Ян Цапник: «Гонорар потратится, а если «нагадить в вечность» — не отмоешься»

В авантюрной музыкальной комедии "Атель-Матель" актер перевоплотился в московского обнальщика, вынужденного скрываться с семьей в горах Дагестана.

автор Евгений Елисеев

В начале августа в Москве состоялась светская премьера нового проекта режиссера Игоря Багатурия – комедийной музыкальной картины «Атель-Матель». Одну из главных ролей в ней сыграл актер, звезда кино и шоу-бизнеса Ян Цапник. По сюжету, его герой вместе с женой и двумя детьми открывают эко-отель с весьма сомнительными «тематическими» СПА-процедурами. О живописных съемках в Дагестане, вживании в роль обналичника и о том, на что он не пойдет ради денег, Ян рассказал на красной дорожке. Причем пришел он на премьеру не один, а с 26-летней дочкой Елизаветой, которая также снялась в фильме. Более того, по общему признанию, именно она стала движущей силой, которая привела Яна Юрьевича в этот фильм.

Ян Цапник и Елизавета Цапник. Фото: пресс-служба

– Ян, тут слухи дошли, что это именно Лиза вас в картину «вписала»?

– Так и есть. После первых же проб она спросила у режиссера: «А вы Яна Юрьевича зовете?» Тот был в сомнениях, видимо, хотел кого-то помоложе. Но Лиза его убедила: «Смотрите, какой он худой, красивый, стильный – Брэд Питт!» Все. Позвали!

– А о своем экранном герое расскажете? Каким он у вас получился?

– Надеюсь, что человечным и обаятельным. У него, конечно, свои тараканы в голове, но как и у большинства нас всех. А так… узнаваемый, симпатичный персонаж. Обстоятельства просто сложились, что он сначала ведет себя неправильно, а потом все налаживается. Мой Саша Родионов – обнальщик из Москвы. В какой-то момент судьба сводит его с опасным авторитетом по кличке Пчеловод, а тот, как наглядно выяснилось, жестоко расправляется с должниками. Красочно представив себя головой в пчелином улье, Саша быстренько хватает семью и бежит с ней в Дагестан по программе защиты свидетелей. Жена и дети уверены, что их ждет обычный отпуск, так что Саша вынужден выдать ветхий сарай в горном ауле за модный эко-отель.

– Вы в роль обналичника-обманщика как вживались? Довольны результатом?

– Роли всякие нужны, роли всякие важны. Ну, слушайте, врать-то по жизни все умеют. Кто-то лучше, кто-то хуже. Я лично стараюсь в обычной жизни этого не делать, потому что больше всего ненавижу две вещи: вранье и предательство. Сейчас, кстати, хорошо про схемку напомнили. Мы фильм год назад снимали, я уже и забыл, чем я там «по профессии» занимался. Точно, был обналичником. Что там вживаться-то? Таких персонажей в начале 90-х я насмотрелся, замечал на улицах, когда люди доллары меняли. Так что для роли всегда что-то берешь, вынимаешь из копилки воспоминаний, и в итоге получается такой вот Саша. По поводу доволен ли я? Всегда хочется лучшего. Со стороны я критично к себе отношусь. Как только сам себе начнешь нравиться, то надо, думаю, будет заканчивать с профессией. Меня вообще часто спрашивают журналисты: какие роли вам ближе и интереснее играть? Мне, честно говоря, неважно, кого играть, мне нравится все. И чем больше ты играешь роли, которые отличаются одна от другой, тем лучше. Ведь это и есть твое развитие.

– А если хорошие деньги за «плохую» роль предлагают, согласитесь?

– Нет «плохих» ролей, есть плохие сценарии. От таких отказываюсь. Объясню: гонорар, он ведь потратится, а вот если «нагадить в вечность» – снявшись в плохой картине – то от этого уже не отмоешься. Надо как-то выбирать. Лучше всего, когда и сценарий хороший, и роль главная, и гонорар хороший!

– Какой съемочный день запомнился больше?

– Все дни были неповторимы и уникальны – от первого до последнего… Жара 35 градусов и одна мысль: дотянуть до конца смены, а там встать под холодный душ. А потом раз – дождь. И сразу ни связи, ни электричества. Окошко открываем – а там орлы прилетели. Так что и комедия, и трагедия – все вместе, все в одном кадре! Для меня это не просто картина, а яркое путешествие-приключение по красотам Кавказа, наполненное музыкой, смехом и настоящим теплом дружбы. Я бы добавил, что «Атель-Матель» – это авантюрная музыкальная комедия, вдохновленная классикой советского кинематографа Леонида Гайдая и Георгия Данелии.

