обвалившейся штукатуркой, потрясающе красиво. Также есть локации с видом на крыши Нижнего, на Кремль, на реку на Стрелке.

— А что вас, может, больше всего вдохновляло в работе над этим спектаклем?  

— Венеция! Воспоминания о ней! Город-музей, город-театр, состоящий, как говорил в свое время Борхес, «из хрусталя и сумерек». Так уж судьба распорядилась, что я в течение нескольких лет могла иметь такое счастье блуждать по узким венецианским улочкам, имела возможность дышать этим воздухом, наслаждаться старинными палаццо. Пожалуй, одно из самых ярких событий в моей жизни, волшебных переживаний — это перформанс на площади Сан-Марко, который я провела во время Венецианского карнавала. Люди в масках, старинных одеждах — нереальность бытия совершенная.

А еще Версаль. Франция. Обожаю. С моим музыкальным проектом-перформансом я выступила в оранжерее Версальского дворца, создав для этого мероприятия в 2018 году белоснежные латексные костюмы. До сих пор помню, как в сумерках в Садах Этрета состоялось барочное дефиле. Силуэт и форма моделей своей пышностью форм и праздностью воплотили в себе черты 18-го века и были исполнены в латексе. Кстати, именно они стали основой данного спектакля.

— А такая любовь к опере. Она  у вас как возникла? 

— В 2017 году меня пригласили как художника по костюмам в проект «Большая опера», который шел на телеканале «Культура». Можно сказать, что тогда я всей душой прониклась и полюбила оперное искусство, стала в нем хорошо разбираться. После трех лет бессменной работы над передачей я почувствовала в себе силы развиваться дальше. В итоге в «Геликон-опера» я создала костюмы для спектакля «Волшебная флейта», за которые меня впоследствии номинировали на «Золотую маску». Как говорится, проект закончился, а любовь осталась.

— Саш, а наш ваш взгляд, в чем секрет такой популярности исторического «барочного» перформанса? Вы ведь практически весь мир  с ним объездили.

— Мне кажется, что просто удалось попасть «в волну», каким-то образом предугадать тенденцию на интерес мировой публики к эстетике 18-го века, к его некоторой искусственности, напыщенности и гипертрофированности форм. Да, действительно, с перформансами мне удалось выступить во многих местах, проехаться буквально от Венеции до Лос-Анджелеса. На озере Комо я показывала коллекцию сразу после показа Dolce & Gabbana, а вместе с Николь Кидман участвовала в съемке Тима Уокера для W Magazine.

Татьяна Бутурлина

Журналист

Фото: Нижегородский театр оперы и балета
Источник: Клео.ру