Ян Цапник: «Гонорар потратится, а если «нагадить в вечность» — не отмоешься»

В авантюрной музыкальной комедии "Атель-Матель" актер перевоплотился в московского обнальщика, вынужденного скрываться с семьей в горах Дагестана.

автор Евгений Елисеев

В начале августа в Москве состоялась светская премьера нового проекта режиссера Игоря Багатурия – комедийной музыкальной картины «Атель-Матель». Одну из главных ролей в ней сыграл актер, звезда кино и шоу-бизнеса Ян Цапник. По сюжету, его герой вместе с женой и двумя детьми открывают эко-отель с весьма сомнительными «тематическими» СПА-процедурами. О живописных съемках в Дагестане, вживании в роль обналичника и о том, на что он не пойдет ради денег, Ян рассказал на красной дорожке. Причем пришел он на премьеру не один, а с 26-летней дочкой Елизаветой, которая также снялась в фильме. Более того, по общему признанию, именно она стала движущей силой, которая привела Яна Юрьевича в этот фильм.

Ян Цапник и Елизавета Цапник. Фото: пресс-служба

– Ян, тут слухи дошли, что это именно Лиза вас в картину «вписала»?

– Так и есть. После первых же проб она спросила у режиссера: «А вы Яна Юрьевича зовете?» Тот был в сомнениях, видимо, хотел кого-то помоложе. Но Лиза его убедила: «Смотрите, какой он худой, красивый, стильный – Брэд Питт!» Все. Позвали!

– А о своем экранном герое расскажете? Каким он у вас получился?

– Надеюсь, что человечным и обаятельным. У него, конечно, свои тараканы в голове, но как и у большинства нас всех. А так… узнаваемый, симпатичный персонаж. Обстоятельства просто сложились, что он сначала ведет себя неправильно, а потом все налаживается. Мой Саша Родионов – обнальщик из Москвы. В какой-то момент судьба сводит его с опасным авторитетом по кличке Пчеловод, а тот, как наглядно выяснилось, жестоко расправляется с должниками. Красочно представив себя головой в пчелином улье, Саша быстренько хватает семью и бежит с ней в Дагестан по программе защиты свидетелей. Жена и дети уверены, что их ждет обычный отпуск, так что Саша вынужден выдать ветхий сарай в горном ауле за модный эко-отель.

– Вы в роль обналичника-обманщика как вживались? Довольны результатом?

– Роли всякие нужны, роли всякие важны. Ну, слушайте, врать-то по жизни все умеют. Кто-то лучше, кто-то хуже. Я лично стараюсь в обычной жизни этого не делать, потому что больше всего ненавижу две вещи: вранье и предательство. Сейчас, кстати, хорошо про схемку напомнили. Мы фильм год назад снимали, я уже и забыл, чем я там «по профессии» занимался. Точно, был обналичником. Что там вживаться-то? Таких персонажей в начале 90-х я насмотрелся, замечал на улицах, когда люди доллары меняли. Так что для роли всегда что-то берешь, вынимаешь из копилки воспоминаний, и в итоге получается такой вот Саша. По поводу доволен ли я? Всегда хочется лучшего. Со стороны я критично к себе отношусь. Как только сам себе начнешь нравиться, то надо, думаю, будет заканчивать с профессией. Меня вообще часто спрашивают журналисты: какие роли вам ближе и интереснее играть? Мне, честно говоря, неважно, кого играть, мне нравится все. И чем больше ты играешь роли, которые отличаются одна от другой, тем лучше. Ведь это и есть твое развитие.

– А если хорошие деньги за «плохую» роль предлагают, согласитесь?

– Нет «плохих» ролей, есть плохие сценарии. От таких отказываюсь. Объясню: гонорар, он ведь потратится, а вот если «нагадить в вечность» – снявшись в плохой картине – то от этого уже не отмоешься. Надо как-то выбирать. Лучше всего, когда и сценарий хороший, и роль главная, и гонорар хороший!

– Какой съемочный день запомнился больше?

– Все дни были неповторимы и уникальны – от первого до последнего… Жара 35 градусов и одна мысль: дотянуть до конца смены, а там встать под холодный душ. А потом раз – дождь. И сразу ни связи, ни электричества. Окошко открываем – а там орлы прилетели. Так что и комедия, и трагедия – все вместе, все в одном кадре! Для меня это не просто картина, а яркое путешествие-приключение по красотам Кавказа, наполненное музыкой, смехом и настоящим теплом дружбы. Я бы добавил, что «Атель-Матель» – это авантюрная музыкальная комедия, вдохновленная классикой советского кинематографа Леонида Гайдая и Георгия Данелии.

Фото: пресс-служба

– Сьемки проходили в Дагестане?

