Интервью, Искусство

17 августа

Художник Михаил Рубанков: «Искусство должно вызывать эмоцию и чувство»

Клео.ру поговорил с художником о его новом проекте, путешествиях и тяге к буддизму.

автор Катерина Кулагина

5 140

В августе в Центре современного искусства AZART открылась третья заключительная часть летнего фестиваля-интенсива «Алгоритмы познания», в котором современные художники разными методами исследуют и пробуют разные стратегии познания мира. Публике были представлены сразу несколько проектов, в том числе «Железная кость» Михаила Рубанкова.

Резидент Открытых студий центра современного искусства «Винзавод» Рубанков пришел в искусство из инженерного проектирования. Критики отмечают, что, видимо, именно поэтому его манере свойственны элементы «смещения» относительно привычной зрителю системы смыслов и координат. В этот раз Михаил соорудил в центре выставочного зала… юрту. В ней – записанное художником видео настоящего шамана во время камлания. Экран окружают странные предметы вроде синтезатора, игрушек и рукописных плакатов, ну а зритель должен сам достроить дальнейший ассоциативный ряд.

– Михаил, можно сразу «лобовой» вопрос: при чем тут кость железная?

– В своем проекте я исследую воображаемые путешествия шамана, совмещая религиозную символику, интернет-культуру и язык концептуализма и поднимая вопросы о том, что скрывается за пределами очевидного. А вынесенная в название выставки «железная кость» – важный образ в мире шаманской культуры, символ устойчивости перед трансформациями и превращениями на пути посредничества между людьми и духами. Для шамана очень важно иметь ту часть тела, которая лишена постоянных трансформаций, это его стержень, основа.

– Вы же долгое время работали инженером. В какой момент поняли, что хотите выйти за рамки и заняться концептуальным искусством?

– Я окончил Омский технический университет, потом по распределению устроился инженером-проектировщиком. Небольшие художественные курсы я заканчивал уже во взрослом возрасте и как-то постепенно – не сразу – занятия рисованием стали занимать все больше и больше времени. И наконец я решил оставить работу инженером и сосредоточиться на творчестве. Правильно ли я поступил? Не знаю, даже не думал, просто иначе не смог. В Омске я прожил до 38 лет, но окончательным поводом для переезда в Москву стала моя победа в конкурсе «Открытых студий» на ЦСИ «Винзавод», где я получил место в резиденции художников.

– А шаманство, буддизм – эти корни откуда?

– В Омске, где я родился, хоть это и Сибирь, шаманов, понятно, нет. С ранней юности я интересовался разными восточными течениями, философскими и религиозными, много путешествовал по Алтаю. И такого, чтобы я в одно прекрасное утро, проснувшись, понял, что мне это все близко, не было. Погрузившись в эту тему, уже не отпустило. В Калмыкии подружился с монахами, много походил по Индии. Был в Бурятии, в сентябре опять собираюсь.

– Встречи с настоящими шаманами были?

– Общался с буддистами, с шаманами немного, ездил в дацан – это мне было, конечно, очень интересно. На видео как раз шаманка, с которой я встретился и познакомился прошлым летом. Мы провели содержательную беседу, я был как бы на «приеме», а после мой визит вылился в дружескую историю. В итоге она любезно согласилась использовать это видео в инсталляции. А я сразу не преминул этим воспользоваться.

– К какому стилю, жанру вы бы отнесли свое искусство?

– Сложно сказать. Мне вообще очень скучно писать в одном и том же стиле и жанре длительный период. Не представляю, как можно всю жизнь писать что-то одно и то же. Поэтому предпочитаю работать сериями. Люблю экспериментировать, смешивать «несмешиваемое», применять в работе различные материалы, так что насчет стиля я даже не заморачиваюсь. Для меня концептуализм – не просто направление в искусстве, а, скорее, образ восприятия без четких временных рамок. Отношусь к нему как к философии, переложенной на язык искусства.

– Михаил, насколько важно для вас как для концептуального художника важен и нужен зритель?

– Думаю, что любой художник лукавит, провозглашая о том, что ему не интересен зритель. И, наверное, каждому важно мнение на свое творчество. Живет ли произведение без зрителя?

В свое время художник Андрей Монастырский и группа «Коллективные действия» провели акцию «Лозунг-1977», развесив на деревьях в лесу транспарант с загадочной надписью: «Я не на что не жалуюсь. Мне все нравится». Это как раз к разговору о том, что есть экспозиция и есть зритель. С одной стороны: глухой лес, зима. И с другой: даже одинокий лыжник, проходя мимо, увидит этот транспарант и испытает некий когнитивный диссонанс. И он сам на время станет частью этой экспозиции. Так что искусство без зрителя неоправданно.