Фото: пресс-служба

– Сьемки проходили в Дагестане?

– В основном. И знаете, моя жизнь после поездки в Дагестан разделилась на «до» и «после». Реально всем рекомендую, такая красота! Спасибо всем местным – потрясающие люди, которые нас принимали везде и помогали во всем – делили с нами кров и последнюю лепешку. Дагестан, Гунибский район, красота села Чох – все это совсем недавно открылось для туристов и кинематографистов, и все эти природные красоты еще не затерты, люди их не видели, даже не знают, что у нас такое есть.

– Дочке с ролью помогали? Советы, может, давали.

– Лиза в том возрасте, когда, на мой взгляд, еще нуждается в советах папы, но в большинстве своем делает ровно так, как сама считает правильным. Но я с ней тоже учусь. Что-то получается, что-то нет. Потом, бывает, садимся и разбираем: что получилось, что нет, где зря не послушалась, а где – правильно все сделала.

– А у кого съемочных смен больше было?

– У меня. Я старше.

– Кстати, а свой семейный эко-отель теперь не планируете открывать? Это сейчас модная тема.

– Ой нет, я же не бизнесмен. Я только играю таких. Пока сам не планирую, но теоретически подловлен. В фильме мы с женой в своем «Ателе-Мателе» предлагаем постояльцам весь спектр «СПА-услуг»: бердхиринг – слушание пения птиц, за которых свистят местные джигиты, бьюти-кебабинг – обмазывание странной жижей до превращения в кокон, фитобурки и тому подобное.

– Вы сами комедии любите смотреть?

– Люблю, да. Больше всего мне нравится антивоенная, антинацистская кинокомедия режиссера Эрнста Любича, снятая им в США в 1942 году «Быть или не быть». И еще одна из любимых – нашего Эльдара Саныча Рязанова – «Служебный роман».

– При вашем плотном графике постоянно требуется быть в хорошей физической форме, как ее поддерживаете?

– Тяжело с этим. Но, как говорится, какой стол, такой и стул. Если хороший проект, то сразу забываю про свои вредные привычки, пересаживаюсь на гречку и худею, например. Или толстею. Так, на «Горько!» мне пришлось потолстеть более чем на 10 килограммов. А вот на съемках «Атель-Матель» у меня спорт был постоянно: в горы, с гор, в горы и обратно… По жизни считаю, что главное – есть в меру, не обжираться.

Ян Цапник, Елизавета Цапник и Янис Чамалиди. Фото: пресс-служба

– И последний вопрос: вы сегодня такой импозантный. Во всем черном: шорты, футболка и рубашка в тон.…Сами себе комплект на выход подбираете?

– Это все труды и старания моего хорошего друга, дизайнера и гениального человека – Яниса Чамалиди. Он, кстати, тоже сегодня пришел со мной на премьеру. Я уже давно «перешел» на его вещи: удобно, практично. А шорты – модно, да и в такую погоду не жарко!

Архитектор и фотограф Елена Соловьёва: "Не хочу много производить и постоянно быть на виду"

Клео.ру поговорил с Еленой о кратковременной памяти, исчезающих ландшафтах и строительной романтике бытия.

автор Татьяна Бутурлина

Архитектор и фотограф Елена Соловьёва

Этим летом на культурной карте столицы появилась еще одна важная локация — ТОН-ЦЕНТР. Здание бывшего паровозного депо известного архитектора Константина Тона, расположенное в точке трех вокзалов на Комсомольской площади, сегодня отреставрировано и переосмыслено в качестве многофункционального экспозиционного пространства, концертной и театральной площадки. Одним из первых проектов Центра стала групповая выставка «Временные конструкции» с коллекцией краеведа Евгения Петрова, кинетическими работами Дмитрия Запылихина и арт-инсталляциями архитектора, художницы и фотографа Лены Соловьевой. 

Выпускница Института современного искусства Иосифа Бакштейна и лаборатории Александра Бродского Лена работает на стыке фотографии, инсталляции, видео и звука, исследуя сквозь оптику строительных процессов связь человека с живой и неживой природой. В этот раз Соловьёва представила архитектурную инсталляцию — ассамбляжи, где пространство стройки рассматривается как завуалированная среда обитания. В своих работах художница запечатлела привокзальную территорию кварталов, окружающих ТОН-ЦЕНТР, в период стройки и реставрации, показывая, что и в «строительно-повседневном» можно увидеть ускользающую красоту. Эта выставка — ее взгляд на то, как индустриальная среда перерождается, оставляя следы, которые продолжают жить.

