Фестиваль «Заповедное» в «Горках Ленинских»: сказка о месте, которого нет

Паблик-арт фестиваль в "Горках Ленинских" обещает стать самым масштабным open-air проектом в сфере современного искусства в Подмосковье.

автор Евгений Елисеев

Есть место в Московской области, недалеко от столицы, где время льется как вода, воздух чист, а луга остаются зелеными дольше, чем обычно. Летом в этом месте отдыхают люди города: гуляют по почти бескрайним полям, катаются на велосипедах, едят мороженое. Столетие назад там жил лидер большого государства, а до него – вдова известного мецената. Имя этому месту – музей-заповедник «Горки Ленинские».

Работа Ульяны Лев "Несиние". Фото: Юлия Крышевич

Реальности
в пространстве «Горок» гармонично существуют параллельно друг другу:
в них много что напоминает о прошлом, но сам заповедник всегда пребывает во
вневременном состоянии. Величественную архитектуру здесь убаюкивает природа, а
значимые и порой пугающие страницы истории соседствуют с невероятной атмосферой
гостеприимства.

Однажды
два куратора в сфере современного искусства, Вера Ершова и Юлия Трофимова,
решили рассказать на территории заповедника сказку. О чем? О «Заповедном»,
о самом прекрасном месте на Земле, которого нет… Сочинили историю девушки
вместе с четырьмя десятками художников, всех имен которых сразу не перечислишь – впрочем, они есть в летописи
фестиваля. Сказка захватила пространство настолько, что уже и не отличишь, где
прошлое «Горок», а где настоящее, где история, а где выдумка. И вот о
чем она повествует:

Работа художника Daniil Danot Check point. Фото: Олег Куракин. Предоставлено пресс-службой фестиваля

Начинается
все со старой конюшни – или Галереи «Заповедное».
Входное пространство украшают фанерные картины, под которыми расположились
витражи с цветами, что корнями уходят глубоко в сердце (Елизавета Вербицкая,
серии «Ожидание» и «Эрос»). Цветы прорастают сквозь плитку
бывшего санузла (кураторский проект студентов ИСИ им. Бакштейна, «Каллы»),
они смотрят на нас с пары серег Зинаиды Морозовой – верней, с их искусного отражения на высокой внутренней стене
(Анна Салимзянова, «Вверх, вниз, посередине»). В залах Галереи – тысячи стеклянных колб (Вера Ершова,
Гриша Joy, «Призрачная археология») и часы на длинных ножках,
показывающие разное время (Алена Ковалли, 0,1c). Здесь же куча ненужной утвари,
которую не так просто собрать в одном месте – и главное, незачем (Daniil Danot, Check point).

Работа Веры Ершовой и Гриши Joy "Призрачная археология". Фото: Олег Куракин. Предоставлено пресс-службой фестиваля

Поднимаешься
еще на один этаж и попадаешь на территорию невидимого духа: он приглашает всех
желающих сыграть в шахматы на доске, где фигуры застыли, словно бетон на солнце
(Полина Крутова, «Коллекция равных возможностей») или посидеть на
диванах со старой обивкой, опустив ноги в рожь (Сергей Катран, «Смейся во
ржи!»). Подружись с духом – и
он попросит своего приятеля рассказать о тебе много интересного, смотря глаза в
глаза (Елена Тормышева, Дмитрий Чуйко, Игорь Тормышев, Set $ (Human)). Если
разговор с провидцем, имя которому искусственный интеллект, не завяжется,
останется идти искать счастье выше. На третьем этаже Галереи притаилась капсула
под названием «Генератор оптимизма» (Сергей Катран, Олег Макаров, «Генератор
оптимизма»). Говорят, ее завез в «Заповедное» один
ученый-разработчик в 1980-х, да здесь и оставил.