– В основном. И знаете, моя жизнь после поездки в Дагестан разделилась на «до» и «после». Реально всем рекомендую, такая красота! Спасибо всем местным – потрясающие люди, которые нас принимали везде и помогали во всем – делили с нами кров и последнюю лепешку. Дагестан, Гунибский район, красота села Чох – все это совсем недавно открылось для туристов и кинематографистов, и все эти природные красоты еще не затерты, люди их не видели, даже не знают, что у нас такое есть.

– Дочке с ролью помогали? Советы, может, давали.

– Лиза в том возрасте, когда, на мой взгляд, еще нуждается в советах папы, но в большинстве своем делает ровно так, как сама считает правильным. Но я с ней тоже учусь. Что-то получается, что-то нет. Потом, бывает, садимся и разбираем: что получилось, что нет, где зря не послушалась, а где – правильно все сделала.

– А у кого съемочных смен больше было?

– У меня. Я старше.

– Кстати, а свой семейный эко-отель теперь не планируете открывать? Это сейчас модная тема.

– Ой нет, я же не бизнесмен. Я только играю таких. Пока сам не планирую, но теоретически подловлен. В фильме мы с женой в своем «Ателе-Мателе» предлагаем постояльцам весь спектр «СПА-услуг»: бердхиринг – слушание пения птиц, за которых свистят местные джигиты, бьюти-кебабинг – обмазывание странной жижей до превращения в кокон, фитобурки и тому подобное.

– Вы сами комедии любите смотреть?

– Люблю, да. Больше всего мне нравится антивоенная, антинацистская кинокомедия режиссера Эрнста Любича, снятая им в США в 1942 году «Быть или не быть». И еще одна из любимых – нашего Эльдара Саныча Рязанова – «Служебный роман».

– При вашем плотном графике постоянно требуется быть в хорошей физической форме, как ее поддерживаете?

– Тяжело с этим. Но, как говорится, какой стол, такой и стул. Если хороший проект, то сразу забываю про свои вредные привычки, пересаживаюсь на гречку и худею, например. Или толстею. Так, на «Горько!» мне пришлось потолстеть более чем на 10 килограммов. А вот на съемках «Атель-Матель» у меня спорт был постоянно: в горы, с гор, в горы и обратно… По жизни считаю, что главное – есть в меру, не обжираться.

Ян Цапник, Елизавета Цапник и Янис Чамалиди. Фото: пресс-служба

– И последний вопрос: вы сегодня такой импозантный. Во всем черном: шорты, футболка и рубашка в тон.…Сами себе комплект на выход подбираете?

– Это все труды и старания моего хорошего друга, дизайнера и гениального человека – Яниса Чамалиди. Он, кстати, тоже сегодня пришел со мной на премьеру. Я уже давно «перешел» на его вещи: удобно, практично. А шорты – модно, да и в такую погоду не жарко!

Художница Екатерина Попова-Гамаюн: "Рождение города, на мой взгляд, похоже на рост дерева"

Клео. ру побеседовал с Катей о сдвигах реальности, Золотом кольце и шедеврах на лопатах.

автор Татьяна Бутурлина

Екатерина Попова-Гамаюн

Пожалуй, одной из самых необычных арт-лабораторий фестиваля «Русский Кот», прошедшего в Москве этим летом, стал проект московской художницы Екатерины Поповой-Гамаюн. По задумке автора, ее интерактивная инсталляция «Лики Золотого кольца. Сдвиги реальности» становилась своеобразным виртуальным путешествием по шести «золотым» городам России. Вращая двухметровые деревянные кубы, зрителям предлагалось самим «составить» код города, например Владимира, Ярославля или Костромы, исходя из личных предпочтений и бывших туристических воспоминаний. В следующем году турпроекту «Золотое кольцо» исполнится 60 лет, так что, как говорится, Катя попала в «волну».

— Кстати, а почему «Лики». Что вкладываешь в это понятие в данном золотом городском контексте? 

— Ну, здесь все просто. У каждого города есть свой образ – лик, по которому он, собственно, сразу узнаваем. Рождение города, на мой взгляд, похоже на рост дерева: так же укореняется в точке, где пространство особенно пропитано энергетически, растет, разворачивается в пространстве, обретая индивидуальность. В дальнейшем каждый город проходит свой путь, имеет свою судьбу, порой печально кончает забвением. Особенно чуткие к атмосфере люди начинают резонировать с духом места, их лики тоже на наших кубах.

— Кать, такой образ больших вращающихся кубов — откуда идея возникла? 

— Мне всегда было интересно работать не только с холстом, но и с самыми разными необычными материалами, объемами и плоскостями. Помню, в конце 90-х, когда я оказалась в Лондоне, то открыла там для себя новое художественное направление — «паблик-арт», — захватившее меня по итогу целиком и полностью. Тема городских пространств, которые становятся холстом, а случайные прохожие — твоими зрителями, показалась безумно увлекательной и нужной.