– Концептуальное искусство понять достаточно сложно, если рядом нет того, кто его создал. Ваши вещи сразу понимают?

– На мой взгляд, это личное дело зрителя – как понимать и как реагировать. Мне кажется, хорошо, когда реакции разные, когда человек находит с работой какой-то свой, индивидуальный коннект. Если у посетителя будет желание понять и прочувствовать, о чем выставка, о чем работа, он поймет.

Когда меня просят объяснить «что хотел выразить и нарисовать художник», то это тот момент, когда я сдаюсь. Каждый видит то, что видит. И если я начну уходить в объяснения, вот даже на примере этих работ, серии «Небо», то получится приблизительно так: это карта звездного неба, на нем – растянутые человеческие перчатки, которые, в какой-то момент собрались в подобие руки. Это выглядит примерно так, как раньше люди выделывали шкурки животных и растягивали их на гвоздях, чтобы они приняли правильную, нужную форму. Вот такая немного отсылка к племенным культурам и способам ведения натурального хозяйства. Но на самом деле все не так. Я параллельно много чего использую для своих высказываний. Так что если скажешь, что картина вот это означает, то просто обрубишь зрительское восприятие.

Искусство должно вызывать эмоцию и чувство, прежде всего.

– Скажите, ваши работы активно покупают? Кто ваша, так сказать, целевая аудитория?

– Вот нет статистики такой. Разные люди совершенно. Я, кстати, несколько раз пытался понять свою «целевую аудиторию». Но, увы: возраст, статус, расы – все разные… Но в большинстве своем – россияне. Наверное, мой «творческий код» им ближе. Ну и, учитывая международную обстановку, возможностей выйти на международный уровень меньше.

– Какие у вас дальнейшие планы? Есть новые цели?

– В октябре буду участвовать со своей инсталляцией к новой выставке Музея Русского импрессионизма, посвященной 170-летию со дня рождения Владимира Гиляровского. Я довольно быстро адаптировался, можно сказать, обжился в Москве, так что считаю, что вполне могу отрефлексировать его произведение «Москва и москвичи», в котором как раз про мои самые любимые места в Москве: Солянка, Китай-город, Покровка.

Интервью, Искусство

23 июля

Актриса Мария Волкова: «Узнав, что играть Анну Каренину доверят мне, я обо всем забыла»

Артистка рассказала о роли Анны Карениной, предложении руки и сердца на сцене и планах в кино.

автор Татьяна Бутурлина

2 320

Свой театральный сезон «Покровка.Театр» решил отметить масштабно, кульминационно, выпустив «первый мультимедийный драматический спектакль в России». «Анна Каренина» в постановке художественного руководителя театра Дмитрия Бикбаева стала довольно громко поставленной точкой на стыке исторического романа Льва Николаевича Толстого и «оживающих» современных технологий. Главную роль – Анну Каренину – исполнила молодая, но уже успевшая стать лауреатом «Золотой маски», актриса Мария Волкова. Более того, завершение сезона стало для нее началом новой жизни. Буквально. Прямо на сцене, в окружении зрителей, ее коллега, артист Олег Парфенов, который сыграл графа Алексея Вронского, сделал Марии предложение руки и сердца.

– Мария, признайтесь, такой романтичный шаг был запланирован и ожидаем или это чистый экспромт со стороны Олега?

– На самом деле – «два в одном»: и ожидаемо, и неожиданность. Мы с Олегом уже довольно давно в отношениях. Крепких, надежных. И я, собственно, понимала, что рано или поздно такое предложение прозвучит, но считала, что всему свое время, никак не торопила и не нервничала даже. Последнее время мой вектор внимания был целиком и полностью направлен в другое русло. Анна Каренина! Такая карта выпадает один раз в жизни, и ее нужно было разыграть максимально грамотно. Это такая радость и актерская, и человеческая одновременно! Признаться, да, обо всем забыла, узнав, что играть Анну доверят мне.

– С вас же, собственно, все и началось? Помнится, художественный руководитель театра Дмитрий Бикбаев признавался, что у него были разные «планы на классику», но когда он увидел вас на сцене, то четко понял: будет Анна Каренина.

– Да. Так и было. Это и лестно, и безумно ответственно одновременно. Сразу поняла, что предстоит колоссальная работа. Важно было оправдать ожидания, и мы репетировали ежедневно, до позднего вечера, до самой премьеры.