Работа Полины Крутовой "Коллекция равных возможностей". Фото: Олег Куракин. Предоставлено пресс-службой фестиваля

Особенно
чувствительные читатели после встречи с новыми технологиями наверняка захотят
проветрить голову: тут и лесенка, ведущая на чердак, что открывается взгляду
словно горизонт на закате дня (GALOLBO, «Послевкусие»). Чтобы
вдохнуть воздуха полной грудью, придется все же выйти из арт-пространства на
улицу. Тем более, что сказка продолжается и под открытым небом. На ветру
колышутся огромные надувные цветы размером с двухэтажный дом (Павел Зуданов, «8+1»),
а в чистом поле растут синие … то ли пальцы, то ли глыбы – сразу не поймешь (Ульяна Лев, «Несиние»). Зато если
вступишь на красную дорожку из ковра, что бежит через поле (Александр
Кривошапкин, «Вечером в среду после обеда»), верно доберешься до
огромного колокола и даже сможешь позвонить в него (Дмитрий Чуйко, «Сова
кричала. Самовар гудел»). А если наведешь увеличительное стекло (камеру)
на точку, встретишься с огромным анимированным пауком (Юлия Баранюк, «АРАКС-2»).

Работа Павла Зуданова "8+1". Фото: Олег Куракин. Предоставлено пресс-службой фестиваля

Пора
спасаться бегством? Нет, сначала лучше посидеть отдохнуть на завалинке. Только
при ближайшем рассмотрении бревно оказывается руиной, а если подойти вплотную,
то вовсе увидишь крашеную белым металлическую бочку (Алена Троицкая, «Руина?»).
Чудеса! Отдохнув, можно держать путь в «Лес чувств». Здесь красной
нитью проступают сквозь землю строки (Оксана Афанасьева, «Что внутри
затаилось?»), а тишина чащи ласкает слух не хуже трели малиновки (Елена
Алексеева, «Партитура тишины»). Кстати, в лесу можно обнаружить следы
еще одной сказки под названием «Художественно-терапевтическая тропа»
(прим.ред. проект открылся в «Горках Ленинских» в начале июля). И так
гуляя, наслаждаясь «Заповедным», думаешь о том, как хорошо на
час-другой оказаться в пространстве, где нас нет, где вымысел сливается с
реальностью, а время плещется в сладкой невесомости.

Работа Алены Троицкой "Руина?". Фото: Юлия Крышевич

Возрастное
ограничение: 0+

Паблик-арт фестиваль «Заповедное»
в «Горках Ленинских» продлится до 28 сентября. График работы: с
пятницы по воскресенье, с 12 до 19 часов.

Подробности выставки, ее
параллельной программы, а также полный состав художников смотрите на сайте
проекта.

ИИ для модернистов? Новый взгляд на понятие копии в искусстве

Клео.ру представляет свободный перевод статьи Artforum о «творческом» потенциале искусственного интеллекта.

автор Юлия Крышевич

Профессор истории архитектуры Марио Карпа делится необычным взглядом на роль искусственного интеллекта во взаимодействии с художниками сегодня, а заодно пересматривает отношение к «технической воспроизводимости» произведений – привет Вальтеру Беньямину.

Для рожденных в эпоху модернистской или даже поздней модернистской традиции, пишет Карпа, понятие копии нераздельно связано с технологией, ее порождающей. Произведение и воссозданный аналог идентичны – иначе и быть не может, учитывая доминантную техническую логику модерна. Однако так было не всегда: до расцвета массового производства сам акт обращения к оригиналу не обязательно приравнивался к копированию. В европейской классической традиции процесс имитации (другими словами, мимесис) был ориентирован на подражание первоначальной версии работы – и все же он подразумевал немало нюансов, уровней и типов различий. Следовательно, каждая копия обладала «врожденной особенностью» (на лат. nescio quid).

www.magnific.com

Генеративный искусственный интеллект работает аналогичным образом: он производит сходства. И хотя большинство из нас до сих пор плохо себе представляют, как работает эта машина, одно можно утверждать смело: новые данные в воронке генеративного ИИ рождаются из уже имеющихся. «Ингредиенты», заложенные в команду, определяют конечный результат: из изображения собаки или кошки мы получаем картинку с тем же четвероногим созданием, но оно не будет полностью идентично оригиналу. Теория Вальтера Беньямина о произведении искусства в эпоху его технической воспроизводимости по-прежнему ценна, отмечает автор, однако ее неплохо бы на время забыть, чтобы понять логику наиболее «творческих» систем ИИ.