Екатерина Попова-Гамаюн

Возвратившись в родную Москву, я сразу стала популяризатором данного течения, реализовывала разные городские проекты, например, у меня была «Лавка мира». А сама тема кубов возникла в моем творчестве еще много лет назад на фестивале «Яркие люди». Тогда у Третьяковской галереи я рисовала на кубах портреты наших любимых классиков от Толстого до Пушкина. Так что, когда мне предложили поучаствовать в летнем фестивале, то я всегда «да», как вы понимаете.

— А как выбирались города? Исходя из личных предпочтений? 

— Я как особо заядлая путешественница обожаю ездить по стране, в последние годы маршруты, по понятным причинам, по нашим городам в основном. Золотое кольцо в первой его версии объездила все, конечно. Бывала во всех изображенных городах не раз и по кругу. Так что изучила их «лики» достаточно.

Я как художник научилась воспринимать городские и природные пространства по-своему, они для меня живые. Могут наполнять, вдохновлять, ну или, кстати, наоборот, разочаровывать. И, попадая в какой-нибудь город, я не стремлюсь сразу расставить галочки «вот здесь побывала, все достопримечательности увидела», нет. Мне важнее прочувствовать город, подышать его воздухом: чем живет, чем наполняет своих жителей, что показывает, скрывает. И здесь – да, я выбрала шесть самых ярких, на мой взгляд, городов. С секретами и особой душевной энергетикой.

— А что за секреты?

— У каждого города есть скрытый аспект, тайная жизнь. И такой секрет я постаралась «вшить» внутри куба. Каждая конструкция имеет свою секретную дверцу, которую было можно и нужно раскрыть. Ну, как яркий пример — Владимир с его официальной визитной карточкой Золотыми воротами. Они, на самом деле, исчезли еще во времена татарского нашествия и до сих пор не найдены. Секрет Ростова Великого — это, конечно, птица с человеческим ликом Гамаюн. Мне, как понимаете, она особенно откликается. Посланница тайного знания, сидящая на ветвях райского сада, увидать который суждено не всем. Или Суздаль. Его главный скрытый символ — «русский Нострадамус» монах Авель. Он был заточен в Спасо-Евфимиевом монастыре, который сегодня является чуть не главной достопримечательностью Суздаля.

— У вас же еще был недавно был проект интересный «Шедевры на лопатах», где в качестве холста  служили старые лопаты.

— Это один из моих любимых проектов — «100 портретов. Творцы на лопатах», — с которым я много где выставлялась. В июне 2024 я их показывала в «Мелихово», затем в «Царицыно», в «Мураново», в усадьбе «Воронцово», а недавно, этим буквально летом, экспонировались в тверском Ботаническом саду.

Всё случайно, кстати, началось. Просто увидела на даче ржавую лопату, но под определенным углом и нужном освещении вдруг поняла, что на меня «смотрит» лицо. В разводах ржавчины, в каких-то углублениях я «прочитала» глаза, нос, губы. Идея пришла незамедлительно. Я сразу вспомнила про великих садовников мира, украшавших все вокруг своим искусством. И первым портретом на лопате стал ландшафтный архитектор, автор королевских садов и парка Версаля, собственно, человек, который бесповоротно повлиял на мою судьбу, вдохновил творчеством на то, чтобы я пошла учиться на ландшафтного дизайнера, — Андре Ленотр. Вторым стал французский путешественник первой половины XIX века, географ и ботаник Жак Эме. Ну, и после них тема портретов на лопатах не прекращалась: Тютчев и Гоголь, Куприн, Чехов, Пушкин, Чайковский. Порой герой сам «просился» на лопату. Так появились Дмитрий Менделеев, Лев Толстой в цвете молодой листвы, Антон Чехов, который не только написал пьесу «Вишневый сад», но и создал садовый рай в «Мелихово». Собирать для меня лопаты подписались все мои друзья и знакомые, так что рабочий материал неисчерпаем.

— Ну и по планам. На что дальше смотрите? 

— Планирую и дальше развивать тему Золотого кольца. Наш проект неожиданно оказался очень своевременен и востребован. Так что в преддверии юбилея будем и дальше двигаться по городам. Еще появилась идея переработать проект и сделать из него детский конструктор-игру. Чтобы дети могли собирать кубики-образы и расписывать их, узнавая историю города. В целом эксперименты любого плана – это мое. Каждый эксперимент – бесценный опыт и новая ступенька.

Татьяна Бутурлина

Журналист

Фото: личный архив Екатерины Поповой-Гамаюн / Илья Белогуб
Источник: Клео.ру