Актер Евгений Ткачук: «Привык участвовать в более тяжелых психологических проектах, привык в «кишках копаться»

Актер – об опыте кулачных поединков, ролях, о которых не мечтают и своем конном театре "ВелесО".

автор Катерина Кулагина

4 декабря в российский прокат вышла приключенческая история, развернувшаяся в Российской империи на рубеже XIX и XX веков, – «Волчок». Роли в картине сыграли актеры Евгений Ткачук, Марк-Малик Мурашкин, а также Андрей Смоляков, Сергей Маковецкий, Юлия Хлынина. За день до выхода в широкий прокат в московском кинотеатре «Октябрь» состоялась светская премьера, на которую съехались практически все виновники торжества. Исполнитель главной роли – кулачного бойца по прозвищу Волчок – Евгений Ткачук ответил на вопросы журналистов, а также признался, что кулачным боем не занимался никогда, и это был его первый, но весьма удачный опыт. Пора на ринг!  

– Евгений, можете немного рассказать о сюжете фильма. О чем он? Кто ваш герой? 

– Тринадцатилетний дворянин и сирота Ваня Огарев бежит из Москвы в Нижний Новгород, спасаясь от убийц, нанятых родным дядей. Помощь ему приходит в лице угрюмого и непобедимого кулачного бойца Волчка, которого, собственно, я и играю. Поначалу мой герой – персонаж эгоистичный, существующий только ради своих понятий и желаний. Но, познакомившись неожиданным, в общем-то, образом с мальчиком, он со временем осознает, что есть, за что бороться. С удивлением понимает, что и он способен на чувства, эмоции и привязанности. Волчок был, пусть и непобедимым, но просто бойцом, который в течение фильма становится героем, воином, способным к самопожертвованию. Если для бойца главное, во что бы то ни стало победить, то для воина – защитить. Ценности немного другие становятся. Человечнее. 

– Вы сразу согласились на роль?  

– Когда прочитал сценарий, то да, сразу: «Класс! Давайте пробовать!». Историческое приключенческое кино было интересно мне всегда. Тем более семейное, рассказывающее о перестройке сознания человека, который в процессе истории начинает ценить рядом находящихся людей и переосмысливать саму идею жизни.

Я вообще привык участвовать в более тяжелых психологических проектах, привык в «кишках копаться», доставать самые низы человеческого сознания, а здесь был такой, можно сказать, легкий формат, ничего из вышеперечисленного не требовалось, и для меня, собственно, в этом и была самая сложность.

– В фильме очень много трюков, погонь, кулачных боев. Вы сами все выполняли или были дублеры?  

– Процентов 90 – поучаствовал сам. Но в каких-то сценах, в некоторых планах мое непосредственное участие просто не требовалось – общие планы, вид издалека. И тогда на мое место приходили дублеры. Их было трое. Не припомню уж каких-то супер сложностей, с которыми я бы столкнулся на съемочной площадке… если что-то сначала не получалось, то на втором-третьем дубле в режиме рабочего процесса срасталось в нужное.    

– А кулачному искусству обучались? 

– Конечно. Признаться, до этого проекта я никогда не занимался боевыми искусствами. Помню, дрался в школе на заднем дворе в последний раз. Никакого опыта, соответственно, на ринге у меня не было. За пару месяцев до начала съемок я приступил к тренировкам, занимался кулачным боем часа по три в день с разными мастерами, главным моим тренером был Анвар Нурмухамедов. Вместе мы искали свой стиль – стиль Волчка. Мне кажется, у нас получился такой собирательный образ русского бойца, а как уж он получился, покажет время. Первым делом тренер ставил мне ноги: если ноги не работают, то не до рук. Учили правильно двигаться – так, чтобы быстрее, чем противник, ставили удары и защиты.

Кулачный бой – это было для меня достаточно ново и сложно, забирало огромное количество времени и сил, но погрузиться мне было интересно, и занимался я с большим любопытством. Даже массу набрал! Думаю: «Ничего себе! Становлюсь похожим на настоящего бойца!»

Фото: Иван Пономаренко / пресс-служба фильма "Волчок""

– А что для вас было самым сложным в процессе съемок?

– Пожалуй, полеты на самолетах. Долго-долго лететь, потом спрыгивать на поезд. Это было утомительно: полдня висеть – тяжело, руки отказывали. Чемпионат по кулачному бою снимали пять дней, тоже было довольно сложно и долго. Хотя надо отметить, что вся хореография поединков была всегда тщательно продумана и отрепетирована.

– Как вам работалось с такими актерами, как Смоляков и Маковецкий?  

– Всегда счастье работать с такого рода крупными артистами. Пребывать в одной задаче. Это любовь. Хочется еще!

– Евгений, а есть роли, о которых вы мечтаете?  

 – Знаете, не привык мечтать о ролях. Работа есть, не жалуюсь. Думаю, что вернее не роль ожидать, а искать внутри какие-то темы, которые волнуют. Мне кажется, от этого и роли могут сами притягиваться. Важно эту возможность и способность артисту не терять.

А говоря о желаниях, то мечтаю, чтобы у моего театра «ВелесО» нашлось подходящее место где-нибудь в центре Санкт-Петербурга! Вот чтобы прямо выходя из метро, зрители могли к нам попадать. Очень я на это уповаю и мечтаю. Да и лучший год для этого наступает – посвященный лошади. 

Архитектор и фотограф Елена Соловьёва: "Не хочу много производить и постоянно быть на виду"

Клео.ру поговорил с Еленой о кратковременной памяти, исчезающих ландшафтах и строительной романтике бытия.