Лена, можно чуть пробежаться по вашим сегодняшним работам, что вы представили? 

Это пять инсталляций – объектов, посвященных местам, которые люди привычно пробегают быстрее: привокзальные входы-выходы, какие-то строительные площадки, перетянутые сетками. Меня это, однако, вдохновляет на творчество. Все темы, связанные со строительством, реконструкцией исследую давно и с большим любопытством. По сути, все эти временные строительные конструкции, защитные ткани, проволочные ограждения — все это создает новый ландшафт, новые ситуации для жизни. Временный объект имеет «свою философию» — вскоре он будет разрушен, исчезнет, переродится во что-то большое, и память о нем сохраняю только я.

Для этой выставки я создала ряд очень больших работ-трансформеров, и все, что вы видите, – это фотография на фанере, ручная печать. Изначально планировала работать с цифрой, но потом приняла  решение пойти в мастерскую по аналоговой печати, делать весь проект на пленку. Ряд экспериментов привел меня к уникальной технике, с которой я теперь продолжаю работать. Вообще, моя цель погрузить зрителя в размышление об археологии форм, о культурном следе индустриального ландшафта.  

То есть зрителю предстоит «столкновение с незаметным»?

— Именно. Я бы даже сказала, что со «скрытым неизвестным». Практически все эти изображенные на фото места мы торопимся пройти как можно быстрее, но все равно подспудно все эти образы отпечатываются, остаются в нашей памяти как среда обитания. Дом, завешенный сеткой, через которую пробиваются металлические стержни и одновременно ветки сосны. Приоткрытое окно без стекол, над которым зависла рабочая ткань, так напоминающая рыболовецкую сеть. Я пытаюсь остановить момент, ищу в нем эстетику места. Это присутствие следа как размышление: как выглядит то, что обычно сокрыто многочисленными процессами созидания.

— Как вообще происходит этот процесс? Вы ходите с фотоаппаратом по местности и ищите «те самые места»? 

— Практически. Хожу, да, с фотоаппаратом, с телефоном, постоянно фиксирую, снимаю. В какой-то момент поймала себя на мысли: ведь если по каким-то причинам меня это все так волнует и вдохновляет, не заняться ли мне этим отдельно? Так родился мой первый художественный проект «Среда обитания». Он был также посвящен теме индустриального пространства стройки, рабочим процессам, которые я в течение многих лет документировала и собирала. Собственно, художественной практикой я вообще не так долго занимаюсь — лет шесть, наверное.

— Ваши работы-трансформеры, которые можно раскрывать, закрывать, варьировать по-своему… Это ваше ноу-хау?  

— Ну, по крайней мере, я больше такого не видела нигде. В этом проекте я использую такую технику впервые. Это решение родилось в процессе моей работы и стало важной частью этого проекта. С помощью трансформера можно менять ландшафт произведения, и работа становится пространственной композицией. Последний год вообще стал для меня временем открытий: многие новые техники и эксперименты, которые я осваиваю, становятся неотъемлемой частью моего художественного пути

— Архитектор в данном случае первичен?   

— Я называю себя междисциплинарной художницей и для меня важна и архитектурная, и художественная практика. Предметный дизайн также невозможно исключить из моей жизни. Фотография сегодня — один из интересных для меня медиумов, в которой я планирую и дальше развиваться. 

— По основной специальности архитектора еще работаете? 

— Я бы не сказала, что архитектура основная моя профессия, а эта дополнительная. Художественные проекты – осознанная часть моей жизни. Мне кажется, что, когда ты находишься долгое время в одной и той же профессии, просто необходимо ее чем-то свежим «разбавить» для поиска новых смыслов и идей. Для меня это современное искусство. А так проектов много. Сейчас работаю над архитектурными проектами нескольких петербургских отелей. Небольшими, но расположенными в исторических заданиях — это всегда трудная история, но очень вдохновляющая. Созвучная всему тому, что я делаю.

И последний вопрос: что дальше? Какой новый художественный проект? 

— Близкий этому, тоже касается исследования нашей среды обитания: из чего состоит интерьер, как он работает на наше ощущение.

Вообще, я работаю медленно. Не хочу много производить и постоянно быть на виду. Для меня важно иметь пространство и время для себя, для собственных мыслей и размышлений

Татьяна Бутурлина

Журналист

Фото: личный архив Елены Соловьёвой
Источник: Клео.ру