– А вот почему именно вы?

– Наверное (а это замечают и режиссеры, и фотографы), за врожденный аристократизм. Внешняя составляющая поспособствовала. Плюс я «сработала» не одна, а в «связке» с Олегом. Мы вместе репетировали «Москва. Сумерки», и в одной мизансцене финальной, где мы были в паре, Дмитрий вдруг встает и как раз произносит: «Я знаю, что мы будем ставить дальше». Увидел типаж не только во мне, а в нас. В «Сумерках» мы с Олегом играем брата и сестру главной героини. И кстати, мы очень внешне похожи — оба высокие, темноволосые, кареглазые.

– Признайтесь, работать на одной сцене с любимым человеком сложно?

– С женихом? Будущим мужем – счастье!

– Дату свадьбы уже назначили?

– Честно говоря, я еще не отошла от «Карениной». Такая буря просто эмоциональных событий — дайте отдышаться, прийти в себя.

– К «буре событий» можно отнести и «Золотую маску», лауреатом которой вы стали буквально накануне.

– На самом деле, так получилось, что этот спектакль «Перед рассветом», ставший лауреатом 32-й национальной театральной премии «Золотая маска» в номинации «Драматический театр. Большая форма», тоже, можно сказать, начался с меня. Стечение обстоятельств. Я еще училась в академии Сергея Михалкова, выпуск 2022-23 года, и вместе с моим педагогом мы решили сыграть дипломную постановку по произведениям Бертольта Брехта «Страх и отчаяние в Третьей империи», из которой родился крепкий спектакль, и который Никита Сергеевич взял в репертуар своей театральной мастерской «12». В итоге – в июне 2026 года – «Золотая маска»! Годик так круто лепится.

– В кино еще не приглашают сниматься?

– Уже — да, много кто спрашивает, и я надеюсь, что после «Анны Карениной» «выстрелим» и я, и Олег. Но я не хочу входить в кино в общей массе. Сначала моя цель — состояться как театральная актриса, чтобы могла показать себя режиссерам: вот как я работаю. Бессознательно как-то разработалась такая стратегия. Остаюсь ей верна.

– Вот этот «врожденный аристократизм» — он откуда? Из какой вы семьи? Фамилия, кстати, такая театральная у вас.

– Скажу так – из любящей. Моя семья – мое богатство. Я очень семейный человек, и меня во всем мои родные мне люди поддерживают. А вот к театру никакого отношения никто не имеет. Я – первая актриса в семье. Я – сибирячка. Родилась в небольшом городке Лянтор под Сургутом. Когда люди название слышат, то мне: «О, что-то французское!» А это хантыйское. В переводе – «Снежное озеро». Вот так романтично и лирично. 17 лет там прожила, потом в Петербург переехала, оттуда в Москву. И вот в столице все пазлы и сложились.

– Говоря о вашей роли Карениной, насколько она вам лично отозвалась? Как женщину вы ее понимаете?

– Не буду раскрывать всю внутреннюю кухню того, каким образом я оправдываю Анну. Для этого можно прийти и посмотреть спектакль. Но я ее понимаю. Понимаю ее выбор. Да, она не святая, не ангел – она живой человек, который выбрал любовь. И за свой выбор понес наказание. Для меня это женщина, которая очень любила и погрузилась в эту любовь со всей страстью своей души. А любовь – это такое чувство, которое может быть и созидательным, и разрушительным одновременно. Для нее любовь, ради которой она принесла в жертву своего ребенка, разрушительна. Для меня, как представительницы русского психологического театра, сыграть такую роль – мечта, конечно. Текст выучила легко, впрыгнула буквально в процесс. Но вот уже на первых репетициях я стала сильно подключаться к своей героине, теряя грань между личным и игрой. Однажды даже репетицию остановили. Дали мне прийти в себя. Это была как раз та сцена, где Каренина прощается с сыном Сережей. Я сама пока не мама, но настолько остро почувствовала весь этот трагизм ситуации. Душа резонирует.

– Вы говорили про роль мечты, а что-то еще осталось из такого, что вы очень хотите сыграть?

– Думаю, что у каждой артистки есть свой список ролей, которые она на себя примеряет. У меня – да, это булгаковская Маргарита! Мне кажется, что я ее очень хорошо чувствую. А еще Настасья Филипповна Достоевского. Я трагедийна! Но юмор на сцене тоже не исключаю. Люблю порой «подурить». Сохранять юмор и к себе, к жизни, к профессии – важно.

Фото: все — пресс-служба театра

Источник: Клео.ру