автор Татьяна Бутурлина

Архитектор и фотограф Елена Соловьёва

Этим летом на культурной карте столицы появилась еще одна важная локация — ТОН-ЦЕНТР. Здание бывшего паровозного депо известного архитектора Константина Тона, расположенное в точке трех вокзалов на Комсомольской площади, сегодня отреставрировано и переосмыслено в качестве многофункционального экспозиционного пространства, концертной и театральной площадки. Одним из первых проектов Центра стала групповая выставка «Временные конструкции» с коллекцией краеведа Евгения Петрова, кинетическими работами Дмитрия Запылихина и арт-инсталляциями архитектора, художницы и фотографа Лены Соловьевой. 

Выпускница Института современного искусства Иосифа Бакштейна и лаборатории Александра Бродского Лена работает на стыке фотографии, инсталляции, видео и звука, исследуя сквозь оптику строительных процессов связь человека с живой и неживой природой. В этот раз Соловьёва представила архитектурную инсталляцию — ассамбляжи, где пространство стройки рассматривается как завуалированная среда обитания. В своих работах художница запечатлела привокзальную территорию кварталов, окружающих ТОН-ЦЕНТР, в период стройки и реставрации, показывая, что и в «строительно-повседневном» можно увидеть ускользающую красоту. Эта выставка — ее взгляд на то, как индустриальная среда перерождается, оставляя следы, которые продолжают жить.

Лена, можно чуть пробежаться по вашим сегодняшним работам, что вы представили? 

Это пять инсталляций – объектов, посвященных местам, которые люди привычно пробегают быстрее: привокзальные входы-выходы, какие-то строительные площадки, перетянутые сетками. Меня это, однако, вдохновляет на творчество. Все темы, связанные со строительством, реконструкцией исследую давно и с большим любопытством. По сути, все эти временные строительные конструкции, защитные ткани, проволочные ограждения — все это создает новый ландшафт, новые ситуации для жизни. Временный объект имеет «свою философию» — вскоре он будет разрушен, исчезнет, переродится во что-то большое, и память о нем сохраняю только я.

Для этой выставки я создала ряд очень больших работ-трансформеров, и все, что вы видите, – это фотография на фанере, ручная печать. Изначально планировала работать с цифрой, но потом приняла  решение пойти в мастерскую по аналоговой печати, делать весь проект на пленку. Ряд экспериментов привел меня к уникальной технике, с которой я теперь продолжаю работать. Вообще, моя цель погрузить зрителя в размышление об археологии форм, о культурном следе индустриального ландшафта.  

То есть зрителю предстоит «столкновение с незаметным»?

— Именно. Я бы даже сказала, что со «скрытым неизвестным». Практически все эти изображенные на фото места мы торопимся пройти как можно быстрее, но все равно подспудно все эти образы отпечатываются, остаются в нашей памяти как среда обитания. Дом, завешенный сеткой, через которую пробиваются металлические стержни и одновременно ветки сосны. Приоткрытое окно без стекол, над которым зависла рабочая ткань, так напоминающая рыболовецкую сеть. Я пытаюсь остановить момент, ищу в нем эстетику места. Это присутствие следа как размышление: как выглядит то, что обычно сокрыто многочисленными процессами созидания.

— Как вообще происходит этот процесс? Вы ходите с фотоаппаратом по местности и ищите «те самые места»? 

— Практически. Хожу, да, с фотоаппаратом, с телефоном, постоянно фиксирую, снимаю. В какой-то момент поймала себя на мысли: ведь если по каким-то причинам меня это все так волнует и вдохновляет, не заняться ли мне этим отдельно? Так родился мой первый художественный проект «Среда обитания». Он был также посвящен теме индустриального пространства стройки, рабочим процессам, которые я в течение многих лет документировала и собирала. Собственно, художественной практикой я вообще не так долго занимаюсь — лет шесть, наверное.

— Ваши работы-трансформеры, которые можно раскрывать, закрывать, варьировать по-своему… Это ваше ноу-хау?  

— Ну, по крайней мере, я больше такого не видела нигде. В этом проекте я использую такую технику впервые. Это решение родилось в процессе моей работы и стало важной частью этого проекта. С помощью трансформера можно менять ландшафт произведения, и работа становится пространственной композицией. Последний год вообще стал для меня временем открытий: многие новые техники и эксперименты, которые я осваиваю, становятся неотъемлемой частью моего художественного пути

— Архитектор в данном случае первичен?   

— Я называю себя междисциплинарной художницей и для меня важна и архитектурная, и художественная практика. Предметный дизайн также невозможно исключить из моей жизни. Фотография сегодня — один из интересных для меня медиумов, в которой я планирую и дальше развиваться. 

— По основной специальности архитектора еще работаете? 

— Я бы не сказала, что архитектура основная моя профессия, а эта дополнительная. Художественные проекты – осознанная часть моей жизни. Мне кажется, что, когда ты находишься долгое время в одной и той же профессии, просто необходимо ее чем-то свежим «разбавить» для поиска новых смыслов и идей. Для меня это современное искусство. А так проектов много. Сейчас работаю над архитектурными проектами нескольких петербургских отелей. Небольшими, но расположенными в исторических заданиях — это всегда трудная история, но очень вдохновляющая. Созвучная всему тому, что я делаю.

И последний вопрос: что дальше? Какой новый художественный проект? 

— Близкий этому, тоже касается исследования нашей среды обитания: из чего состоит интерьер, как он работает на наше ощущение.

Вообще, я работаю медленно. Не хочу много производить и постоянно быть на виду. Для меня важно иметь пространство и время для себя, для собственных мыслей и размышлений

Татьяна Бутурлина

Журналист

Фото: личный архив Елены Соловьёвой
Источник: Клео.ру