Далее Марио Карпа пускается в небольшой исторический экскурс, анализируя стратегию создания копий во времена античности. Как утверждает Карпа, в Древней Греции и в Древнем Риме соперничали две модели имитации: заимствования отдельных элементов художественного произведения (что соответствует современным компьютерным командам «вырезать» и «вставить») и создания нового образа на основе увиденного. В частности, философ Сенека считал правильным подражанием отбор лучшего из имеющегося, подобно тому, как пчелы собирают нектар с цветов. Ведь конечный продукт – мед – не напоминает нектар на вкус, хотя и состоит из него.

www.magnific.com

В разгар Возрождения теолог Эразм Роттердамский попытался осудить имитаторов, следовавших стратегии «вырезать – вставить» – поводом тому стало повальное увлечение мыслителей и художников античными идеями. Согласно Роттердамскому, цитировать Цицерона (да простит нам читатель этот каламбур) было делом бесхитростным, в отличие от самостоятельного философствования на том же уровне. В этом видение Эразма сходилось с метафорой Сенеки о пчелах.

Тем не менее многие деятели Ренессанса прибегали именно к частичному заимствованию в своих работах, особенно в архитектуре: например, Леон Батиста Альберти и Себастьяно Серлио не гнушались визуального «цитирования» в постройках, использовали мозаичную технику и другие стилистические конфигурации. В эпоху классицизма манера фрагментированного подражания уступила моде на полную трансформацию образа в искусстве – продлились она, как известно, до наступления модерна.

Здесь легко предположить, что произошло дальше, комментирует Карпа. Миф о великом творце-одиночке пошатнул стремительный прогресс науки и техники; импрессионисты со всей дерзостью заявили об анахроничности понимания искусства как прекрасного и технически совершенного. В первой четверти XX века кубисты Пикассо, Брак и Грис представили миру технику коллажа как сочетание несочетаемых элементов, а половиной столетия спустя философы-постструктуралисты, в числе которых Ролан Барт и Юлия Кристева, взглянули на текст как на систему взаимосвязей, отсылок и цитат… Сегодня многие культурологи ассоциируют современность с термином «пастиш» (в пер. с итал. pasticcio – смесь или паштет), намекая на разнородность и несвязанность ее составляющих.

www.magnific.com

Итак, подытоживает Марио Карпа, имитация — это процесс повторения субъективно важного, форма овладения навыком или знанием, которые с трудом поддаются вербализации. Путем имитации мы учимся говорить на иностранном языке и ездить на велосипеде — тот же алгоритм лежит в основе машинного обучения. Ошибка людей, воспитанных в культуре модерна, состоит в несоизмеримых ожиданиях от ИИ: часть привычных индивиду задач он давно взял на себя, в то время как некоторые другие ему пока рано делегировать.

Возвращаясь к мысли Эразма Роттердамского, сегодня человечеству доступны три способа работы с прецедентом: первый – точное копирование оригинала (подобно фотографии), второй – создание образа на основе имеющихся данных (с этим прекрасно справляется генеративный искусственный интеллект)… И, наконец, заключительный – путь настоящего художника, по Роттердамскому: выход за предзаданные рамки, создание лучшей версии. Последнее на данный момент подвластно только человеку, так что у креаторов впереди много работы.

Юлия Крышевич

Редактор раздела «Искусство»

Фото: www.magnific.com
Источник: artforum.com